🕯️26.04 - День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах. День памяти Чернобыльской АЭС. 

26 апреля 1984 года произошло разрушение четвёртого энергоблока на Чернобыльской АЭС. Событие имело сокрушительные экологические последствия. О подробностях катастрофы: технических деталях, действиях советских властей и героическим действиям ликвидаторов написано много. Но Noise MC выпустил трек "26.04". 

"26.04" вышел не в этом году и изначально создавался в рамках баттла hip-hop.ru. А ещё три года назад вышел "клип", в котором "оживлены" документальные кадры. 

Сегодня возложение цветов к памятникам происходило во многих городах бывшего Советского Союза, в том числе достаточно большая церемония прошла и в Одессе.

Как проходит 9 мая в странах постсоветского пространства?

До недавнего времени мы даже не задумывались над этим вопросом. Но одна из авторов нашей редакции оказалась в Узбекистане в начале мая и материал родился сам.

Это не «День победы»

2 марта 1999 года в Узбекистане официально появилось новое название праздника - «День Памяти и Почестей». Такая мемориализация призвана отдать дань уважения вкладу узбекистанцев в разгром фашизма. Как говорят местные это «праздник светлой грусти, трепетного почтения, гордости, глубокой благодарности и уважения». Похожим путем пошли в Армении (там праздник называется «День победы и мира»).

Еще в прошлом году Министерство обороны Узбекистана объявило, что 9 мая военного парада в стране не будет, подчеркнув, что этот день связан не с риторикой победы, а с трепетной памятью о событиях прошлого. Аналогично отказались и от акции «Бессмертный полк».

Количество узбекистанцев, требующих в социальных сетях запретить в стране георгиевскую ленту и другую атрибутику российской интерпретации 9 мая, резко возросло. Узбекские власти заменили георгиевскую ленту, внедрив ленты в цветах государственного флага Узбекистана.

Согласно новым правилам дорожного движения, которые вступили в силу с 1 мая 2022 года, водителям запретили наносить надписи на автомобили и вешать самодельные стикеры и знаки. Это касается и символики 9 мая, включая знаки Z и V. Многие узбекистанцы приветствовали эти изменения.

Если вам интересны исследования, посвященные формированию атрибутов и ритуалов празднования 9 мая в России, советуем почитать эту статью.

Сегодня большинство стран постсоветского пространства отказываются от военных парадов и другой милитаристской символики, внедряя альтернативные перформативные практики, чтобы поддерживать память о событиях Второй Мировой войны.

Куда бежать, если случайно и впервые услышали про «коллективную память»?

На Ютюбе самый популярный ролик о «коллективной памяти» снял науч-поп блогер Ян Топлес и собрал за 7 месяцев почти 5 миллионов просмотров. Но ролик этот скорее популярный, чем научный.

1. В нем за чистую монету выдается множество странных концептов, не использующихся активно в научной дискуссии («групповой нарцисизм», «бессознательное коллективное вытеснение», «выученная беспомощность» и тд ).

2. Авторский коллектив заимствовал многие примеры и рассуждения из нашумевшей книги Николая Эппле «Неудобное прошлое», но никак не сослался на источники заимствования.

3. Из видео зритель не узнает, кого из ученых и исследователей нужно читать и знать, чтобы углубиться в исследованиях памяти.

Вместо этого советуем вам три видео и один текст, которые действительно помогут разобраться в теме:

В первом видео Борис Степанов делает экскурс в традицию изучения «памяти», обрисовывает основные позиции отцов-основателей дисциплины и рассказывает, как с этими сюжетами работают современные исследователи, особенно, в городских исследованиях.

Вторым видео мы предлагаем посмотреть одну из мини-лекций на "Постнауке" Оксаны Мороз, которая стала самымой медийной и узнаваемемой исследовательницой о пересечении темы памяти и цифровых трансформаций и практик памяти в интернете

Исследования памяти часто пересекаются с темой политики и политических решений, из-за чего даже возникла формулировка "политика памяти". О таком политологическом взгляде на память доступно рассказывает Ольга Малинова снова на постнауке.

Совсем недавно на портале "Perito" вышел материал, в котором автор, связанный с нашей редакцией, разбирался с разными способами использования понятия "коллективная память" от научных до политических дискуссий.

Пару лет назад несколько человек из нынешней команды «на память» детали подкасты-интервью с молодыми гуманитарными учеными. Для одного из так и не вышедших выпусков подкаста мы съездили в Питер, чтобы записать интервью с редакцией тогда только начинавшегося журнала «Своими словами». Но нас подвела наша неопытность и ее следствие - брак по звуку - выпуск так и не был выпущен, хотя разговор получился долгим и насыщенным.

В отличие от того подкаста, журнал «Своими словами» продолжил жить, и сегодня у него вышел пятый выпуск, посвященный памяти и эго-документам. Особенно, на наш взгляд, важно, что в нем есть не только работы начинающих исследователей, но и перевод важной работы профессор_ки Гете института во Франкфурте Астрид Эрл, в которой теоретически связывается проблема культурной (коллективной/исторической) памяти и литературы.

А еще у Ирины, одной из основательниц журнала, запускается совместный с Ариной, автором канала «Мемори и другие стадиз», проект по летнему чтению как раз таки художественной литературы, посвященной вопросам памяти.

Присоединиться к проекту можно по ссылке.

Алейда Ассман. Новое недовольство мемориальной культурой

В своей книге историк и теоретик культурной памяти Алейда Ассман рассматривает понятие мемориальной культуры и способы работы с ней в современном немецком обществе. Подвергая скрупулезному анализу различные ее аспекты, автор полемизирует с тенденцией, ставящей под сомнение ценность той мемориальной культуры, которая начиная с 1970–1980-х годов была доминирующим способом работы с прошлым. Поводом для этого усиливающегося «недовольства» стало превращение травматической истории страны в предмет политического и экономического торга. С любезного разрешения издательства «Новое литературное обозрение», выпустившего перевод книги, публикуем главу «Нарушенное молчание — телесериал “Наши матери, наши отцы”», где рассказывается об одной «художественной попытке» проработки национальной травмы.

3 Сентября — трагедия в Беслане
Недавно прошли дни памяти трагедии в Беслане. Один из наших редакторов оказался там в эти дни. Представляем вам его заметку.

Когда произошла трагедия в Беслане мне было три года. Мама рассказывала, что она помнит, как это произошло и как было страшно сидеть перед телевизором.

В этом году мы с экспедицией побывали во Владикавказе и случайно оказались в Беслане в первый день памяти этой трагедии. Три дня в школе, превращённой в место памяти, проходят мемориальные события: первый звонок, возложение цветов, встречи с выжившими. В самой Северной Осетии учёба начинается только четвёртого сентября, ведь первые три дня месяца — траурные дни.

Сам комплекс был создан в 2011 году, хотя проект появился намного раньше. Здание школы музеефицировано, а спортзал, в котором и прогремели взрывы, накрыт куполом, создающим внешнюю галерею, в которой размещаются действительно жуткие фотографии тех событий репортёра Сергея Ушакова. Сохранены обгоревшие шведские стенки, баскетбольное кольцо и несколько дыр в полу — артефакты памяти. Благодаря тому что мемориальный комплекс располагается на самом месте трагедии, эмоциональная вовлечённость многократно усиливается.

На стенах висят портреты погибших. А под ними на длинном подсвечнике горят тоненькие свечи. В самом зале 1-го сентября прошла служба со всем высоким духовенством. В центре зала стоит православный крест. Однако, далеко не все погибшие — христиане. Мне видится это в некотором роде насильственной христианизацией, некоторым проявлением колониальной политики (Осетия знала о христианстве и до Российской империи, но с вступлением в её состав произошла третья достаточно массовая волна христианизации). Но стоит заметить, что на кладбище - в "Городе Ангелов" могильные плиты направлены в разные стороны, в зависимости от вероисповедания, в этом смысле учтены предписания обеих религий.

Трагедия обросла несколькими мемориальными практиками. Самая распространённая — выставление детских игрушек. Но детские игрушки встречаются и на других местах памяти, посвящённых трагедиям с детьми. Уникальной же является огромное количество бутылок воды или же просто крышек от них, расположенных под фотографиями, в проломах стен и у их подножия. Дело в том, что заложникам три дня практически не давали воды, и теперь это превратилось в мемориальную практику, перешедшая и на другие трагедии, например, смерть съёмочной группы Сергея Бодрова. У его мемориала в Кармадонском ущелье стоят бутылки воды. Вряд ли участники съёмочной группы Сергея Бодрова успели почувствовать жажду (они погибли практически мгновенно), однако, такая мемориальная практика перешла и на это событие.

Несмотря на вившихся над официальными лицами толпы репортёров, место произвело жуткое впечатление. В голове крутилось: "А ведь они больше никогда не повзрослеют. А ведь они сейчас должны были быть уже старше меня". И несмотря на мою "закалённость" изучением травматических событий, оказаться там… это выбивает из колеи.

Из канала «Городские историки» узнали о защищенной в 2023-ем году в Омске диссертации Сергея Наумова «Гуманитарная интеллигенция как субъект исторической памяти в пространстве крупных городов Западной Сибири (1985 - 2000 гг.)». Прочитав работы Сергея, мы поняли, что нам есть, что добавить к этим размышлениям.

В своих работах Сергей делает распространенный и понятный ход: интеллигенция описывается как группа, которая (а) имеет свою более-менее автономную сферу деятельности, (б) эта деятельность скорее оппозиционна власти, точно дистанцированна от нее. Поэтому под «субъектностью интеллигенции» понимается деятельность различных объединений типа Российского географического общества, ВООПиК и СФК (РФК), а также публицистическая активность поздне/пост-советских краеведов, их ответы на письма читателей и т. д.

Но у «интеллигенции» есть своя проблема. Как очень справедливо отмечает Екатерина Мельникова:

«Как правило, исследователи ограничиваются дескриптивной характеристикой или вообще полагаются на самоочевидность используемой категории [...] Исследования, посвященные собственно “советской интеллигенции”, не только не предлагают какого-то единого определения этого понятия, но и далеки от консенсуса в отношении того, с какой стороны подходить к его определению»

На этой неопределенности мы и хотим сыграть. Кажется, что субъектность гуманитарной интеллигенции в области формирования исторической памяти можно рассматривать, не только исследуя различного рода гражданские объединения, но и приближаясь к фукольдианской связке «власть и интеллектуал».

С одной стороны, наши полевые выезды подтверждают достаточно очевидную идею: определенная часть локальной гуманитарной интеллигенции активно пользуется институциональной инфраструктурой, которая создается и поддерживается официальными властями. Кто-то становится советником региональных политиков по профильным вопросам, кто-то возглавляет крупные культурные учреждения, кто-то занимает места в разнообразных экспертных комиссиях при органах власти. И именно эта опора позволяет проводить решения в области исторической политики (пусть и небольшого масштаба).

Таких примеров много, но остановимся на 2-х из исследования Барнаульской кульурологической комиссии. В отличие от многих городов в постсоветский период в Барнауле не выстраивается большой публичный нарратив об истории дореволюционного купечества, хотя материала хватает. Не знаю о всех причинах этого, но, например, идея об установке мемориальных табличек в честь наиболее крупных купцов была заблокирована очень авторитетным академическим историком. На заседании комиссии он выступил с докладом о том, как купцы предположительно финансировали японскую армию в Русско-японской войне, и от идеи публичной коммеморации «не-патриотов» быстро отказались.

Другой член этой же комиссии рассказала о том, как эксперты заблокировали установку памятных табличек на домах умерших глав краевых отделений КГБ И МВД СССР. Не вдаваясь в подробности, она объяснила:

«В нашем поколении еще много разного помнили об этих людях; так что решили не делать из них слишком рано героев».

Есть и другая сторона вопроса. Один из источников для рекрутирования муниципальных управленцев - школы, т. е. люди, прошедшие через местные педагогические ВУЗы. Не один раз с нами было такое: в один день мы берем интервью у крупного городского чиновника, а через пару дней идем к авторитетному местному интеллигенту, который лет 20-30 назад был либо классным/научным руководителем, либо просто преподователем у городского чиновника. Даже если не пользоваться экспертной инфраструктурой, то неформальные связи научного руководителя с учеником остаются, а поэтому бывший руководитель может просить о чем-то, например, присвоить школе имя умершего директора (и по совместительству своего друга).

И даже те самые организации типа СФК и ВООПиК часто напрямую связаны с органами власти, как показывали в своих лекциях Николай Митрохин и Роман Абрамов о РФК и Георге Мясникове.