вдави меня как вдавленны вигвамы под приезжим гнетом

изувеченные умы, авангард, смердящий пот

здесь птицы не поют перед полётом

да в целом вовсе не поют

целомудрию я выбрала династию

окутанную смутой, воском и виной

отжиманиям от пола предпочту всевластие

ты управленец, будь добр чувства все долой

я забрала твои вески и поселила в них червей

спасибо? а не ты ли иудей, тебе нет права жить

моя стихия паразит, моя отрада ложь

моя вина? подай вина мальчишка, ты мне врешь

я пакостница, куртизанка

испорченная, кротче-шваль

себе не вру зато

не вам ли сударь врать

скрывать свою печаль

а я уйду, продолжу слушать, но другого мужа

мужской слезы я не боюсь

права всегда, всегда очень послушна

мне только рявкнуть, я несусь

сшибая с ног, не столь миловидных

сколь без стержневых

феминных, гадов инги

спасибо кто рыдал отчаянно

по пьяни может, аль на трезвую

я век не вспомню вас

кто говорил, что истинно верую

я может целовала вас

коль не по любви, знать вам по дурости

мне средства дороже родины увы

не вам меня учить, мальчишка это глупости

смеется тот, кто смеется над плачущим

а плачет тот, кто плачет над умершим

остальные слезы что гадости

остальные слезы что мерзости

и так заявлять, вы поэт, вы творец!

а вы милый взял и исчез

на глазах растворившись в глубоком

ни удилом, ни силками вас не вытащить толком

пропали и особь мужская отныне

простите, хуже всякой блядины

я вас мужчин терпеть не могу

теперь почему ясно и дураку

От вас пахнет вечером,
Какой марки ваш парфюм?
Ах, я поняла, это увечья.
Так они пахнут?
Пахнут как сюр?

Литые доспехи на вас,
Они скрывают плоть за собой?
Я вас прошу: встаньте в анфас.
Мне кажется, что вы слепой.

Латы скрывают ваш гнев,
Латы скрывают болезни.
Латы — убийцы чувств.
Сейчас же переоденьтесь!

Вам мила моя скорбь?
Или это слова?
Отнюдь, они не заденут усопших.
Ваша томная, чудная голова мне смешна.
Но честно, в плане хорошем.

Я вас столько искала,
А уж сколько ждала!
И желаниям моим нет конца,
Подойдите ко мне, подойдите сюда!
Я обниму вас.

Обниму вашу боль,
Обниму ваши чувства,
Но для начала снимите,
Снимите доспех.

«Вы»


Вы так мила и так честна со мной.
Не налюбуюсь вашим благом.
Жаль, не увидеть красоты.
Хоть вас и не было однако.

Вот вам крест.

Я поцелую ваши мысли.
Я бы гордился нашей встречей.
И голову сложив на плечи,
Обрушившись свинцовым сном на вас.

О как хрупка вы и невинна
И так кокетливо, игриво,
Вы убаюкали б тоску
И отдали б себя всю.

Ваш смех подобен божьей длани.
Ваш голос – слуха сахарный сироп.
Ваш облик глаз моих отрада.
Вы – живительный глоток.

Пускай и нет вас у меня,
Я отпросился помечтать.
Я вас люблю, хоть и не знаю.
Вы не дадите мне соврать.

"нерождение"


я бы выскреб потроха свои
но оставил бы брыжейку

что бы вы смогли забраться внутрь
и держаться за неё

там так тепло

я чувствую как ваш пот со лба
тяжелыми каплями рушит мой таз

я хочу быть беременным вами

я не оставлю вам выбора
зашивая брюшную полость

происходящий дренаж всего лишнего
и вы внутри меня

так бережно свернувшись колачиком

дожидаетесь момента смерти
щекоча оболочку

я это вы
отныне и навсегда

«14»

Добрый дядька Валентин,
Проповедник, божий сын.
Венчал вояк, крестил их брак,
Любви ведь не прикажешь, так?

Валентина линчевали,
Но любовь осталась с ним.
В этот день, я вам желаю,
Чтобы каждый был любим!

испортить всё

Взрывной оргазм, морфизм в словах.
Вы рвань деяний отрицали.
Склонился смерд, я слаб в ногах.
По Богу тварь, я хуже твари.

Я не юлю я съел отраду.
И запил на шесть промилле!
Дары условность, я отрава.
Мне чувства голову побили.

-Ах!

Что ни слезы, то кристаллы,
Что ни грезы, то война.
Наплывы грусти, штормы, шквалы.
Как же жизнью вы полна!

Бусины печальных снов,
Я нанизывал в петлю.
Как я рад, что без оков,
Без оков я вас люблю.

Огрубев костяшки пальцев,
Спутавшись на моей шее,
Коих кличите прекрасным,
Хоть и душат в вас идеи.

Я не врал вам, уж поверьте.
Дом, мой милый старый дом
Рушится, давайте вместе
Новый, новый возведём!

«На каждого философа приходится ещё один неудачник, оплачивающий его счета»

неплохие жилы, вам идёт.
под дидгорским монументом
зарыта самость.
формирование образа - личность.

от куда интерес к сложному?
мне ли знать,
что это моя полемика.
вы сами то знаете чья?

скукожилась кровь грязной волной.
вспенился багрянец под коленками.
вы мне сказали я очень простой.
в ответ я завою триптих о человечине.

я вас люблю вы платите мою ренту.
вы ненароком ударитесь о моё плечо.
пустите по нему густых соплей реку.
люблю, за каждый уплоченый счёт.

грабь, чтобы уважить эго
я на санскрите говорю
изъян потопит жизнь поэта
в слезах я ваших утону

бесстыдству я врата открою
холуйство, нелюдей клубок
моих седых от старости обоев
за ними тараканий уголок

я реву захлебываясь в сути
мне не видать всю тяжесть бытия
дремучий лес из жолоба угрюмый
травлю сменила похмельная тоска

весна пришла мне заявившись ливнем
я отрекаюсь от черного креста
мой дом мне кажется наивным
тот самый дом, который из стекла

В один момент всё стало ясно.
Хитином кожа поросла.
Это не божественное явство!
За ним не видно естества.

Он явился дьяволом столь жутким,
Веки мне на шею намотав.
В замызганных шинелях рыла.
Из кожи лезет волкодав.

Котлы, где варка супостатов.
Из них выходит грешный суп.
Темницы содрогаясь, хранят внутри костратов.
Бурлят глазницы, вскипает душегуб.

Неправой рати всколыхнут знамена.
Их глашатай вопит, плеща слюной.
Кто грезил небом, считая его домом.
Останется визжать, выплескивая гной.

Рокочет магмовый фундамент.
Ликует десница короля.
Смерть над нами уповает.
Подобно ястребу вися.

Пьянь, клеветники, холуи,
Разбойники, убийцы, евнухи.
Жестокой пыткой награжденные,
Гееной огненной они.

"Точки над Ё"

Когда звезда упадет на землю,
В пыль стерая все живое,
Загадайте мне съесть вашу боль,
То, что не дает покоя.

Я разбрызгаю обломки земли
На роговицу вашу глубокую.
В ней видны иные миры,
Оных нам не ведать убогим.

Замашисто испрожняется красками
Яркий взрыв всего человечества.
Мы на хаос смотрим с опаскою.
Мы вдвоем до этого вечера.

Стихнет гул земных плит под ногами.
Обернется тишиной рокот небесный.
Мы забудем все это с концами.
Я сожалею, не суждено нам быть вместе.

на недовольных гобеленах безобразные мазки

омыты огненной гееной василиски и рабы

запеленав себя, но только что рождённого, захохотал Икар

свинцовым сном, уже без сапогов, он с грохотом упал

диадема, вы весьма харизматична
кто вас делал? муж приличный?
чьему сословию обязан я
кому мне сыпать комплименты?

шелковые руки, открытость мысли
всё про вас
я не могу дышать, я глупый
вы мне нужна, нужна сейчас

«Улыбайся»

Хворост, безобразный хворост.
Отсыревший и гнилой.
Я собирал, дабы согреть тебя.
Ведь утих душевный зной.

Нам на двоих тепла не хватит.
Я буду постепенно замерзать.
И греть последние мои секунды,
Будет твоя улыбка на устах.

Не дай же пламени потухнуть!
А мясу моему остыть.
Сожги меня и улыбайся.
Тепло - есть всё, что я хочу дарить.

Я умер за одну идею.
Чтобы, когда снова смеркалось.
В огне я потихоньку тлею.
Чтобы ты снова улыбалась.

Дурман
В емкость я собрал.
И хаш из жира темнокожих.
Блестит сверкает пьедестал.
Там восседает матерь божья.

Сурагатные детишки.
Клочки земли,
Кусочки плоти.
На стенах - «Шишкин».

Я вру бумаге,
Клавиши вокруг пальца обвожу.
Я знатный камень.
От вас услышать: «Дорожу!», -

Услада. Уши мои завяли.
Хоть камень славный,
Я не драгоценен.
А есть ли мне цена?

Скажите мне, я умоляю.
Не просто так стихи слагаю
Я, глядя вам в глаза.
Поджигаю нотный стан

Правда, не нарочно,
Я оказался рядом.
Была идея, она - явь отныне.
Я поражаюсь воли силой.

Но было бы всё обо мне!
Я вру бумаге в тишине.
Спасибо вам,
Вы муза!