*•*🧣*•*🥯*•*

в лучших традициях нашей среды
представляю твоему вниманию новую книгу !

аннотация :

Девочке Эльсе почти восемь, а ее бабушке скоро семьдесят восемь. Одни называют бабушку эксцентричной, другие - "бодрой старушкой", третьи считают, что она просто съехала с катушек. Но для Эльсы бабушка - супергерой и самая лучшая подруга. Потому что всегда защищает внучку, независимо от обстоятельств. И потому что понимает ее как никто другой.
Когда бабушка умирает, после нее остаются письма, которые Эльса должна доставить адресатам. Выполняя бабушкино поручение, она узнает много нового о необыкновенной жизни своего супергероя, сразится с реальным, а не сказочным злом, и обретет настоящих друзей.

я даже не знаю с чего начать .. пожалуй с того что мне ну очень понравилось !
я правда давно так не была довольна книгой

да , возможно некоторые шутки покажутся неуместными и не смешными , но я хихикала от души и плакала тоже

конец меня так растрогал .. первые слова письма бабушки Эльсе , главной героине , такие простые и такие цепляющие .. к сожалению , ещё и знакомые мне

это очень захватывающая книга , в ходе сюжета которой распутывается клубок загадок и находится ответ на вопрос ' кем же была бабушка ? ' , ' плохая она или хорошая ? '

для себя я решила очень давно что нельзя делить мир на черное и белое , оттенков много . Так и бабушка Эльсы . Она не плохая , но совершила одну непростительную ошибку и один сомнительный поступок .
Это первая книга , сюжет которой я просто не хочу пересказывать . Мне хочется чтобы ты сам прочитал такую светлую , добрую и поучительную историю .

а ещё я первый раз прочитала посвящение , каюсь , ахах
и нашла там просто восхитительные строчки

Самое большое спасибо
Тем, кто читает эту книгу. Без вашего предполагаемого одобрения мне, скорее всего, пришлось бы искать себе нормальную человеческую работу.

для меня эти строчки такие искренние , как проявление внимания не только к людям благодаря которым написана книга , но и к самым главным - читателям .

#книжная_среда

🔡🔡🔡

- а если ты когда то выкопал мое тело потому что понравилась фотография на постаменте , и вот носишься с ним , а все наши отношения просто твоя фантазия

- не , если бы я с телом ходил это бы заметили , скорее выкопал и лежу в психушке , а это мои галлюцинации

- точно , от препаратов разум затуманился и тебе все это мерещится ... было бы круто написать книгу с таким сюжетом

🌷*•*17.04 •*•📚

я очень ждала сегодняшнего дня !
именно с сегодня буду выкладывать каждый день по 1-2 главы моей « Лилички » !

также , с сегодняшнего дня я в отпуске на недельку до 26.04

но !

посты будут выходить , регулярно , каждый день
об этом я позаботилась , можешь не переживать 🤍

и также я буду на связи , когда будет представлена возможность ( очень надеюсь что часто , ахах )

а пока мотивируемся напоминалкой с верхнего правого угла коллажа и ждем выхода частей рассказа

p.s. сразу хочу объясниться , я знаю что правильно Лилечка
но решила что могу позволить себе оставить букву " и " , которая нравится мне немного больше
надеюсь , ты мне это простишь 🐈

а первую часть можно найти вот тут

🏷️🎀

я стояла и смотрела на огромную сумку у ног . Все готово , пора выходить . Берусь за блестящую ручку и с минуту просто стою . Что там , за дверью ? Меня ждет большой мир , мир , в который я много раз выходила , но рядом всегда был кто то , на кого можно было положиться . Сейчас мне нужно выйти одной . Он огромный , неизведанный , готовый распахнуть свои двери чтобы меня впустить . Сколько всего там даже не перечислить . Там жизнь , будущее и свобода , которую так жаждут многие .
Я первый раз испытала страх перед тем как выйти к чему то новому .

🪷« Лиличка »

2.
- Тебе не кажется, что у нас осталось мало времени? Я не про то, что завтра с кем-то из нас что-то случится, про то, что скоро мы разойдёмся и пути больше совсем не пересекутся.
- А ты бы расстроилась?
- Мне почему-то больно о таком думать. На самом деле, очень странная мысль, но, почему-то, сколько бы я ни уходила, я знала, что ты будешь тут, знала, что встретишь и позовёшь чай пить. Если всего этого не будет, что делать дальше?
- Жить, Лиличка. Мир не рухнет, если я пропаду из твоей жизни, она продолжится и будет продолжаться, даже когда я совсем исчезну из этого мира.
- Пожалуй, ты прав… Мне всё равно не хочется думать, что нам придётся сказать «прощай» навсегда.
- Вот и не думай, а там посмотрим, как всё сложится. Лиличкапоправила мягкий пододеяльник, сделанный из немеряного количества лоскутов, и уставилась в окно. Мне нравилось смотреть, как она думает, как будто в этот момент всё замирало, и я без зазрения совести мог пялиться в упор, пренебрегая чувством такта. Попрощаться… А что бы делал я? Что делать, если мои дни больше не казались бессмысленно прожитыми после её появления, а если пропадет? Пропадёт ли это желание просыпаться завтра? А появилась она, кстати, самым оригинальным образом.
Обычная июньская среда. Звонок в дверь. Какое время суток вообще? Окна в квартире всегда были зашторены, так что я толком не был уверен: день, ночь, лето ли вообще. Дни тянулись словно резиновые и все похожие друг на друга, никакие. В дверь ещё раз настойчиво позвонили. Я побрел через квартиру.
- Здрасьте! Не спите? Чудно! На пороге стояла хрупкая женская фигура.
- У нас воду отключили, у вас есть? Я молча рассматривал настойчивую собеседницу. Пижама, полотенце в руках, россыпь веснушек на плечах и глаза. Я таких глаз никогда не видел, в них танцевали бесы и искрилась жизнь.
- Ау! Просыпаемся!
- Вода? Есть.
- О! Удача на моей стороне, помоюсь тут.
- Что?
- Что? Она проскользнула в мой дом, слегка задев своими локонами мою щеку. В этот день всё и поменялось, когда она босыми ногами прошлась по коридору до ванной. Тогда мы сами не знали, что она вычистит одиночество из каждого уголка места, которое я звал домом.
В ванной зажурчала вода, а я не верил абсурдности происходящего. Она просто пришла и почти не спрашивая заняла мою ванную. По привычке я щёлкнул чайник. Мысли наматывались одна за другой, как спагетти на вилку. Между штор пробивался свет уличного фонаря, еле освещавший улицу. Доносился лай соседской собаки. Маленькая, злая, жившая на третьем этаже вместе со своей расфуфыренной хозяйкой. Они каждый день гордо вышагивали по улице парочкой. А обращалась она к собачонке не иначе как «милочка» или «дорогуша». Соседи. Третий этаж — напротив дамы с собачкой, старичок дядя Вася. Бывший моряк, сидевший в тёплую погоду на лавочке в ожидании, когда кто-то из вежливости подойдёт справиться о его здоровье, или дети со двора придут послушать его байки о дальних плаваньях. Первый этаж — большая семья, растянувшаяся на две квартиры. Пожилые отец и мать в одной, дочь с мужем и двумя детьми возраста, примерно, средней школы. Озорные ребята, шумные такие, но не похожи на проблемных подростков. Второй этаж — одинокая бабушка с двумя котами. Вечно ворчит из окна на дядю Васю, жалуется, что весь двор уже наизусть знает его байки. Громко включает старенький телевизор, прикрытый кружевной салфеткой, когда по нему крутят сериал про бандитов и доблестную полицию. Я как-то заходил к ней помочь передвинуть огромное, пухлое кресло, чтобы солнце по утрам не светило ей в глаза. Пятый этаж — обе квартиры сдавали студентам из универа в соседнем квартале. Вежливые, каждый раз при встрече здоровались. Эти ребята сами иногда спускались ко мне извиниться за вечерний шум. Сбивчиво объясняли, что очень радовались сданной сессии. А я и не сердился даже. Получается, всех соседей знаю в лицо. Бред какой-то. Она вообще кто? Откуда пришла? Где воду-то отключили?

🪷« Лиличка »

3.

Спокойное, тёплое утро. Солнечные лучи уже вовсю окутывали собой мир. Это она заставила меня привыкнуть открывать шторы и пускать их вольно гулять по квартире, обволакивая своим светом и теплом почти каждый уголок. Лиличка отсыпалась после того, как ночью приставала ко мне с вопросами вселенской важности: зачем мы на планете, есть ли у каждого своя миссия и как это так мы удачно с ней повстречались. Я в шутку буркнул, что мы «повстречались», потому что мне нужно обзавестись привычкой смотреть в глазок и не пускать на порог всяких сумасшедших, за что схлопотал недовольный взгляд девушки. Ещё она пыталась читать мне свои стихи и, когда я уснул на втором четверостишии, стукнув меня блокнотом, выкрикнула что-то вроде: «Филистер несчастный!» и хлопнула дверью спальни.
Я вообще не знал, кто это. Утром пришлось лезть в словарь. Я — филистер, конечно. Будь я им, не восхищался бы Лиличкой. От воспоминаний я потер шишку на голове. Хорошая такая, долго будет держаться. Всю ночь стучала карандашами, кидала их в стены — видимо, не получалось что-то.

Карандаши?.. А они ведь у нас по всему дому раскиданы. В подстаканнике для зубных щеток, размокший карандаш на полке у самой ванны, на кухне — около коробок с чаем и банки кофе, настолько ядерного и мерзкого, что пьем мы его только в случаях крайней необходимости. Где еще? В цветочном горшке гостиной, куча на журнальном столике… А как вообще так получилось?

Она так быстро и незаметно влилась в мою квартиру, словно вода, заполняющая пространство. Самое удивительное, ее вещам всегда находилось место, словно они и должны были стоять там, где стоят сейчас. Ее книги с классической литературой идеально уместились стопкой под окном. Казалось бы, будут мешаться, но совсем нет. Ее чашки, расставленные по всему дому, совсем не раздражали, хотя раньше я мог похвастаться тем, что посуда всегда стояла на своем месте, в шкафу, и любое ее передвижение вызывало во мне чувство, словно происходит что-то противоестественное. Лиличкины черновики валялись где попало. Старая тумбочка у кровати была полностью ими забита, настолько, что открывалась только с хорошего рывка. Что-то лежало на подоконниках, что-то, вперемешку со смятыми и рваными листами, было разбросано по полу.

Меня поражало, как она всегда знала, что и где лежит, в какой куче искать нужный листок, какая по счету книга — проза Пастернака. Казалось бы, кругом такой хаос, но она всегда в этом хаосе понимала логику. То же самое Лиличка сделала и со мной. Незаметно для себя я подстраивался под привычки девушки. Знаю, что она проснется и первым делом потянется к кружке воды, стоящей на изголовье кровати, поэтому каждое утро я тихо наливал свежую, на которую не осела ночная пыль. Даже если злюсь на нее, даже если она вечером обижается и хлопает дверью. Знал, что она придет и бросит пальто в угол прихожей справа от двери, поэтому купил туда незамысловатый пуфик, пусть хоть там лежит, а не на полу. Пуфик был встречен ею радушно, будто бы она всегда хотела заполнить этот убогий пустой угол, с чуть отошедшими от стены обоями в самом низу, хоть чем-нибудь. А тут такая милая деталь.

Я знал, что она от своей беспечности или от гениальной мысли может бросить бытовое дело, которым занималась, чтобы не упустить мысль, поэтому, когда слышал быстрые шаги в сторону гостиной, шел доваривать суп или домывать посуду. А раньше я был так уверен, что никогда не уживусь с другим человеком. Они слишком раздражающие в моем понимании, громкие. Лиличка тоже такая. Чего стоит только ее радио или песни из душа! Но все это теперь казалось мне таким родным, таким важным и близким.

Я зашел в спальню. Мягкие лучи словно гладили ее голые лопатки, волосы были разбросаны по подушке и чуть прикрывали лицо. В воздухе почти летало умиротворение и тепло. На секунду мне даже почудились нотки ванили. Она улыбалась. Небось, опять во сне премию получает. Проснется, расскажет. И только в тот момент до меня дошло: не только вещи и привычки, сама Лиличка стала мне родной и важной.

#лиличка!

*..🌸..**..📓..*

мне тут вспомнилась такая история ..

рабочий день у меня начался в офисе другой фирмы , нужно было помочь им разобраться с документами . Где то к обеду я закончила и решила поехать в свой офис на корпоративном такси .
Черт дернул ..

приезжает вроде приятный мужчина , сажусь и первым делом он решает меня спросить читаю ли я книги ..
начинаем мы об этом говорить и тут он из своей сумки достает книгу и начинает мне про неё рассказывать и усиленно намекать на то , что я могу её купить и книгу прочитать ну просто обязана .

Ты не представляешь в каком шоке я ехала и как старательно увиливала от этой темы . Позже , когда мужчина понял что ничего я не хочу покупать , он начал рассказывать про свою семью . Честное слово , ощущение что я со всеми лично познакомилась .

Под конец поездки мы минут 15 слушали как его дочь поет , а меня пробивало на нервный смех от абсурдности всего происходящего .
С этого дня я зареклась пользоваться корпоративным такси .

🪷« Лиличка »

4.

Дверь квартиры врезалась в стену с огромной силой, а потом с такой же захлопнулась.

— Ты меня слышишь? Ты это слышишь?! - Лиличка ворвалась в кухню, даже не удосужившись разуться или хотя бы скинуть пальто. Но через минуту оно уже было скомкано и с ненавистью брошено в угол. Глаза горели огнем, весь ее вид отражал ярость, бушевавшую внутри.
— Что-то случилось?
— О! Ты не представляешь, что случилось! Он сказал, что я бездарность, что мои строки не живые и не сочные! Мои! Да его строчками только болота закапывать! Там им самое место!
— А кто сказал?
— Кто?! Этот… этот… бездарь! Пиит! Графоман! Нет! Это уже не графомания, это уже литературная импотенция! Пиит… Графоман… Я тихо потянулся к подоконнику, где лежал словарь, чтобы посмотреть хотя бы, кто такой этот пиит. Пишет высокопарно, в старину. А, ну понятно, да. А пока я разбирался с Лиличкиными ругательствами, она уже разносила квартиру.
— Он сказал, что из меня не выйдет великого писателя, — она злобно швырнула в стену книгу. — Сказал, что мои стихи больше напоминают детские, которые на утренниках рассказывают, — на пол полетела стопка книг, стоявшая под окном.
— А почему же он не упоминает, что его произведениями… — тут она сделала короткую паузу и выдохнула, — да простят меня все, что я называю это произведением, так вот, что они годятся только чтобы печи топить! — Лиля задела сахарницу, и все просыпалось прямо на пол. Она бушевала, выкрикивала странные ругательства и разносила все вокруг. Задеть её гордость, обесценить её труды — одно из самых страшных преступлений.
— Крючкотвор! Буквоед! Бездарь! - Я пытался запомнить хотя бы одно слово, чтобы понять, о чем речь, посмотрев в словаре, все равно не запомнил. А она со страшной силой швыряла книги в стену, пинала их. Даже когда по батарее застучали, она не угомонилась.
— Да замолкни ты! Есть что-то серьезнее твоего отдыха! Подумаешь! Представил, как завтра буду просить прощения, пытаться объяснять про этого пиита и кто там у нее еще был. Мы и так не были в почете у соседей, но после сегодняшнего… Я выдохнул. Лиличка успокоится, и можно будет нормально спросить. Через пару минут она уже сидела за столом и злобно что-то писала, потом зачеркивала, давила на карандаши так, что они ломались, а она злилась еще больше и отбрасывала их подальше. Я поднял листок с пола — что же там такое? Девушка буквально подлетела.
— Не трогай! Это… это плохо, я плохо написала, не смотри.
Я чувствовал себя как под обстрелом. Нигде нельзя было укрыться, чтобы случайно не отхватить летящие щепки или комья бумаги, поэтому просто сел на диван и наблюдал за тем, во что превращается квартира. То, что она писала, через минуту было порвано, смято. Она снова подскочила.
— Он! Да он!.. — и замерла, опустив плечи. Лиличка села на пол и положила голову мне на колени.

— Я хоть немного права?
— Ты всегда права, забыла?
— Да, я всегда права, — по-детски надулась девушка.

Я гладил её по волосам, аккуратно распутывая сбившиеся пряди. Она уже успокоилась, но дышала тяжело, как после тренировки. Все эмоции выплеснулись, осталась только расстроенная, милая Лиличка.

— А ты хоть что-нибудь понял из того, что я говорила?
— Ну, понял, что тебя обидели. И кто такой этот пиит, теперь знаю.

Она устало хихикнула и сильнее прижалась ко мне. Сейчас она казалась такой хрупкой и уязвимой. Мне очень хотелось ее защитить от всех беспощадных, незаслуженных оскорблений, что она сегодня получила.

— А что на ужин? — почти прошептала девушка.
— Макароны с сосисками.


#лиличка!

🪷« Лиличка »

5.

Это был один из немногих вечеров, когда Лиличка была немногословна. Поначалу, когда я только переступил порог квартиры, подумал, что она вообще еще не объявилась. Обычно меня встречало кричащее радио или голос девушки, громогласно, по-ораторски читающей строки собственных стихотворений. Она была сама себе критиком, причем крайне суровым. Чего стоила сцена, когда строчки никак не складывались, и со всей жестокостью, которая могла уместиться в столь хрупкой фигуре, Лиличка разорвала три листа текста. Позже она пожалела и капризно просила меня их склеить, но как бы я ни старался, не смог — кусочки были мелкими.

Сегодня же было совсем тихо, хрустально тихо. Она, в белом шелковом платье, отделанном кружевом и хорошо подчеркивавшем ее силуэт, сидела на диване гостиной. Поза полу лежания и глубокий взгляд, устремленный куда-то совсем далеко, в серое небо, придавал ей такую поэтически красивую задумчивость, что пару минут я просто молча наблюдал.

— А, ты пришел, — констатировала девушка и поджала под себя ноги.
— Пришел. Надеялась, что нет?
— Язвительно.
— Ты такое любишь.
— Люблю, но не сегодня.
— Лиличка, случилось что-то? — она пару минут помолчала, а потом посмотрела своими пронзительными глазами на меня.
— Ты знаешь… мои работы хотели публиковать. Сегодня звонили, предложили. Но мне почему-то так не хочется… будто все, чего я бы могла желать, станет… достигнутым? О чем же мне мечтать дальше?
— Ты отказалась?! — я подлетел к ней и взял за руки. — Я знал, что ты сумасшедшая, но не на столько же! Лиличка, ты сама подумай…
— Я согласилась, — девушка оборвала меня на полуслове, поставив наш диалог на паузу. В голове совсем не укладывалось: так о чем-то мечтать, хотеть, стремиться и, получив, не радостно разносить дом, что было для неё привычным делом, сопровождавшимся фразой: «Ну, это же твой, а не мой дом, разнесу этот и найду себе новый угол. И вообще, поэт — не гнездящаяся птица, а вольная душа, скитающаяся по миру, так что радуйся, что я еще тут».
— Ну, отлично, хоть капля благоразумия в тебе есть. А дальше — новые высоты. Ты думаешь, что одна публикация что-то изменит? Твои стихи живые, они говорят громко, агитируют, вселяют надежду. Только чтобы быть услышанной, одного раза мало, нужно говорить, повторять и повторяться.
— Моя цель — изменить мир, докричаться до него.
— Вот и кричи, кричи через публикации в газете, книгах, публикуйся везде, может, вообще свое издательство откроешь.
— А что, если меня не услышат?
— Значит, ты пишешь для людей, которые еще не родились. Твой голос, прошедший через поколение, услышат и поймут другие. Они обязательно скажут: «А она была права».
— Да? Об этом нужно подумать, — она ушла в спальню, оставив меня в той же тишине, в которую я был погружен, войдя в дом.

Всю ночь не выходила, не ела, не включала радио. Такие ее раздумья порождали самые гениальные мысли и самые сильные, пронзающие насквозь произведения. Я правда верил, что она пишет, если не для нашего поколения, то для следующих, но будет услышана.
 


#лиличка!

🪷« Лиличка »

6.

Я уже несколько дней подряд слушал только тишину, гуляющую по квартире. Она заполняла собой все, что только можно было. Только изредка щелкал мой чайник. Я старался вообще не напоминать о своем присутствии. Тихо ставил посуду на стол, также тихо стучал в дверь комнаты, в которую меня никто не пускал. Лиличка даже не отвечала на мой стук. То, что она все ещё там, подтверждало только шуршание бумаги и еле уловимое бормотание, после которого, в основном, черканье по бумаге грифелем. Я знал, что отвлекать нельзя, поэтому даже ничего и не пытался сказать.

Спать пришлось переехать на диван. Не самое удобное место, пружина вечно впивалась в кожу и норовила залезть прямо под ребра. Я даже подумывал, что на полу было бы гораздо удобнее, но какая-то мысль меня от этого отговорила. Мыслей сейчас вообще много. Шум, который создавала Лиличка, всегда отгораживал меня от слишком долгих и глубоких размышлений. Не подумайте, это не тот шум, вроде орущих колонок соседей или звона будильника под ухом. Она создавала приятный шум, мне нравилось. Остается только ждать. Сидеть, спать, выходить на улицу и знать, что она уж точно дома, за закрытой дверью спальни, что-то черкает, переписывает и переделывает. Я даже слегка удивился, когда дверь распахнулась на четвертый день. Лиличка вышла не веселая, как я ожидал, а погруженная в свои собственные мысли. Вроде как была здесь, а вроде и не совсем.

- Лиличка..?
- Да? Не получается, представляешь? Вот вроде идет то хорошо, ладно так, а тут…
- Давай поедим, а?
- Поесть? Стоило бы, наверное… Она уселась на табуретку, ту самую, примеченную уже давно, и просто наблюдала за тем, как я накладывал еду.

- А о чем пишешь?
- Потом, знаешь же, терпеть не могу, когда кто-то… черновики читает. Не дело… нужно сразу, чтобы… погрузиться. - Периодические долгие паузы, прерывающие разговор, были признаком того, что у нее вертелось что-то на уме, что-то близкое, но при этом настолько призрачное и неуловимое, что было сложно поймать. Также задумчиво она гоняла горох по тарелке. Я по привычке щелкнул чайник и стал заваривать ей тот отвратительный кофе с полки. Гадость редкая, но ей нравилось. Лиличка сидела, поджав под себя одну ногу. Собранные волосы, подколотые карандашом, огромная рубашка в полоску с короткими рукавами. Чем-то она напомнила мне безумного гения из детского мультика. Я даже улыбнулся этой мысли. Девушка все дергала подставку из голубой пряжи, которую она связала в приступе бессонницы, неожиданно для себя открыв, что ей просто необходимо научиться вязать. А напитки в кружках уже остывали.

- Лиличка, кофе.
- Что? А, да… да, да, да… "Размашистым шагом, сквозь лес величавый, он шёл, разрываем отчаяньем рвущим." Да! Я молодец! — она сорвалась с места, опрокинув табуретку, и стала рыться на столе.
- Записать, не забыть, не забыть, записать… — бормотала девушка. Найдя нужный черновик, она вынула из пучка волос карандаш и стала быстро что-то дописывать. Я же только тихо прикрыл дверь, улыбнувшись мысли, что муза её ещё не покинула. Спустя пару часов Лиличка распахнула дверь со всего размаху, в своем стиле. Когда-нибудь в стене обязательно останется след от ручки.

- Получилось! Вернулась та самая сумасбродная Лиличка. Она весь вечер зачитывала мне свое творение. Читала от души, громогласно, забравшись на стол. Не давала покоя даже ночью, чтобы рассказать про все символы, все, что вложила в произведение. А я даже не хотел бубнить, как-то соскучился по шумной, громкой Лиличке.


#лиличка!

🪷 « Лиличка »

7.

Сижу в гостиной на диване. Мерзкая пружина все еще уперто впивается, но уже в бедро. Квартира казалась опустевшей и голой. Вокруг снова тишина, только уже другая. Эта едкая, холодная и темная. Она забирается в душу, копается там, переворачивает все. Ей удобно подкидывать все новые терзающие мысли, подписывая себя, разрастаться и расплываться, как банка опрокинутых чернил.

Как же так? Это все шутка? Утром же… а потом… неужели вот это конец? Вот так? Мысли вились пчелиным роем. В квартире тишина, а в голове вечное жужжание. Я пытался найти хоть что-то, за что можно зацепиться, благодаря чему я пойму, почему? Я прокручивал день с самого начала.

Утром ушел, тихо прикрыв за собой входную дверь, чтобы не разбудить ещё дремлющую Лиличку. После своего "литературного запоя" она совсем сбила график, ложится не понятно во сколько и спит измеримо долго. У двери из квартиры я даже споткнулся о полосатый палас. Мы купили его на какой-то выставке или ярмарке. Я долго смотрел на него и не мог понять, он уродливый или настолько красивый. Девушка же подошла, чтобы посмотреть, куда я так надолго пропал. В конце зала, в общем-то, картины современных импрессионистов, а я тут копаюсь. Потом мы уже вместе смотрели на палас, в раздумьях картины отошли на второй план, но, в конце концов, уродливо красивое изделие было куплено. Могло ли то, что я споткнулся, быть знаком, что уходить не стоит? К обеду уже вернулся. Решил прийти пораньше. Давно уборки не было, да и в целом, домашних дел накопилось. А с порога уперся в чемодан. Ярко-красный дорожный чемодан на колесиках.

- Лиличка, а ты…
- А я ухожу. Навсегда.

🪷« Лиличка »

8.

Уже несколько дней я делаю какие-то базовые вещи по привычке, заученные, отточенные не за один месяц. Встать, раздвинуть шторы, поставить чайник, налить воды в стакан и отнести в комнату, собраться, приготовить завтрак, выйти. Вечером — другая рутина.

Только… в чем смысл? Зачем мне все это делать? Не хочется. Даже просыпаться по утрам не хочется. Глаза открывать, вылезать из постели. Все осталось на своих местах, по крайней мере, большая часть. Мой мир не рухнул, не обвалился, я не впадаю в уныние, не бьюсь в истерике ночами. Просто пусто. Как будто я прихожу даже не в свою, просто квартиру, такую чужую и неестественно чистую. Здесь все на своем месте, как было до ее появления, но я начал замечать пустые места, которые хотелось чем-то заполнить. Больше не хочется приходить сюда, называть это место домом. «Дом» вообще не подходит. Здесь холодно и тихо. Это не та тишина, которая может повиснуть в паузе между важными словами, не та, которая дает время. Это не тот холод, который щиплет за щеки зимой. Они оба чужие, вечные, нескончаемые и необратимые. Голова теперь не забита ничем. Как будто вместе с тем красным чемоданом она вынесла все мысли и чувства. Думать, копаться, искать ответы — это все бессмыслица, на которую даже время тратить не хотелось. Хотя с недавних пор времени как раз у меня оказалось достаточно.

Я приходил, делал что-то базовое, вроде переодеться и помыть посуду после ужина, а потом… потом мог доедать и часами смотреть в потолок. Пытался как-то читать, не вышло. Я мучил одну строку около пяти минут, но и то время вспомянул свою прошлую жизнь, а вот смысл написанного в голове укладываться не хотел.

Воспоминание первое. Она задумчиво смотрит на морозные узоры на стекле.

— Ты чего?
— Может, сказку написать?
— Какую? Про зиму, что ли?
— Да, про снежное царство, про ледяной лес, окутанный вечным туманом и мерзлотой. Там бы с деревьев свисали серьги из замерзших капель дождя, вокруг только блестящее покрывало сугробов, которое искрится северным сиянием.
— Это ты мне что-то из "Снежной королевы" пересказываешь.
— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь. Обыватель!

Воспоминания… Какую злую шутку они с нами играют. Взгляд упал на торшер, стоявший около кровати.

🪷« Лиличка »
9.

Сегодня я решил, что это не может длиться вечность. Вернее, может, но я этого просто не перенесу. Нужно убрать все, что может напомнить о том, что она все-таки была, что это не было сном или фантазией. Я подскочил. Пора.

Я стал собирать вещи в коробки. Палас из коридора — убрать. Единственная книга на журнальном столике перед диваном — убрать. Все убрать, к черту, не видеть, не вспоминать. Упаковать в коробку, заклеить, закинуть на антресоль и никогда больше не знать, что где-то там по улицам ходит такая Лиличка. Что она чудаковатая, сумасбродная, раздражающая и такая пьяняще очаровательная. Что она любит отвратительный на вкус кофе, не переносит пустых обещаний, не читает новости, чтобы не расстраиваться. Что в дождь долго не может сидеть дома и выходит гулять, даже если не с кем, что она мечтает издать книгу и переехать к морю, что… что я так ее жду. Упаковать, заклеить, спрятать. Подальше, поглубже, куда-то очень далеко, чтобы больше никогда не видеть. Но можно ли то же самое сделать с моими собственными воспоминаниями?

Убираясь на столе, я заметил под книгами блокнот, обклеенный какими-то наклейками. Никогда раньше не замечал его. На первой странице красовалось: "Дневник Лилии", а в самом низу мелким подчерком добавлено: "p.s. я откушу тебе нос, если прочитаешь хоть строчку". Дневник Лилички… Насколько я нахален и невоспитан, чтобы открыть его? Наверное, недостаточно. Кладу его на диван, чтобы потом убрать к остальным книгам.

Я убирал вещи в коробку одну за другой. Карандаш из цветочного горшка, чашка, которую она купила по дороге домой, "потому что она глупо смешная", носок с рисунком краба под диваном. Весь день был убит уборкой. Вечером, от бессилия, плюхаюсь на диван и вспоминаю, что кинул сюда ее дневник. Книги были в коробке около прохода в коридор. Подхватываю и несу туда. Из блокнота выпадает лист. Поднимаю.
Запись от 29 октября, за день до ее ухода. Видимо, я все-таки настолько невоспитан.

«29 октября. Вокруг кошмар из смеси эмоций. Издатель принял мою новую рукопись и отдал на редактуру. Говорили про сборник из нескольких, назовут, скорее всего, в честь последней. Сказали, что она самая гениальная. Конечно! Я четыре дня не ела и не спала, чтобы сотворить что-то такое. Четыре дня он даже не заходил, потому что я занята, работаю. Это еще один предмет размышлений. Мне искренне страшно. Страшно, что я хочу остаться. Я хочу приходить и видеть его, хочу болтать ночами, чего там еще все хотят обычно… Что, если от всего этого я лишусь своих способностей писать? Творец должен страдать, метаться, искать утешение в том, чтобы изливать душу на бумагу. А кем я стану, если останусь и буду счастлива? Что будет со мной, о которой заботятся и присматривают? Кто я без своих рукописей? Неужели настал тот самый момент прощания?»

Она боялась потерять себя. Боялась, что забудет, как писать или о чем. Она ушла, чтобы спасти свой талант и, возможно, предназначение. Невольно в голове всплыл тот самый вопрос, который Лиличка так любила растягивать рассуждениями на целую ночь: зачем же мы все-таки повстречались? Почему судьба так несправедливо поступила, сведя нас? Я больше, чем уверен, что обоим было бы легче никогда не знать друг друга. Лиличке тоже было больно уходить.
Я аккуратно вложил листок в записную книжку. Стыд и разочарование в себе все-таки дали багровый румянец на щеках. Это предназначалось не для моих глаз. Запечатываю коробку с книгами, мысленно прощаясь с уже почти угасшим светом надежды. Сегодня я сам лично перекрыл его, как будто надел на свечу гасильник.

🍞 Картинка, предназначенная для первой главы и рассуждения о ней 🍨

Вот и всё, все части рассказа вышли ещё вчера.
У меня до сих пор жуть как колотится сердце.

Я этого хотела, старалась и делала.
При этом понятно, что это не шедевр, не готовое произведение, но тем не менее — мой черновик.

Готовый и законченный, ценный и, возможно, в будущем доведённый до «идеала» и ума.