Наш хороший друг и коллега Максим Гурин, социолог НИУ ВШЭ, занимается вопросами памяти о 90-х у людей, которые в 90-е не жили. По нашей просьбе, он рассказывает о своих исследованиях.

Девяностые – это когда?

Для большинства информантов девяностые как социальный период не совпадает с физическим временем. Преобладает представление о девяностых как о периоде между роспуском СССР и приходом нового президента в 2000 г. Тем не менее, существуют другие основания для выделения времени.

Информантка, которая склонна романтизировать девяностые, основывается на фильмах, таких как «Бригада», «Брат», «Бумер» в построении образа того времени, воспринимает девяностые как период с 1989 по 1999 годы, основываясь на тайм-лайне представленном в сериале «Бригада».

Для участницы исследовании из Белорусии девяностые начались с момента её рождения в 1994 году. Она не утверждает, что для всех это так, но для неё девяностые это счастливое детство, когда семья была полной.

Другой критерий – страх. Девяностые – это тот период, когда было «страшно» жить. В такой оценке как начало, так и конец периода не имеют чётких границ, но здесь важно, что девяностые закончились не в момент смены власти, а в тот момент, когда новая политическая элита стабилизировала обстановку. В цитате приведённой ниже видна амбивалентность времени, о которой говорилось в самом начале – «свободно» и «страшно» в одно и тоже время. В риторике политического лидера это консолидируется в описании девяностых как времени свободного от закона.

«Мне кажется, 90-е, они как начались в 90-е, так где-то до 2002-го, 2003-го ещё было страшно. Мне кажется, в 2004-м уже стало лучше, цивилизация пришла в головы людей… Мне кажется, в 93-м уже было страшно… Стала приходить свобода, параллельно с этим приходило много страшного» (ж., 21 год, Москва)

Таким образом, социальное время не совпадает со временем физическим, а вот границы социального и причины выделения различаются.

Продолжаем публиковать исследовательские заметки Максима Гурина, социолога НИУ ВШЭ, о памяти о 90-ых у людей, которые в 90-е не жили.


В девяностые на машине времени.

Все информанты, так или иначе, хоте ли бы оказаться в девяностых, но не жить там. Другими словами, хотели бы перенестись из текущего времени в прошлое. Мотивы разные, но наиболее распространённый в том, чтобы соотнести свои представления с реальностью.

Социальная реальность представляет интерес как для микроанализа, так и для макро. Первостепенный интерес, при возможности очутиться в том времени и выступать стороннем наблюдателем, выражается во внимании к деталям повседневной жизни, «посмотреть какие продукты есть или нет на полках» (ж., 23 года, Москва), изучить способы проведения досуга. Такой интерес можно интерпретировать как рефлексирующую ностальгию в терминах Светланы Бойм.

Вторая причина, по которой участники исследования хотели бы оказаться в девяностых, проистекает из представлении о девяностых как о «значимой эпохе». Другими словами, оказаться внутри времени, чтобы ощутить «дух» времени, зная уже какие события будут происходить в будущем.

У тех, кто не был взрослым в 1990 гг., есть желание понять, насколько их представления о том времени гиперболизированы, утрированы. В частности, понять, насколько миф о «лихих девяностых» – это миф, или это справедливая и наиболее подходящая ретроспективная оценка событий.

"Возможно, они были лихие, но, если я попаду туда, возможно, мне нужно будет ещё найти места, общества, где я почувствую это. А стереотип говорит, что ты попал в 90-е, посмотрел вокруг и вот они лихие" (ж., 21 год, Москва).

Согласно исследованиям Алексея Левинсона оценках девяностых как «тяжёлого» периода сложилась уже после, ретроспективно. Переоценка стала происходить сразу после смены власти. Вместо времени «прорыва» период стал оцениваться как катастрофа. Кроме того, произошло смешение всего периода в единый пласт, гомогенизация девяностых иллюстрируется и результатами нашего исследования.

27 января - Международный день памяти жертв Холокоста.

С 16 по 31 января 2023 года проходит ежегодная "Неделя памяти жертв Холокоста".
По всей России проходит множество мероприятий: выставки, спектакли, поэтические и музыкальные вечера.

➡️ Анонсы можно посмотреть на сайте memoryweek.ru

На сайте Недели памяти много разных событий, но мы хотели бы расширить этот список.

Натив приглашает нас на лекцию
Даниеля Голштейна о Януше Корчаке - известном польском докторе и педагоге еврейского происхождения.
Я. Корчак знаменит своими трудами по педагогике и тем, что несмотря на возможность получения свободы и, следовательно, спасение он отправился в газовую камеру вместе со своими воспитанниками.


ВЕБ-АКАДЕМИЯ НАТИВ: "ЖИЗНЬ И НАСЛЕДИЕ ЯНУША КОРЧАКА"

➡️ 26 ЯНВАРЯ

➡️ 19:00

➡️ Online

Ссылка на событие: https://icc-moscow.timepad.ru/event/2295311/

Как мы говорим о Холокосте?

Широкой публике известно, что есть дневник Анны Франк, лагерь Освенцим и музей Яд Вашем, есть фильмы: "Список Шиндлера", "Бесславные ублюдки" и "Кролик Джоджо". Но ещё есть современное искусство, которое осмысляет и переосмысляет память о Шоа.

Недавно я наткнулась на проект американской художницы и феминистки Джуди Чикаго (Judi Chicago). Вместе со своим супругом Джуди Чикаго собрала путешествующую (онлайн) выставку, где собраны работы многих современных художников, осмысляющих Холокост в категориях памяти или постпамяти (работу Джуди Чикаго «Не/Равновесие силы» упоминает книге "Постпамять. Письмо и визуальная культура после Холокоста" и Марианна Хирш).

Мне этот проект уже не раз помог, им было удобно пользоваться, как каталогом, в котором в хорошем разрешении и с минимальным описанием (и, соответственно, с минимальным воздействием на зрителя со стороны куратора) представлено множество работ, освящающих Шоа.

➡️ Holocaust project https://judychicagoportal.org/projects/holocaust

📌Онлайн-лаборатория «Вернуть достоинство» пройдёт 28-29 января в рамках «Недели памяти жертв Холокоста 2023».

Лаборатория названа по одноименному мемориальному проекту Российского еврейского конгресса, посвященному поиску захоронений евреев, казненных нацистами на территории России, установлению имен этих жертв и установке на этих местах мемориалов и памятных знаков.

Главные практические задачи онлайн-лаборатории: рассказать о разных подходах к исследованию Холокоста, познакомить со способами работы с эго-документами (личными письмами, дневниками, мемуарами и автобиографиями), доступными архивами и базами данных, а также того дать возможность поработать над мини-проектом под руководством одного из современных экспертов в области исследования этой темы.

Присоединиться можно к одной из трех групп:

1️⃣ Исследование истории Холокоста в Опочке, Псковская область (Группа Марии Гилёвой).

2️⃣ Исследование истории Холокоста в Почепе, Брянская область (Группа Екатерины Деревянко).

3️⃣ Создание проекта на основе эго-документов (группа Светланы Амосовой).

Информация об условиях участия, подаче заявке, расписании и других организационных моментах - на сайте JEWLIFE

❗️Важно - Заявки на участие принимаются до 27 января ❗️

🎙️ Встреча с писателем Евгением Водолазкиным в рамках проекта «Литературные среды на Старой Басманной» магистратуры "Литературное мастерство"

📆 1 февраля в 19.30 Галина Юзефович побеседует с писателем Евгением Водолазкиным о его романе «Чагин» в рамках проекта «Литературные среды на Старой Басманной» магистратуры «Литературное мастерство».
Тема беседы: «Ложь, правда, иное: как современная проза работает с темой памяти».

📝 Подробнее о мероприятии можно узнать на сайте магистерской программы «Литературое мастерство» по ссылке

✍🏻 Зарегистрироваться на встречу можно заполнив форму

#литературныесреды #литературноемастерство #Водолазкин

26 февраля ушёл из жизни политтехнолог Глеб Олегович Павловский

Мы давно готовили этот текст к публикации, но теперь решили посвятить его памяти человека,
которому Саша (автор) благодарен за важные мысли и у которого он многому научился.

[Нижеприведённый текст выстроен и на интервью с Глебом Олеговичем]

“Всё дело в конце”
Часто период Перестройки представляется переходным, и заведомо неудачным этапом развития российского государства. Реформы М.С. Горбачёва представляются нам, как некоторый краткий период, который привел к тому, что советский режим Л.И. Брежнева сменился на СНГ и режим Б.Н. Ельцина. В связи с этим период Перестройки может банально выпадать из наших исторических представлений и казаться не заслуживающим внимания.

Впервые на такое искажение моё внимание обратил философ и бывший диссидент Глеб Павловский. В одном из наших интервью, он указал, что часто внимание в изучении Перестройки упирается сразу в её финал, без погружения в многолетний ход развития событий. Перестройка была периодом массового участия людей в политике, когда, как казалось, было возможно абсолютно всё то, что ещё годом ранее было немыслимо. Проекты реформ и альтернативных политических курсов вырастали, как грибы. Новые органы власти, конституционные проекты (в т.ч проект А.Д. Сахарова), проекты экономического реформирования страны, возвращение в страну скрытых пластов её культуры – как эмигрантской, так и запрещённой и забытой – открывали такое широкое окно возможностей, что историки и публицисты до сих пор спорят о всевозможных вариантах развития событий.
Вопрос: что же произошло?
Здесь стоит сделать отступление и обратиться к социологии. Пьер Бурдьё в курсе лекций "О государстве" указал на важнейшую функцию государства как "машины универсализации". Современное государство всегда стремится к выработке единых стандартов и правил. Такая унификация стирает память обо всех, выбивающихся за рамки, версиях событий. Память о Перестройке столкнулась с главной необходимостью государства — с его потребностью в едином "мифе основания". Ведь, ни одно государство не может допустить даже мысли о том, что оно могло бы и не существовать.
Если вы придете в Ельцин-центр, то на входе вам покажут мультфильм, где сообщается, что Горбачев пытался реформировать СССР, но это ошибочное и половинчатое реформирование было изначально обречено на провал, поэтому стране "понадобился иной лидер", который смог в августе 1991 г. дать отпор коммунистическим ортодоксам. Этот нарратив поддерживают и воззрения многих деятелей либеральных взглядов (например, Л.Ф. Шевцовой), по мнению которых Горбачев был призван "распустить империю", сделав это максимально мягко. Все эти взгляды близки к мифу основания, который был популярен в середине и конце 1990-х годов. Разница лишь в оценке успешности самого Горбачева: успешно распустил уже обреченное или пытался его бессмысленно реформировать.
Есть и другой вариант. Сегодня во многих публицистических книгах (например, в работах В.Р. Мединского) можно встретить мысль о том, что Перестройка была периодом последовательных ошибок, а местами просто ненужных стране изменений, произошедших в сложный для великой державы момент. В этом случае Россия оказывается продуктом случайности, но при этом получает статус наследницы СССР, которая может больше не допустить тех исторических ошибок или даже их исправить.
В любом случае, нарратив о Перестройке как последовательной череде метаний и личных ошибок присутствует и там, и там. Значительная часть альтернативных вариантов развития событий того момента стирается из нашего рассмотрения. Такой подход приводит к потенциально ошибочному изучению периода, поскольку мы пытаемся смотреть на советское общество с позиции его маршрута к собственному концу, хотя само оно об этом понятия не имело и рассуждало в иных, часто совершенно противоположных категориях.
Автор: А. Берлов. Аспирант асп.школы по историческим наукам НИУ ВШЭ