Продолжение 2️⃣➡️
Почему вообще возможно говорить о травме в контексте Страстей Христовых? Принято считать, что исследования травмы начались с Зигмунда Фрейда. Тогда травма рассматривалась как нечто, затрагивающее только одного человека, но по мере того, как теория травмы расширялась, стало ясно, что травмированными могут оказываться целые коллективные группы и культуры. В исследованиях культурной травмы изучались долгосрочные последствия травмы для нескольких поколений после такий событий как Холокост, Великая Отечественная война, рабство американского народа, 11 сентября. Исследователи стали изучать, как эти события сказались на группах и коллективной идентичности.
Исследователь Сергей Ушакин выделяет несколько моделей работы с травмой, и одна из них является моделью травмы как консолидирующего, то есть объединяющего, события: «Травматические события являются «механизмом социальной консолидации и дифференциации. Способность признать «общность боли» служит основой солидарности пострадавших; одновременно «опыт боли» выступает социальным водоразделом, символически изолирующим «переживших» от «всех остальных».
Также можно обратиться к словам Джеффри Александера, который пишет, что события могут быть травматическими не из-за их действительной опасности в реальной жизни, а из-за разделяемого многими людьми убеждения, что они таковыми являются. Более того, культурную травму вызывает восприятие и интерпретация события, а не событие самого по себе. Представителям культуры не обязательно непосредственно пережить событие, чтобы оно воспринималось как травматическое, и включение рассказа о событии в историю культуры влияет на самоидентификацию представителей группы.
🔸Теология травмы сегодня старается по-новому осмыслить евангельскую историю как историю травмы, в том числе смотря на Евангелия как на рассказ свидетелей травматических событий, а на их письменное изложение как попытку осмыслить распятие Иисуса.
⏩ Когда происходит травматическое событие, нарушается идентичность или целостность сообщества: когда распяли Иисуса Христа, с одной стороны исчезла опора первых христиан буквально в фигуре Христа, с другой — она появилась, поскольку произошло Воскресение, которое все же является центром христианской идентичности. Раны воскресшего Христа могут быть переосмыслены через призму травмы, свидетельствующей о длительных последствиях страданий. Воскресение дает надежду на преображение, но не стирает следы травмы. Это переосмысление признает реальность страдания и в то же время подтверждает возможность исцеления от травмы, ведь смерть не является концом жизни, она – начала новой, вечной жизни.
✝️☦️ Говоря о христианском кинематографе, важно обратиться к иконографии как классической форме христианской визуальности и важно обозначить различия православной и католической традиций. Хоть для обеих традиций центральным событием является Пасха, западное Христианство делает акцент на телесных муках Спасителя, а смотря на православную иконографию мы можем обнаружить лакуну в изображении телесных мук и страстей, поскольку Спаситель изображается бесстрастным и спокойным, уже преодолевшим телесные муки. Если же традиции и ритуалы православной церкви служат способом запоминания и проживания опыта и крестного пути Христа, то кажется, что исключать аспект телесных мук — невозможно. Особенно учитывая, что Великий пост сам по себе является «воспоминанием» и подражанием посту Спасителя, а Евхаристия (причастие) тоже совершается в воспоминание о нем.
Фильм Мэла Гибсона и кино в целом может быть полезным инструментом для соединения трансцендентального общения с Богом через молитву и воспомниания, проживания его телесных мук, что поможет прожить травматических опыт, вспоминая о страстях Христа. Кино помогает воспринимать эти события не как отдаленную историю из книги или через службу в храме, где часто не ясно, о чем идет речь на церковнославянском языке, а смотреть на путь Иисуса Христа как на реальный.
Почему вообще возможно говорить о травме в контексте Страстей Христовых? Принято считать, что исследования травмы начались с Зигмунда Фрейда. Тогда травма рассматривалась как нечто, затрагивающее только одного человека, но по мере того, как теория травмы расширялась, стало ясно, что травмированными могут оказываться целые коллективные группы и культуры. В исследованиях культурной травмы изучались долгосрочные последствия травмы для нескольких поколений после такий событий как Холокост, Великая Отечественная война, рабство американского народа, 11 сентября. Исследователи стали изучать, как эти события сказались на группах и коллективной идентичности.
Исследователь Сергей Ушакин выделяет несколько моделей работы с травмой, и одна из них является моделью травмы как консолидирующего, то есть объединяющего, события: «Травматические события являются «механизмом социальной консолидации и дифференциации. Способность признать «общность боли» служит основой солидарности пострадавших; одновременно «опыт боли» выступает социальным водоразделом, символически изолирующим «переживших» от «всех остальных».
Также можно обратиться к словам Джеффри Александера, который пишет, что события могут быть травматическими не из-за их действительной опасности в реальной жизни, а из-за разделяемого многими людьми убеждения, что они таковыми являются. Более того, культурную травму вызывает восприятие и интерпретация события, а не событие самого по себе. Представителям культуры не обязательно непосредственно пережить событие, чтобы оно воспринималось как травматическое, и включение рассказа о событии в историю культуры влияет на самоидентификацию представителей группы.
🔸Теология травмы сегодня старается по-новому осмыслить евангельскую историю как историю травмы, в том числе смотря на Евангелия как на рассказ свидетелей травматических событий, а на их письменное изложение как попытку осмыслить распятие Иисуса.
⏩ Когда происходит травматическое событие, нарушается идентичность или целостность сообщества: когда распяли Иисуса Христа, с одной стороны исчезла опора первых христиан буквально в фигуре Христа, с другой — она появилась, поскольку произошло Воскресение, которое все же является центром христианской идентичности. Раны воскресшего Христа могут быть переосмыслены через призму травмы, свидетельствующей о длительных последствиях страданий. Воскресение дает надежду на преображение, но не стирает следы травмы. Это переосмысление признает реальность страдания и в то же время подтверждает возможность исцеления от травмы, ведь смерть не является концом жизни, она – начала новой, вечной жизни.
✝️☦️ Говоря о христианском кинематографе, важно обратиться к иконографии как классической форме христианской визуальности и важно обозначить различия православной и католической традиций. Хоть для обеих традиций центральным событием является Пасха, западное Христианство делает акцент на телесных муках Спасителя, а смотря на православную иконографию мы можем обнаружить лакуну в изображении телесных мук и страстей, поскольку Спаситель изображается бесстрастным и спокойным, уже преодолевшим телесные муки. Если же традиции и ритуалы православной церкви служат способом запоминания и проживания опыта и крестного пути Христа, то кажется, что исключать аспект телесных мук — невозможно. Особенно учитывая, что Великий пост сам по себе является «воспоминанием» и подражанием посту Спасителя, а Евхаристия (причастие) тоже совершается в воспоминание о нем.
Фильм Мэла Гибсона и кино в целом может быть полезным инструментом для соединения трансцендентального общения с Богом через молитву и воспомниания, проживания его телесных мук, что поможет прожить травматических опыт, вспоминая о страстях Христа. Кино помогает воспринимать эти события не как отдаленную историю из книги или через службу в храме, где часто не ясно, о чем идет речь на церковнославянском языке, а смотреть на путь Иисуса Христа как на реальный.
🔥1🕊1
Пользуясь помощью любезных коллег, уговорили Арину Горностаеву написать текст по следам ее выступления на круглом столе по выставке Михаила Рогова, о котором мы писали в предыдущем посте.
Арина - культуролог и исследователь кино в НИУ ВШЭ, а еще автор своего собственного тг канала о культуре.
Пост посвящен тому, как вообще можно говорить о Страстях Христовых с точки зрения не просто памяти, но и кино... Читайте текст, Арина опишет это лучше)
🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸
Ища рамку для разговора о Страстях Христовых, кажется возможным осмыслять эти события через trauma studies, а полезным и новым инструментом здесь может стать кинематограф.
Продолжение ниже ⬇️
Арина - культуролог и исследователь кино в НИУ ВШЭ, а еще автор своего собственного тг канала о культуре.
Пост посвящен тому, как вообще можно говорить о Страстях Христовых с точки зрения не просто памяти, но и кино... Читайте текст, Арина опишет это лучше)
🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸🔹🔸
Ища рамку для разговора о Страстях Христовых, кажется возможным осмыслять эти события через trauma studies, а полезным и новым инструментом здесь может стать кинематограф.
Продолжение ниже ⬇️
🕊2🔥1
Продолжение 3️⃣➡️
🔸Более того, фильм Гибсона позволяет не просто быть наблюдателем последних дней жизни Иисуса, но даже дает возможность взглянуть на происходящее его глазами, что невозможно в изобразительном искусстве, где всё повествование ведется от лица апостолов. Фильм предлагает нам POV-камеру от лица Христа, а крупные планы позволяют максимально близко разглядывать его изувеченное тело, что еще больше приближает к страданиям Спасителя. Зритель видит то, что не могла видеть ни дева Мария, ни кто-то еще из присутствовавших на распятии.
Христос, которого мы видим в фильме — это не Христос славы, а уничиженный Христос, Бог, который не побрезговал сойти к людям, стать человеком, принять на себя грешную природу. Нам показана его человеческая сторона — в фильме он смеется, улыбается, плачет. Церковная традиция часто закрывает глаза на эти явные человеческие черты Христа.
🔸Возвращаясь к разговору о травме, вытеснение событий Страстной седмицы из православного самосознания может с одной стороны объясняться тем, что у нас всегда есть горизонт Пасхи, с другой — тем, что Страсти Христовы — слишком травматические события, чтобы переживать их снова и снова, но именно в контексте разговора о памяти, кино может играть ключевую роль в воспоминании этих событий и мыслить о них не только как об истории или легенде, а о чем-то реальном.
🔸Более того, фильм Гибсона позволяет не просто быть наблюдателем последних дней жизни Иисуса, но даже дает возможность взглянуть на происходящее его глазами, что невозможно в изобразительном искусстве, где всё повествование ведется от лица апостолов. Фильм предлагает нам POV-камеру от лица Христа, а крупные планы позволяют максимально близко разглядывать его изувеченное тело, что еще больше приближает к страданиям Спасителя. Зритель видит то, что не могла видеть ни дева Мария, ни кто-то еще из присутствовавших на распятии.
Христос, которого мы видим в фильме — это не Христос славы, а уничиженный Христос, Бог, который не побрезговал сойти к людям, стать человеком, принять на себя грешную природу. Нам показана его человеческая сторона — в фильме он смеется, улыбается, плачет. Церковная традиция часто закрывает глаза на эти явные человеческие черты Христа.
🔸Возвращаясь к разговору о травме, вытеснение событий Страстной седмицы из православного самосознания может с одной стороны объясняться тем, что у нас всегда есть горизонт Пасхи, с другой — тем, что Страсти Христовы — слишком травматические события, чтобы переживать их снова и снова, но именно в контексте разговора о памяти, кино может играть ключевую роль в воспоминании этих событий и мыслить о них не только как об истории или легенде, а о чем-то реальном.
🔥3🕊2
Первые скрины - свежие, последние - конца 2023 года. Когда события еще оставались на первых страницах всех новостей.
😢2
27 нисана (5 мая 2024 года) - день Катастрофы и героизма в Израиле, т.е. день памяти жертв Холокоста.
"Ей, молодёжь, чёй-то вы пишете про заграницу, у нас тут и своих мемориальных традиций полно!" - может сказать престарелый критик. Поэтому поясним за интерес к заграничному. А потом приведём пару примеров.
В последнее время я часто в разговорах с совершенно разными людьми доказываю свой тезис, что нам бессмысленно замыкаться в собственной памяти (национальной, культурной и т.д.), потому что тогда мы придём к ощущению, что вот мы пострадали больше остальных, и мы других немножечко правее, и вообще никто нас не понимает. А на самом то деле это совсем не так: теракты были не только в России, вспомните хотя бы знаменитый 9/11, геноциды были не только в Армении и Европе, репрессии и революции были не только у нас, но и в куче других стран от Китая до Кубы. В каждом уголке мира люди имели опыт потери детей и любимых, опыт травмы и горевания.
Наверное, когда-нибудь, в какой-нибудь утопии, эта общемировая память создаст всё-таки пространство общего горевания и все мы заживём так, как мечтал Кот Леопольд - дружно, потому что перестанем думать, что наш опыт какой-то особенный.
Кот Леопольд, кстати, совсем не единственный, кто желал мира, почитайте книгу отзывов Американской выставки в Сокольниках. Очень классный документ, показывающий, как люди вообще то рады дружить друг с другом.
➡️
✡️ А подборку практического материала мы приведём ниже. Но краткий его тезис такой - сегодняшние события в Израиле: резня 7 октября, захват заложников, обстрелы и ненависть по национальному признаку сравнивается вербально или визуально с трагедией Холокоста. Что вполне себе доказывает:
1) просто наличие памяти
2) немалую роль Шоа как нациообразуюшего события для Израиля
3) успешное использование этой памяти молодым поколением, находящимся за рамками оперативной памяти
Ниже приводим список пары постов и скринов из Инсты (выше) (запрещена нонче в РФ), чтоб вы могли сами ознакомиться с материалами, а не просто нудно читать наше подобие аналитики
Пост 1
Пост 2
Материал 3 - израильские новости
Материал 4 - ЕАЕК (евро-азиатский еврейский конгресс)
Материал 5 - мнение от центра Холокос
"Ей, молодёжь, чёй-то вы пишете про заграницу, у нас тут и своих мемориальных традиций полно!" - может сказать престарелый критик. Поэтому поясним за интерес к заграничному. А потом приведём пару примеров.
В последнее время я часто в разговорах с совершенно разными людьми доказываю свой тезис, что нам бессмысленно замыкаться в собственной памяти (национальной, культурной и т.д.), потому что тогда мы придём к ощущению, что вот мы пострадали больше остальных, и мы других немножечко правее, и вообще никто нас не понимает. А на самом то деле это совсем не так: теракты были не только в России, вспомните хотя бы знаменитый 9/11, геноциды были не только в Армении и Европе, репрессии и революции были не только у нас, но и в куче других стран от Китая до Кубы. В каждом уголке мира люди имели опыт потери детей и любимых, опыт травмы и горевания.
Наверное, когда-нибудь, в какой-нибудь утопии, эта общемировая память создаст всё-таки пространство общего горевания и все мы заживём так, как мечтал Кот Леопольд - дружно, потому что перестанем думать, что наш опыт какой-то особенный.
Кот Леопольд, кстати, совсем не единственный, кто желал мира, почитайте книгу отзывов Американской выставки в Сокольниках. Очень классный документ, показывающий, как люди вообще то рады дружить друг с другом.
➡️
Итог сей басни - нам классно бы знать и помнить о "не наших" трагедиях, чтобы не замыкаться в собственном мире. ✡️ А подборку практического материала мы приведём ниже. Но краткий его тезис такой - сегодняшние события в Израиле: резня 7 октября, захват заложников, обстрелы и ненависть по национальному признаку сравнивается вербально или визуально с трагедией Холокоста. Что вполне себе доказывает:
1) просто наличие памяти
2) немалую роль Шоа как нациообразуюшего события для Израиля
3) успешное использование этой памяти молодым поколением, находящимся за рамками оперативной памяти
Ниже приводим список пары постов и скринов из Инсты (выше) (запрещена нонче в РФ), чтоб вы могли сами ознакомиться с материалами, а не просто нудно читать наше подобие аналитики
Пост 1
Пост 2
Материал 3 - израильские новости
Материал 4 - ЕАЕК (евро-азиатский еврейский конгресс)
Материал 5 - мнение от центра Холокос
🕊5
Завтра (впервые после четырехлетнего перерыва) стартует фестиваль "Интермузей", важное событие в мире российского музейного сообщества.
Фестиваль пройдет 23-26 мая на семи площадках, включая новый корпус Третьяковской галереи на Кадашевской набережной, Новую Третьяковку, Инженерный корпус Третьяковской галереи, Дом культуры «ГЭС-2», Музей Москвы, Парк Горького и ВДНХ. В этом году запланированы как деловые мероприятия, для экспертного сообщества, так и публичная программа.
Публикуем топ три события деловой программы фестиваля. Именно судя хотят заглянуть часть редакторов канала "на память" 😉
1️⃣ Панельная дискуссия "Места памяти. Как музеи работают со сложными темами". 24 мая, 15:30 – 16:45 в Инженерном корпусе Третьяковской галереи.
2️⃣ Круглый стол "Культурное наследие. Как музею актуализировать культурные традиции?". 24 мая, 10:00 – 11:00 в Музее Москвы.
3️⃣ Панельная дискуссия "Уроки музейных строек. Как построить то, что хотели, и «обжить» новое здание? ". 23 мая, 13:30 – 15:00 в Инженерном корпусе Третьяковской галереи.
Тема концептуально практически никак не связана с исследованиями памяти. Но! Именно она кажется очень интересной и структурированной для тех кто хочет послушать/поговорить о современном музее со всех сторон - от идеи до реализации.
Уже скоро узнаем, что из этого всего выйдет.
А для любителей онлайна все события организаторы обещают транслировать тут.
Фестиваль пройдет 23-26 мая на семи площадках, включая новый корпус Третьяковской галереи на Кадашевской набережной, Новую Третьяковку, Инженерный корпус Третьяковской галереи, Дом культуры «ГЭС-2», Музей Москвы, Парк Горького и ВДНХ. В этом году запланированы как деловые мероприятия, для экспертного сообщества, так и публичная программа.
Публикуем топ три события деловой программы фестиваля. Именно судя хотят заглянуть часть редакторов канала "на память" 😉
1️⃣ Панельная дискуссия "Места памяти. Как музеи работают со сложными темами". 24 мая, 15:30 – 16:45 в Инженерном корпусе Третьяковской галереи.
2️⃣ Круглый стол "Культурное наследие. Как музею актуализировать культурные традиции?". 24 мая, 10:00 – 11:00 в Музее Москвы.
3️⃣ Панельная дискуссия "Уроки музейных строек. Как построить то, что хотели, и «обжить» новое здание? ". 23 мая, 13:30 – 15:00 в Инженерном корпусе Третьяковской галереи.
Тема концептуально практически никак не связана с исследованиями памяти. Но! Именно она кажется очень интересной и структурированной для тех кто хочет послушать/поговорить о современном музее со всех сторон - от идеи до реализации.
Уже скоро узнаем, что из этого всего выйдет.
А для любителей онлайна все события организаторы обещают транслировать тут.
👍4🔥1🕊1
Ростов-на-Дону: Шоа, Война и память об этом Экзамены сдаются, диссеры пишутся, а мы публикуем новости о наших полевых экспедициях.
Давече часть нашей редколлегии отправилась в экспедицию с Вышкой и Центром Сэфер в Ростов-на-Дону, изучать память о Войне, Холокосте и оккупации.
Центр Сэфер брал интервью с пожилыми людьми для своей базы SFIRA (всячески рекомендуем для исследователей, там есть удобный поиск по местам и хэштегам), а Вышкинский трек брал интервью и с молодыми людьми - представителями IV поколения.
Кратко публикуем интуиции, выведенные из этой экспы (без особой аналитики, просто для интереса):
🔹Дети войны своим внукам рассказывают о войне, во-первых, охотнее, чем те, кто пережил войну в осознанном возрасте, а во-вторых, рассказывают эмоциями. Эти эмоции - чаще всего положительные - о спасении, доброте, страшных моментах, закончившихся хорошо и т.д.
🔹Молодые люди либо знают свою семейную историю с самого детства, потому что родители или бабушки рассказывали, либо начинают сами в ней копаться лет так в 18-20 (что вполне логично).
🔹IV поколение о своём еврейском происхождении говорить не боится, но вот от III-его или II-го часто можно услышать "только никому не говори, что ты еврей/ка". Страх - отголосок советского или просто уже другая этническая самоидентификация?
🔹Основной массив историй связан с эвакуацией, хотя есть и крупицы золота - рассказы тех, кто остался на оккупированной территории.
🔹А ещё методологическая заметка - информанты часто не просто актуализируют свою память перед интервью, но если информант - из категории "молодых людей", то часто они впервые что-то узнают о своей семейной истории именно в процессе какой-то подготовки к интервью (погрешность, но куда деваться).
Telegram
Центр «Сэфер»
15-23 июня 2024 г. состоится экспедиция Центра «Сэфер» и центра славяно-иудаики ИСл РАН по исследованию памяти о Холокосте и еврейской этнографии в Ростове-на-Дону.
В этом году у нас особенный фокус на записи воспоминаний тех, кто пережил Холокост и Вторую…
В этом году у нас особенный фокус на записи воспоминаний тех, кто пережил Холокост и Вторую…
🔥7🙏2❤🔥1👍1
Музей истории ГУЛАГа в Москве является иллюстративным для описания принципов работы музеев памяти.
Здесь вступают вступают в дело экспозиции без экспонатов, истории целых сообществ, вместо биографий отдельно взятых людей, а за художественную ценность отвечает дизайн и застройка.
Приемы, которые используют в мемориальных музеях, чаще всего являются эмоциональными и партисипаторными - в музее ГУЛАГа они начинаются со входа - лагерная вышка, встречающая посетителей на улице, выгравированные на дверцах камер хранения биографии репрессированных, и сопровождают до самого конца экспозиции - ближе к выходу мы оказываемся в темной холодной «башне» с просветом сверху, она явно перекликается с Еврейским музеем Берлина (можно почитать подробнее в нашем материале)
На этой неделе в музее ГУЛАГа заканчивает свою работу выставка «Дело врачей» , реализованная на грант Российского еврейского конгресса.
На примере короткой выставки рассмотрим - как сегодня реализуют экспозиции о конкретном событии трудного прошлого 👇🏻
Здесь вступают вступают в дело экспозиции без экспонатов, истории целых сообществ, вместо биографий отдельно взятых людей, а за художественную ценность отвечает дизайн и застройка.
Приемы, которые используют в мемориальных музеях, чаще всего являются эмоциональными и партисипаторными - в музее ГУЛАГа они начинаются со входа - лагерная вышка, встречающая посетителей на улице, выгравированные на дверцах камер хранения биографии репрессированных, и сопровождают до самого конца экспозиции - ближе к выходу мы оказываемся в темной холодной «башне» с просветом сверху, она явно перекликается с Еврейским музеем Берлина (можно почитать подробнее в нашем материале)
На этой неделе в музее ГУЛАГа заканчивает свою работу выставка «Дело врачей» , реализованная на грант Российского еврейского конгресса.
На примере короткой выставки рассмотрим - как сегодня реализуют экспозиции о конкретном событии трудного прошлого 👇🏻
🔥2👍1🙏1
Выставка «Дело врачей»
1. Восстановить хронологию. На основании архивных данных по датам, а иногда и часам описать описать происходившие.
2. Медиаполе. Материалы, выходившие в газетах и по радио (в более современных реалиях это будут телерепортажи, а сегодня все разнообразие информационного шума - от коротких роликов, до постом в телеграмм-каналах) являются яркой иллюстрацией события. Более того они позволяют посмотреть на ситуации с точки зрения обывателя того периода - ведь людям была известны только публичная сторона происходящего.
3. Минимизировать оценочные суждения. Эта задача кажется практически нереальной, и конечно эмоциональными оценками грешат все, в том числе мемориальные музеи. Однако этот вектор является необходимым для качественной презентации исследования. Внимательный и неравнодушный посетитель и сам в состоянии вынести выводы и оценки.
4.Личные истории и биографии, предметы пользования, цитаты как способ «очеловечить» фактологический сюжет экспозиции.
5. Применение технологий - на выставке «Дело врачей» кураторы не злоупотребляют современными методами, и добавляют технически в уместные сюжеты - проектор бегущей строкой транслирует записи с допросов, на выходе мы слышим озвученые тексты телеграмм советских граждан.
Отдельно про телеграммы - инсталляция из телеграмм как своеобразный срез общественного мнения иллюстрирует полярные и крайне резкие реакции и настроения, охватившие советское общество сперва после обвинения медиков, а затем после их освобождения из-под стражи.
6. Чувствование. Отдельный зал (маленькая комнатка) наполнена пустыми фотораммами со стеклами и без, даже с зеркалами в некоторых из них. Заглядывая в них посетителю предлагается порассуждать о «стертых» из истории лицах, и даже почувствовать себя на их месте, неожиданно увидев свое отражение в зеркале.
1. Восстановить хронологию. На основании архивных данных по датам, а иногда и часам описать описать происходившие.
2. Медиаполе. Материалы, выходившие в газетах и по радио (в более современных реалиях это будут телерепортажи, а сегодня все разнообразие информационного шума - от коротких роликов, до постом в телеграмм-каналах) являются яркой иллюстрацией события. Более того они позволяют посмотреть на ситуации с точки зрения обывателя того периода - ведь людям была известны только публичная сторона происходящего.
3. Минимизировать оценочные суждения. Эта задача кажется практически нереальной, и конечно эмоциональными оценками грешат все, в том числе мемориальные музеи. Однако этот вектор является необходимым для качественной презентации исследования. Внимательный и неравнодушный посетитель и сам в состоянии вынести выводы и оценки.
4.Личные истории и биографии, предметы пользования, цитаты как способ «очеловечить» фактологический сюжет экспозиции.
5. Применение технологий - на выставке «Дело врачей» кураторы не злоупотребляют современными методами, и добавляют технически в уместные сюжеты - проектор бегущей строкой транслирует записи с допросов, на выходе мы слышим озвученые тексты телеграмм советских граждан.
Отдельно про телеграммы - инсталляция из телеграмм как своеобразный срез общественного мнения иллюстрирует полярные и крайне резкие реакции и настроения, охватившие советское общество сперва после обвинения медиков, а затем после их освобождения из-под стражи.
6. Чувствование. Отдельный зал (маленькая комнатка) наполнена пустыми фотораммами со стеклами и без, даже с зеркалами в некоторых из них. Заглядывая в них посетителю предлагается порассуждать о «стертых» из истории лицах, и даже почувствовать себя на их месте, неожиданно увидев свое отражение в зеркале.
🔥7