«Время жестоко как война»


Всё расставит по местам оно

Во мне умерло всё рабское

Девушкам подать вино

А парням шампанского

пока я лакомлюсь роднёй

меня рисуют на холсте

когда я всё убрал долой

я беспокоился, во сне

ко мне пришли мои сыны

ко мне пришли их потроха

я поедал их из обид

я поедал их, ай да я

я шепчу на ухо транссибирской магистрали баладу о ложном чувстве любви

я весьма самонадеянно витаю в облаках разрушая озоновый слой

я хороню себя за большими прибольшими плинтусами бытия

я вероятно больше ни в чём не уверен

обычный день

отныне вся еда со вкусом божьей плоти

а чувства спутались в клубок

тяжелым сапогом мне давят глотку

кто знает когда опуститься курок

в словах ни капельки святого

святое всё я видимо пропил

у человека осталась лишь надежда

и да поможет мне Саровский Серафим

ни камушка в стеклянном доме


ни шершня в массе скучный пчёл


ни ругани ни криков ни побоев


но только одного я не учёл


в отместку пожеланиям добра


мне явится тоска и самосуд


горькая, жестокая пора


образа кривят мне память, они врут


пусто там, где раньше цвёл прекрасный сад


я отвлекаюсь, что-то ем, смотрю куда-то невпопад


но всё оттенка блеклого отныне


до какой уж мне борьбы


бессмысленно бороться со стихией


она искриться, щекочет грудь, вот диво


упиваясь прошлым, в бреду


но что же делать с настоящим


я поднимаюсь и иду


в стеклянный дом


там были сплетены ковры


а из чего вам знать не надо


весна в дому приходит летом


сейчас же передайте яду


спасибо матери тоске


придёт зимой уйдёт весной


ну вот уж нет, ни в тишине


я провожу её домой


включите музыку…

плетётся маленький табун
он знает все мои табу
он знает то, как я живу
он дал мне всё, а я ему

слов не сыскать, как я доволен
да и не сыщешь, как же рад
пусть даже и не столь спокоен
пускай растоптан был и смят

табун плетётся дальше в небо
прогнав из разума долой
всё, что когда-то наболело
и всё, что заболит потом

хоть моё сердце почернело
окислились его клады
всё в ожидании кого-то
кто оставит в нём следы

но в продольных закоулках
кислых кладезей сердец
табун уходит дальше в небо
я с ним родился, с ним исчез

«спасибо»

мы на четвертинке века
мы в эпохе врак и гнева
поймаем поцелуй планеты
ты да я, да мы с тобой

я подарю тебе кольца Сатурна
блага земные надоели
пускай понарошку, пускай, но как будто
звездную пыль еще мы не ели

за иллюминатором отсутствие ветра
значит твои волосы колышет не он
а я, очень нежно смотрящий на небо
обратно не хочется, это был сон

шлюзы были открыты тобою
космоса чернь всосала меня
будь так добра не сниться мне больше
я отпускаю тебя навсегда

так и не знаю в чем же ошибки
а может и не было как таковых
хватит терзаться, у меня всё отлично
я встал и увидел что космос утих

вдави меня как вдавленны вигвамы под приезжим гнетом

изувеченные умы, авангард, смердящий пот

здесь птицы не поют перед полётом

да в целом вовсе не поют

целомудрию я выбрала династию

окутанную смутой, воском и виной

отжиманиям от пола предпочту всевластие

ты управленец, будь добр чувства все долой

я забрала твои вески и поселила в них червей

спасибо? а не ты ли иудей, тебе нет права жить

моя стихия паразит, моя отрада ложь

моя вина? подай вина мальчишка, ты мне врешь

я пакостница, куртизанка

испорченная, кротче-шваль

себе не вру зато

не вам ли сударь врать

скрывать свою печаль

а я уйду, продолжу слушать, но другого мужа

мужской слезы я не боюсь

права всегда, всегда очень послушна

мне только рявкнуть, я несусь

сшибая с ног, не столь миловидных

сколь без стержневых

феминных, гадов инги

спасибо кто рыдал отчаянно

по пьяни может, аль на трезвую

я век не вспомню вас

кто говорил, что истинно верую

я может целовала вас

коль не по любви, знать вам по дурости

мне средства дороже родины увы

не вам меня учить, мальчишка это глупости

смеется тот, кто смеется над плачущим

а плачет тот, кто плачет над умершим

остальные слезы что гадости

остальные слезы что мерзости

и так заявлять, вы поэт, вы творец!

а вы милый взял и исчез

на глазах растворившись в глубоком

ни удилом, ни силками вас не вытащить толком

пропали и особь мужская отныне

простите, хуже всякой блядины

я вас мужчин терпеть не могу

теперь почему ясно и дураку

От вас пахнет вечером,
Какой марки ваш парфюм?
Ах, я поняла, это увечья.
Так они пахнут?
Пахнут как сюр?

Литые доспехи на вас,
Они скрывают плоть за собой?
Я вас прошу: встаньте в анфас.
Мне кажется, что вы слепой.

Латы скрывают ваш гнев,
Латы скрывают болезни.
Латы — убийцы чувств.
Сейчас же переоденьтесь!

Вам мила моя скорбь?
Или это слова?
Отнюдь, они не заденут усопших.
Ваша томная, чудная голова мне смешна.
Но честно, в плане хорошем.

Я вас столько искала,
А уж сколько ждала!
И желаниям моим нет конца,
Подойдите ко мне, подойдите сюда!
Я обниму вас.

Обниму вашу боль,
Обниму ваши чувства,
Но для начала снимите,
Снимите доспех.

«Вы»


Вы так мила и так честна со мной.
Не налюбуюсь вашим благом.
Жаль, не увидеть красоты.
Хоть вас и не было однако.

Вот вам крест.

Я поцелую ваши мысли.
Я бы гордился нашей встречей.
И голову сложив на плечи,
Обрушившись свинцовым сном на вас.

О как хрупка вы и невинна
И так кокетливо, игриво,
Вы убаюкали б тоску
И отдали б себя всю.

Ваш смех подобен божьей длани.
Ваш голос – слуха сахарный сироп.
Ваш облик глаз моих отрада.
Вы – живительный глоток.

Пускай и нет вас у меня,
Я отпросился помечтать.
Я вас люблю, хоть и не знаю.
Вы не дадите мне соврать.

"нерождение"


я бы выскреб потроха свои
но оставил бы брыжейку

что бы вы смогли забраться внутрь
и держаться за неё

там так тепло

я чувствую как ваш пот со лба
тяжелыми каплями рушит мой таз

я хочу быть беременным вами

я не оставлю вам выбора
зашивая брюшную полость

происходящий дренаж всего лишнего
и вы внутри меня

так бережно свернувшись колачиком

дожидаетесь момента смерти
щекоча оболочку

я это вы
отныне и навсегда

«14»

Добрый дядька Валентин,
Проповедник, божий сын.
Венчал вояк, крестил их брак,
Любви ведь не прикажешь, так?

Валентина линчевали,
Но любовь осталась с ним.
В этот день, я вам желаю,
Чтобы каждый был любим!

испортить всё

Взрывной оргазм, морфизм в словах.
Вы рвань деяний отрицали.
Склонился смерд, я слаб в ногах.
По Богу тварь, я хуже твари.

Я не юлю я съел отраду.
И запил на шесть промилле!
Дары условность, я отрава.
Мне чувства голову побили.