Как прошла первая неделя учебного года, коллеги? 📚

За три летних месяца мы много нового откопали и, уверены, что-то из наших находок пригодится и вам.

Итак, герой нашего первого поста - Элисон Лансберг и “протезная память”.

К популярной “постпамяти” М. Хирш всегда страшно много вопросов. А вот “prosthetic memory” (“протезная память”) обходит в моих глазах все те препятствия, на которых спотыкается “постпамять”. Во многом, поскольку “prosthetic memory” знатно связана с теорией медиа, а уж в их влиянии на современного человека сомневаться не приходится.

📍Суть “prosthetic memory” лучше всего описала сама автор(ка) - "Под искусственной памятью я подразумеваю воспоминания, которые не являются результатом жизненного опыта человека в строгом смысле слова. Это имплантированные воспоминания” (Lansberg, 1995). Проще говоря, впечатление от книги, фильма, музейной экспозиции оказывается столь сильным, что влияет на жизненный опыт человека, который, в свою очередь, влияет и на формирование его личности.



🚩 Лансберг написала несколько эссе, статей и целую книгу о “prosthetic memory”, и из раза к разу использует образы из фильма The Thieving Hand (1908). В этой чёрно-белой короткометражке однорукий попрошайка получает в дар руку, которая, как оказалось, раньше принадлежала вору, и сама не прочь что-нибудь своровать. За преступления руки в тюрьму попадает сам относительно добропорядочный бедняк, ведь рука и её воспоминания теперь часть его тела и его опыта.
На основе этого сюжета Лансберг описывает протезные - приобретённые воспоминания, которые бедняк получает вместе с рукой. Мы же воспринимаем так чужой опыт о войне и катастрофах, где в роли медиатора выступает не рука, а кинофильмы, книги, музеи, фотографии (тут можно вспомнить “О фотографии С. Зонтаг) и т.д.

💔 Представьте, вы смотрите «А зори здесь тихие», «Летят журавли» или иной другой разрывающий сердце советский кинопроект, и так Вас это будоражит, сила воображения так значительна, что где-то внутри кажется, будто бы это не Женя Комелькова уводит немцев в лес и погибает, что не Вероника мучается потеряв любимого, а вы сами. Опыт Жени и Вероники, начинает формировать нашу идентичность не хуже, чем собственный опыт.

⬇️🤩🤩🤩⤵️

Этот механизм позволяет объяснить, каким это таким образом, молодые люди, никогда не видевшие войн и репрессий, могут перенимать на себя этот опыт, страдать и горевать из-за него, а также огранять свою личность, влияющую уже на настоящее.

🤝 Пишите в комментариях, что послужило для вас источником "протезной памяти" о чём-то травматичном, соберём основной список

Пока готовим для вас новый интересный пост, хотим поделиться новостью от друзей

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

Научно-гуманитарный центр Сэфер, который очень много способствует исследованиям в области memory&trauma studies, запускает несколько курсов:
🤩 современный иврит три уровня: для начинающих и продолжающих
🤩 библейский иврит «с нуля»
🤩 идиш «для продолжающих»
🤩 арабский «с нуля»

Первое занятие бесплатно, что всегда приятно 🙂

Подробности в этом посте
https://t.me/centersefer/1556

🧡Советуем поторопиться, мест и времени осталось совсем немного!

Эксперименты это всегда прикольно

“Эксперименты это всегда прикольно, особенно в гуманитарных уголках науки” - подумала я, когда познакомилась со статьёй Ю. Зевако о том, как формируется аффилиативная постпамять у подростков.

⚡️Если вкратце - автор статьи выстраивает свои выводы об аффилиативной постпамяти об эпохе политических репрессий. Выводы выстроены на основе проекта, проведённого в Екатеринбурге в 2019 году. И вот этот проект и интересен.


🔖 Проект состоял из нескольких этапов, включал в себя разного рода способы взаимодействия с прошлым (спектакль, архивная работа, производство собственного “контента” - экскурсии). Участниками проекта (я бы даже сказала “акторами”) стали старшеклассники, обладавшие разной, но хотя бы видимой заинтересованностью в теме. Многим было просто интересно, а “знаний” как таковых не было.

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Всю подробную информацию о проекте мы сформировали в таблицу, представленную выше. Надеемся, она будет полезна при чтении работы.

Что было интересного в статье для меня:
⚫️Интересен момент в “аффективности”. Само знание будто бы не приводит к личностному переживанию, необходимо именно аффективное погружение, посредством спектакля, взаимодействия с делом репрессированного и т.д.
⚫️Эмоция в некотором смысле становится отдельным медиатором памяти, а не дополнением к памяти о травматичном прошлом
⚫️Память, проживаемая через перформативный акт (спектакль) становится опытом. Школьники смогли “присвоить чужую боль” - обрести протезную память, о репрессиях. (см предыдущий пост)
⚫️Школьники в эксперименте задумывались о настоящем, задумывались над дихотомией “палача” и “жертвы”. Соответственно, их восприятие настоящего поменяется, исходя из приобретённого ими “опыта” репрессий

Мораль поста: рекомендуем статью к ознакомлению и в особенности концепт “протезной памяти”

Можем ли мы называть этот проект "экспериментом"? Да и как проводить "эксперименты" с памятью? 🤔 Оставим эти вопросы открытыми

О понимании “помнящей культуры” и перечитывании книжек

Последние несколько месяцев я погрязла в изучении Талмуда, Мишны, Jewish Law и прочих страшных слов из области иудаики. И, вполне ожидаемо, нашла то, что можно было бы использовать в memory studies.

В процессе написания своей магистерской о памяти современного российского еврейского сообщества, я часто апеллировала к понятию “помнящей культуры” Яна Ассмана, но не понимала его полностью

➡️ Помнящая культура - культура, которая выстроена вокруг вопроса “что нам нельзя забыть”, ставит его во главу процесса конструирования коллективной идентичности, делает его целью межпоколенческого контакта. И Ян Ассман в качестве “образцово-помнящей” называет культуру еврейскую.

Объяснение, которое он приводит в “Культурной памяти” (2004) стало мне более менее понятно только сейчас - на парах по jewish law и раввинистической литературе.

Вся раввинистическая литература посвящена не только интерпретации “исходного” текста, но и интерпретации интерпретаций. Один рабби спорит с другим рабби, и редко когда они делают это не с разницей в пару столетий. Израильский религиозный суд до сих пор апеллирует к кейсам трёхсотлетней давности.

🕍 Читая дела израильского религиозного суда (бейт-дин) ясно понимаешь, насколько же еврейская культура действительно “помнящая”. Например, обсуждая вопрос о том, можно ли еврею жениться на не-еврейке, суд обращается к запретительным прецедентам первых веков нашей эры, будто бы современный мир не стал глобализованнее римского.

🏺Ассман подчёркивает, что культурная память требует канонизации: отобранный и закреплённый набор форм становится “правильным” и передаётся дальше. И действительно, степень сохранения и следования канонизированным элементам прошлого огромна в современной еврейской культуре (особенно израильской). 🏗

✨ Завет “помни”, лежащий в основе этой “remembering culture” по Ассману способствует чувству избранности. И действительно - читаем сейчас о полемике Саида и Вальцера, которые почти сорок лет назад спорили о роли сюжета Исхода в современных арабо-израильских представлениях об их собственном территориальном статусе.
Нарратив об избранности народа и Holy Land, используемой в современных политических реалиях, в значительной степени опирается на текст многовековой давности.

Конечно, сам механизм не уникален — каждая культура по-своему “помнящая”. Но почему Ассман выделяет именно еврейскую культуру как образцовую, стало по-настоящему понятно только после погружения в древние тексты и в логику раввинистической традиции.


1) Я. Ассман «Культурная память. Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности» (2004)
2) Jonathan Boyarin «Reading Exodus Into History» (1992)
3) Michael Walzer and Edward W. Said «An Exchange: 'Exodus and Revolution» (1986)

27 января – день памяти жертв Холокоста.

В каждом городе я стараюсь найти мемориал жертвам Холокоста (есть у меня такая черта). И в Стокгольме, в который меня занесло на ближайший год, я нашла только памятник Праведнику мира – Раулю Валленбергу, но не сам мемориал Шоа. Поначалу.

В туристическом центре Стокгольма есть небольшая площадь. На ней – круглый каменный шар с именем Рауля Валленберга – шведского дипломата, спасавшего евреев в Будапеште, а ещё с надписью о судьбе евреев и их «долгой дороге» - какая именно дорога (до собственного государства или имеются в виду марши смерти) не уточняется.

Но самого мемориала жертвам Холокоста – я поначалу не нашла...

Только потом, когда нас привели в Хоральную синагогу (очень красивую, кстати) в рамках экскурсии, мемориал жертвам всё-таки нашёлся – каменные таблички с именами тех, кто выжил в лагерях и закончил свою жизнь в Швеции. Таблички прикреплены на стену здания в узком коридоре между зданием общины и самой синагогой, не поднимая головы их можно и не заметить.

💙Случайно к этому памятнику не попасть, он находится на территории синагоги, куда проход осуществляется по заранее составленным спискам, куда входят прежде всего члены общины -> доступ к мемориалу ограничен религиозной и этнической самоидентификацией. А вот памятник Праведнику мира – доступен всем и включён в городское пространство (позже напишу о нём подробнее). Будто памятник праведнику легче встроить в национальный нарратив, а память о жертвах остаётся внутри общины.

❓Почему? Связано ли такое решение с безопасностью вокруг синагог? Связано ли это со стремлением закрыть память о Других? - Вопрос открытый.

Моя идентичность с еврейством никак не связана. Но сама память о Холокосте - как объект долгих исследований, как-то на меня да повлияла. И вот я сама стала примером “prosthetic memory” А. Ландсберг.

Давно мы не публиковали новости/анонсы. А тут накопилось на весенний сезон.

1️⃣ Конференция «Конструируя „советское“ Политическое сознание, повседневные практики, новые идентичности»
Дедлайн подачи - 8 марта
Подробности тут 👈

2️⃣ Старт второго потока проекта “Еврейские карты” от ЕМЦТ
Классная возможность поработать с исследовательским центром ЕМЦТ
Подробности тут 👈
Дедлайн подачи - 15 февраля

3️⃣ Международная конференция NEO CLASSICAL SCHOLAR от Челябинского университета
Была в прошлом году на секции по памяти. Были конечно и эм… оригинальные доклады, но мне дали очень хорошие комментарии на моё выступление, которые помогли с магистерской, так что прям рекомендую для теста идей.
Подробности тут 👈
Дедлайн подачи - 28 февраля

4️⃣ ВЕКТОРЫ (куда ж без них родимых) уже XXIV конференция
Аж две секции по памяти. Векторы - классная площадка, на которой я встречала просто лучших людей :)
Подробности тут 👈
Дедлайн подачи - 28 февраля

О женщине, создавшей музей Холокоста в Стокгольме

Наш канал мало связан с 8 марта, но… сегодня пост про очень крутую женщину, о которой давно хотелось рассказать.

Пару месяцев назад я брала интервью у директора музея Холокоста в Стокгольме - Кетти Хаупман. [порефлексировала по итогам этого интервью на своём LinkedIn]

🌿 Чем она так примечательна? Она создала музей фактически с нуля за 6 месяцев. И это очень хороший, пусть пока и не полный музей.

Музей, работающий с сенситивной темой, будто бы создан женщиной для своих детей - с заботой о чувствах не только в темах, но и материалах. Да, безусловно этот музей - музей аффекта, но из него не выходишь с разорванной душой, травмированный экспозицией.

📼 Так, например, музей сознательно выстраивает пространство как «место заботы» (place of care), используя теплые цвета и мягкие материалы, чтобы создать среду, где посетитель может пережить горе и эмоции, необходимые для восприятия тяжелой истории. В первой выставке «Семь жизней» намеренно не использовались классические архивные фотографии (например, из «альбома Освенцима» или кадры освобождения лагерей), так как они представляют собой «взгляд преступника». Кураторы сфокусировались исключительно на перспективе и голосах выживших.

🚩О коллекции музея

Ещё важный момент - музей Холокоста в Стокгольме всё ещё собирает свою коллекцию через дарителей (простых шведов, которые по разным причинам хотят подарить музею письма, фотографии, печатные машинки). Коллекцию начали собирать только в 2020 году и за 5 лет там больше 10 000 единиц хранения. И это спустя 80 лет после события, когда, казалось бы, всё, что уже могло быть собрано и законсервировано о Шоа, хранится в Яд Вашеме или Вашингтоне.


🚩Как музей Холокоста вообще появился в Швеции?

О препятствиях на пути проекта мне никто не рассказал (хотя вряд ли их совсем не было). Но музей сделал очень интересный — и очень шведский, в хорошем смысле — ход: он рассказывает не только историю одной не-доминирующей группы, но и говорит о шведском обществе в годы войны и о других группах — например, рома. Думаю, именно это и позволило музею появиться.
Предлагаю вспомнить и другие музеи, где тема Холокоста присутствует, но не является единственной или доминирующей.

О музее точно ещё напишу: про использование AI и медиатизацию, про выставку о медиа и цензуре в годы WW2.

[P.S. Спасибо Кэтти Хаупман за открытость к интервью и за музей. И искренне рекомендую его к посещению]

Прекрасные платья на неживых манекенах - о попытках отечественной высокой моды “оживить” традицию.

«Сны Алёны» — это выставка-тотальная инсталляция, которая представит Алёну Ахмадуллину не только как легендарного российского кутюрье, но и как художника

Сообщает нам сайт ГИМа. Сама выставка действительно состоит из работ дизайнерки и из запасников музея.

В целом, мультимедийненько, инстаграмненько, но… получила я разве что эстетическое удовольствие. Головных уборов и прочей красоты из запасников ГИМа было страшно мало, поэтому какого-то диалога между старым и новым тоже не увидела.

Почему я вообще решила написать про эту выставку в канале 👇

Алёна Ахмадулина довольно много опирается на некоторый “русский код”, отсылает то к кокошникам, то к региональным промыслам. А ещё дизайнерка сама пишет:

Эта выставка о памяти, труде и красоте, из которых рождается моя мода. Я открываю новую главу.

И через “Сны Алёны ” Ахмадулина точно участвует в “новой главе” (пере)конструировании памяти.

➡️ Выставка выступает как инструмент перекодировки этого объёмного и разрозненного образа "русской культуры", в современные и популярные медиумы, в данном случае - в высокую моду (приём новым точно не назовёшь). Это мне видится частью процесса, в котором мы все резко стали носить кокошники (как человек, который надел кокошник ещё до всех событий, резко отрицаю их исключительно политический смысл, мне они просто идут).

➡️ П. Коннертон напоминает нам: память живёт в телесных практиках — в том, как носишь, держишь, двигаешься. Иммерсивная выставка от кутюрье, которая создаёт носибельное, казалось бы, должна быть именно об этом. Но здесь выходит противоречие.
Формально — всё для аффекта: дополненная реальность, выстроенный свет, звук, погружающий в сказку. А по факту — классический музей, как любой музей античности: платья не надеты, ларцы закрыты, кочерга не в печке. То, что по природе своей живёт на человеке и в движении, застыло на манекенах.

👒 Кокошник в витрине и кокошник на голове — это две разные мнемонические операции. Выставка выбрала первое, хотя весь её замысел требовал второго.

↪️ Резюме - попытка сделать русский костюм вновь чем то вроде “живой истории” в этой выставке успехом точно не увенчалась. Да и маркетологи могли бы … например дать возможность приобрести кокошник, брошку - какой-нибудь носибельный сувенир с этой выставки. Выглядело бы эффектно и цель включения этой памяти в повседневность была бы достигнута быстрее.

Вектора крепчают

С каждым годом на “Векторах” - конференции от Шанинки становится всё больше и больше участников, что очень радостно.

Выступить в этом году уже не получится, но послушать и поучаствовать в дискуссиях ещё можно!⬅️

Хотим поделиться несколькими секциями:

⚧ «Иудаика и израилеведение: между Digital humanities и классическими методами исследования» в сотрудничестве с ЕМЦТ (Еврейским музеем)

🔹Подробности тут 👈
🔹Когда : 16-17 апреля
🔹Формат: очно и онлайн

Ещё подробности в после ЕМЦТ тут.

🚻 "Запрет на прошлое: режимы темпоральности и историческая репрезентация"

🔹Подробности тут 👈
🔹Когда: 16-19 апреля
🔹Формат: очно в Шанинке

🚮 Человек и время: эго-документы в эпоху нестабильности

🔹Подробности тут 👈
🔹Когда: 15-19 апреля
🔹Формат: очно и онлайн

P.S. Не только из-за моего личного уважения к Исследовательскому центру ЕМЦТ и организаторам секции, но из глобального интереса к memory studies, советую обратить внимание на секцию по иудаике.
Она интересна как миниум тем, что в этом году соединяет и цифровую антропологию и иудаику.🌱

Давно не было постов, поговорим о чём-нибудь прекрасном — о выставке.

В ГИМе идёт выставка "СВОЯСИ. Традиции будущего" — современные художники работают с наследием, прежде всего неосязаемым и конструируемым "русским кодом". К художникам вопросов в общем-то нет, открыла для себя Антона Фролова, была очень заинтригована. Но вот поразмышлять о выставке с кураторами... хотелось бы.

Начнём с контекста. Пару месяцев назад мы уже писали о выставке в ГИМе, которая тоже переосмысляла "русское наследие" — выставка костюмов дизайнерки Ульяны Сергеенко. Выставка была зрелищной (инстаграмной), эстетиШной, что тоже вполне себе достоинство. Сейчас ровно в том же пространстве проходит выставка "Свояси” — не первый подобный проект о переосмыслении традиции через современное искусство. Первая “Свояси” прошла в 2023 году, и каждый год число участников растёт.

🔴 В отличие от выставки костюмов У. Сергеенко, в этот раз сам ГИМ ничего из своих запасников не предоставил. Хотя простая идея — повесить рядом с ликами А. Фролова иконы из запасников уже сделала бы выставку более вписанной в контекст музея и, соответственно, создало бы диалог между "аутентичным" и современным. С другой стороны, отсутствие предметов из фондов ГИМ постараемся прочитать не как кураторскую недоработку, а как симптом: выставка утверждает наследие как перформативную и живую практику (техники, образы), а не как архивную материальность.

🤍 Тем не менее, выставка интересна — на ней совсем нет мотива забвения и разрушения, характерного при разговорах о "русскости".
Никакой грусти, тоски и ностальгии, только пересборка неосязаемой "традиции". Нет той самой restorative nostalgia (С. Бойм, 2001). Вместо реконструкции "утраченного прошлого" художники предлагают новую сборку коллективной идентичности (какой бы она ни была) — распятые айфоны, носибельные кокошники. В описании выставки читаем:

«В этом году экспозиция посвящена образу будущего: как оно изменится, если мы сохраним и приумножим наследие предков?»

Это видится мне интересной тенденцией. Какое-то время назад любой проект, размышлявший о традиции сводил всё к разрушению деревни, обветшалым домам и просвечивающей в этом ностальгии по "золотому веку", когда русский человек был более духовен. Тут же икона и цитаты из Библии смотрятся пусть еще и не до конца естественно, но, во всяком случае не выбивают из посетителя тяжёлый вздох утраты. Пожалуй, заслуга этого не только в работе кураторов, но и общем контексте, где носить православные бренды (такие как “К свету”) и косоворотки стало модно.

⚡️️Мультисенсорный опыт (запахи) и digital art — тоже не обошли выставку. Не могу сказать, что к ИИ девушкам с веснушками я уже привыкла, но их использование на выставке иллюстрирует тренд на некоторую "цифровую" или "кибер" русскость. Есть интересный новый сериал "Киберслав" — советовать к просмотру не буду, но как феномен репрезентации традиции через кибернетическую форму просто прекрасен. И таких проектов появляется всё больше и больше.

В этой "кибернетической" части выставки ностальгия видна, кстати, намного больше, чем в остальных работах, просто потому что холодная, роботизированная реальность как раз и противоречит чему-то духовному. Т.е. трансформируется способ производства ностальгии в цифровую эпоху, но идея светлого технического будущего ностальгию не затмило, а взяло под крылышко и пошло вместе с ней.

🤷‍♀ Стоит ли идти на выставку? Если вы относитесь к льготной категории граждан, очень рекомендую. В остальном — пишите, пришлю вам свой маленький архив фотографий.