взрывай расколотый Содом во сне утиного гнезда

акаций вой, бесплотный вой звериной матери отца

я бесполезен без тебя, моя пучина смертных снов

сопель сияй, весна течёт я не готов, я не готов

любимая, сырая и скоропостижная

царь?

он был в корне где то глубже
очень прямо глубоко
но в момент всё стало видно
больше, больше ничего

он всего добился сам
сам построил образа
воздвиг город, сделал люд тут
всё как Боже нам сказал

наказаньем завсегдатай
царь всея всего вообще
получил распоряжение
где то свыше во дворце

и попутно рухнул с трона
перстни начали слетать
тут уже другие корни
строят люду благодать

царь покрылся весь буграми
пот ко лобу подступил
таки странная картина
корни в шубу облачил

и поплëл куда глаза
почки рвут думной затылок
он не строил образа
люд как был, так есть отныне

он всё видно сам придумал

сам придумал кого сверг
кого убил и что построил
и людей и что воздвиг
и образа и всех покойных

и свой трон да те персты
даже церкви и кресты
но вот о чем подумать нам     
всë выдумывал он сам

я заслушался, устал
о проблемах меньшинства
о коррозии рассудка
о стремлении уйти
о потугах бренных ваших
о затворках темноты
о вопиющем о бессилие
об обильных о сердцах
о кричащем и молчащем
да о сложном и простом
мало вам язык отсечь
тошно слушать ваши вопли
понапрасну, ни о чем
за то что я родился глух
спасибо матери с отцом

бесстыжий облик соскоблит с моих альвеол надежду

я схаркну её на щеки презренных и ничтожных

она закипит на бурых от гнева щеках, всхлипнет облик

ты знаешь мне не хотелось залезать в твои сны

сегодня был обычный день

для вас, да для кого угодно

а для меня он роковой

душа трепещет, как же больно

сегодня был обычный день

я мертв, не слышу сердца рокот

сегодня безобразный день

под крики, визги, марша топот

я умираю

и моя тень на ваших искаженных лицах

о как жестоко провожать

обычный день когда ты издох

на ветру колосится румяная рожь

если я здесь один то зачем ты мне врешь

если я здесь один то зачем столько слов

но мои афоризмы не в счет

я приготовил для трещин распевку

я приготовил брезентовый плед

будьте готовы поднять мои веки

и каждого здесь окутает снег

«Время жестоко как война»


Всё расставит по местам оно

Во мне умерло всё рабское

Девушкам подать вино

А парням шампанского

пока я лакомлюсь роднёй

меня рисуют на холсте

когда я всё убрал долой

я беспокоился, во сне

ко мне пришли мои сыны

ко мне пришли их потроха

я поедал их из обид

я поедал их, ай да я

я шепчу на ухо транссибирской магистрали баладу о ложном чувстве любви

я весьма самонадеянно витаю в облаках разрушая озоновый слой

я хороню себя за большими прибольшими плинтусами бытия

я вероятно больше ни в чём не уверен

обычный день

отныне вся еда со вкусом божьей плоти

а чувства спутались в клубок

тяжелым сапогом мне давят глотку

кто знает когда опуститься курок

в словах ни капельки святого

святое всё я видимо пропил

у человека осталась лишь надежда

и да поможет мне Саровский Серафим

ни камушка в стеклянном доме


ни шершня в массе скучный пчёл


ни ругани ни криков ни побоев


но только одного я не учёл


в отместку пожеланиям добра


мне явится тоска и самосуд


горькая, жестокая пора


образа кривят мне память, они врут


пусто там, где раньше цвёл прекрасный сад


я отвлекаюсь, что-то ем, смотрю куда-то невпопад


но всё оттенка блеклого отныне


до какой уж мне борьбы


бессмысленно бороться со стихией


она искриться, щекочет грудь, вот диво


упиваясь прошлым, в бреду


но что же делать с настоящим


я поднимаюсь и иду


в стеклянный дом


там были сплетены ковры


а из чего вам знать не надо


весна в дому приходит летом


сейчас же передайте яду


спасибо матери тоске


придёт зимой уйдёт весной


ну вот уж нет, ни в тишине


я провожу её домой


включите музыку…

плетётся маленький табун
он знает все мои табу
он знает то, как я живу
он дал мне всё, а я ему

слов не сыскать, как я доволен
да и не сыщешь, как же рад
пусть даже и не столь спокоен
пускай растоптан был и смят

табун плетётся дальше в небо
прогнав из разума долой
всё, что когда-то наболело
и всё, что заболит потом

хоть моё сердце почернело
окислились его клады
всё в ожидании кого-то
кто оставит в нём следы

но в продольных закоулках
кислых кладезей сердец
табун уходит дальше в небо
я с ним родился, с ним исчез

«спасибо»

мы на четвертинке века
мы в эпохе врак и гнева
поймаем поцелуй планеты
ты да я, да мы с тобой

я подарю тебе кольца Сатурна
блага земные надоели
пускай понарошку, пускай, но как будто
звездную пыль еще мы не ели

за иллюминатором отсутствие ветра
значит твои волосы колышет не он
а я, очень нежно смотрящий на небо
обратно не хочется, это был сон

шлюзы были открыты тобою
космоса чернь всосала меня
будь так добра не сниться мне больше
я отпускаю тебя навсегда

так и не знаю в чем же ошибки
а может и не было как таковых
хватит терзаться, у меня всё отлично
я встал и увидел что космос утих