🎙️ Встреча с писателем Евгением Водолазкиным в рамках проекта «Литературные среды на Старой Басманной» магистратуры "Литературное мастерство"

📆 1 февраля в 19.30 Галина Юзефович побеседует с писателем Евгением Водолазкиным о его романе «Чагин» в рамках проекта «Литературные среды на Старой Басманной» магистратуры «Литературное мастерство».
Тема беседы: «Ложь, правда, иное: как современная проза работает с темой памяти».

📝 Подробнее о мероприятии можно узнать на сайте магистерской программы «Литературое мастерство» по ссылке

✍🏻 Зарегистрироваться на встречу можно заполнив форму

#литературныесреды #литературноемастерство #Водолазкин

26 февраля ушёл из жизни политтехнолог Глеб Олегович Павловский

Мы давно готовили этот текст к публикации, но теперь решили посвятить его памяти человека,
которому Саша (автор) благодарен за важные мысли и у которого он многому научился.

[Нижеприведённый текст выстроен и на интервью с Глебом Олеговичем]

“Всё дело в конце”
Часто период Перестройки представляется переходным, и заведомо неудачным этапом развития российского государства. Реформы М.С. Горбачёва представляются нам, как некоторый краткий период, который привел к тому, что советский режим Л.И. Брежнева сменился на СНГ и режим Б.Н. Ельцина. В связи с этим период Перестройки может банально выпадать из наших исторических представлений и казаться не заслуживающим внимания.

Впервые на такое искажение моё внимание обратил философ и бывший диссидент Глеб Павловский. В одном из наших интервью, он указал, что часто внимание в изучении Перестройки упирается сразу в её финал, без погружения в многолетний ход развития событий. Перестройка была периодом массового участия людей в политике, когда, как казалось, было возможно абсолютно всё то, что ещё годом ранее было немыслимо. Проекты реформ и альтернативных политических курсов вырастали, как грибы. Новые органы власти, конституционные проекты (в т.ч проект А.Д. Сахарова), проекты экономического реформирования страны, возвращение в страну скрытых пластов её культуры – как эмигрантской, так и запрещённой и забытой – открывали такое широкое окно возможностей, что историки и публицисты до сих пор спорят о всевозможных вариантах развития событий.
Вопрос: что же произошло?
Здесь стоит сделать отступление и обратиться к социологии. Пьер Бурдьё в курсе лекций "О государстве" указал на важнейшую функцию государства как "машины универсализации". Современное государство всегда стремится к выработке единых стандартов и правил. Такая унификация стирает память обо всех, выбивающихся за рамки, версиях событий. Память о Перестройке столкнулась с главной необходимостью государства — с его потребностью в едином "мифе основания". Ведь, ни одно государство не может допустить даже мысли о том, что оно могло бы и не существовать.
Если вы придете в Ельцин-центр, то на входе вам покажут мультфильм, где сообщается, что Горбачев пытался реформировать СССР, но это ошибочное и половинчатое реформирование было изначально обречено на провал, поэтому стране "понадобился иной лидер", который смог в августе 1991 г. дать отпор коммунистическим ортодоксам. Этот нарратив поддерживают и воззрения многих деятелей либеральных взглядов (например, Л.Ф. Шевцовой), по мнению которых Горбачев был призван "распустить империю", сделав это максимально мягко. Все эти взгляды близки к мифу основания, который был популярен в середине и конце 1990-х годов. Разница лишь в оценке успешности самого Горбачева: успешно распустил уже обреченное или пытался его бессмысленно реформировать.
Есть и другой вариант. Сегодня во многих публицистических книгах (например, в работах В.Р. Мединского) можно встретить мысль о том, что Перестройка была периодом последовательных ошибок, а местами просто ненужных стране изменений, произошедших в сложный для великой державы момент. В этом случае Россия оказывается продуктом случайности, но при этом получает статус наследницы СССР, которая может больше не допустить тех исторических ошибок или даже их исправить.
В любом случае, нарратив о Перестройке как последовательной череде метаний и личных ошибок присутствует и там, и там. Значительная часть альтернативных вариантов развития событий того момента стирается из нашего рассмотрения. Такой подход приводит к потенциально ошибочному изучению периода, поскольку мы пытаемся смотреть на советское общество с позиции его маршрута к собственному концу, хотя само оно об этом понятия не имело и рассуждало в иных, часто совершенно противоположных категориях.
Автор: А. Берлов. Аспирант асп.школы по историческим наукам НИУ ВШЭ

Хорошая знакомая нашей редакции собирает секцию Векторов в Шанинке, посвященную современным исследованим в области Иудаики. И, конечно, на секции будут рады разнообразным сюжетам про память.

Дедлайн завки - 29 марта.

***

Меня зовут Екатерина Крощенко, я организатор секции Иудаика в XXI в. на студенческой конференции «Векторы развития России».

Я хотела бы пригласить студентов и молодых исследователей на конференцию. Она состоится в Москве 21-23 апреля 2023 года в Шанинке (МВШСЭН).

На сайте можно найти подробную информация по подаче заявки, о спикерах и дедлайнах: https://www.msses.ru/conferences/iudaika-v-xxi-veke-2023.php 

И также список направлений секции:
Особенности еврейских общин в России. Сравнение с общинами США и странами Европы;
Практика гиюра в России и Израиле;
Гиюр и гражданство;
Миграционные вопросы;
Национализм в Израиле;
Изучение религиозных праздников;
История иудаизма;
История развития общин в России, США и странах Европы
Изучение священных текстов;
Построения семейных и романтических отношений евреев;
Шидух;
Дискурс-анализ, контент-анализ и др. методы изучения поля в Иудаике.

Если у вас есть вопросы, то я с радостью готова ответить!

«Память, она должна быть в камне», - сказал мне во время интервью один из стейкхолдеров региональной мемориальной политики. Конечно, он имел в виду скорее установку памятников и мемориальных табличек, к чему сам имел прямое отношение. Но эта же фраза описывает и другой крайне важный сюжет - проблему культурного/исторического наследия.

С одной стороны, неочевидны нормативные аспекты «наследия» («а что именно нужно сохранять?»). С другой - ее практика («почему сохраняют именно это?»). А между этими полюсами - еще целый спектр вопросов: зачем нужно сохранять; в какой степени; какими способами и т. д. Ответы на эти вопросы, обычно данные в действии, важны и потому, что наследие часто локализовано в городах, где на земельный участок, отданный для сохранения «ценного объекта», могут претендовать игроки риал-эстейт рынка со своими интересами. Выходит, что наследие - одно из дорогих направлений memory studies.

В прошлом году у замечательных исследователей Александры Колесник и Александра Русанова вышла статья, в которой обозреваются основные дебаты вокруг концепта «наследия» в последние десятилетия. Отдельно в ней интересно то, как авторы показывают влияние memory studies на концептуализацию наследия.

И совсем недавно начал публиковаться транскрипт лекции Александры и Александра о проблеме наследия же. Всей редакцией активно рекомендуем к ознакомлению. 😉

На портале «Perito.Media» был опубликован спецпроект, напрямую связанный с тематикой нашего канала.

Группа авторов предприняла попытку анализа современных мемориалов, посвященных памяти о Великой Отечественной войне, и их связи с событиями февраля 2022-ого года.

Особенно интересна в проекте комбинация нескольких оптик: помимо материала о том, почему памятники важны, в спецпроекте уделяется внимание экономической подоплеке создания новых мест памяти и их рецепции у посетителей, способов из использования.

Кажется, что это наиболее масштабный подход из существующих популярных медиа-проектов о местах памяти современной России.

Сегодня – 27 нисана день Катастрофы. День памяти жертв Холокоста в Израиле.

Один из наших редакторов оказался в этот день в Тель-Авиве и увидел то, что всегда описывают как «замирание города».

Десять часов утра, Тель-Авив – шумный город (кажется, что даже более шумный, нежели Москва) на несколько секунд будто бы каменеет. Память врывается в повседневность и разрывает её, как её разрывает и сама травма. Двухминутная сирена звучит над всем городом, останавливаются люди, машины – любая жизнь. Начинается минута молчания.

Молчание не ограничено географическими рамками мемориала или музея, как мы привыкли. Оно охватывает весь Израиль– который сам, в некотором роде, является памятником Шоа.
На улицах нет плакатов или особенных визуальных маркеров (как, например, украшения к 9-ому мая в Москве). Трагедия остаётся тихой во всех смыслах. Потому что она остаётся в пространстве «живой памяти» и не нуждается в излишнем институциональном закреплении. Нет радости освобождения, лишь горе от случившегося. Пожалуй, это одна из немногих дат в Израиле, когда нет места радости.
Многие выходят на улицы, чтобы пройти через этот момент вместе – выходит такой ритуал коллективной коммеморации, необязательный, даже как «традиция», но, тем не менее, происходящий.
Сирену слышно во всех уголках и кофейнях, на улицах, в магазинах, во дворах – она пугает, как военная сирена, давая человеку приблизиться к эмоциональному опыту самой Катастрофы (насколько это, конечно, возможно).

Но даже в этот день, напоминающий нам об абсолютной ценности человеческой жизни, в Израиле происходят теракты.

[Шоа (ивр.) – катастрофа, Холокост, катастрофа европейских евреев]

Сегодня – 27 нисана день памяти Катастрофы и героизма европейских евреев.
День памяти жертв Холокоста в Израиле.

🕯️26.04 - День памяти погибших в радиационных авариях и катастрофах. День памяти Чернобыльской АЭС. 

26 апреля 1984 года произошло разрушение четвёртого энергоблока на Чернобыльской АЭС. Событие имело сокрушительные экологические последствия. О подробностях катастрофы: технических деталях, действиях советских властей и героическим действиям ликвидаторов написано много. Но Noise MC выпустил трек "26.04". 

"26.04" вышел не в этом году и изначально создавался в рамках баттла hip-hop.ru. А ещё три года назад вышел "клип", в котором "оживлены" документальные кадры. 

Сегодня возложение цветов к памятникам происходило во многих городах бывшего Советского Союза, в том числе достаточно большая церемония прошла и в Одессе.

Как проходит 9 мая в странах постсоветского пространства?

До недавнего времени мы даже не задумывались над этим вопросом. Но одна из авторов нашей редакции оказалась в Узбекистане в начале мая и материал родился сам.

Это не «День победы»

2 марта 1999 года в Узбекистане официально появилось новое название праздника - «День Памяти и Почестей». Такая мемориализация призвана отдать дань уважения вкладу узбекистанцев в разгром фашизма. Как говорят местные это «праздник светлой грусти, трепетного почтения, гордости, глубокой благодарности и уважения». Похожим путем пошли в Армении (там праздник называется «День победы и мира»).

Еще в прошлом году Министерство обороны Узбекистана объявило, что 9 мая военного парада в стране не будет, подчеркнув, что этот день связан не с риторикой победы, а с трепетной памятью о событиях прошлого. Аналогично отказались и от акции «Бессмертный полк».

Количество узбекистанцев, требующих в социальных сетях запретить в стране георгиевскую ленту и другую атрибутику российской интерпретации 9 мая, резко возросло. Узбекские власти заменили георгиевскую ленту, внедрив ленты в цветах государственного флага Узбекистана.

Согласно новым правилам дорожного движения, которые вступили в силу с 1 мая 2022 года, водителям запретили наносить надписи на автомобили и вешать самодельные стикеры и знаки. Это касается и символики 9 мая, включая знаки Z и V. Многие узбекистанцы приветствовали эти изменения.

Если вам интересны исследования, посвященные формированию атрибутов и ритуалов празднования 9 мая в России, советуем почитать эту статью.

Сегодня большинство стран постсоветского пространства отказываются от военных парадов и другой милитаристской символики, внедряя альтернативные перформативные практики, чтобы поддерживать память о событиях Второй Мировой войны.

Куда бежать, если случайно и впервые услышали про «коллективную память»?

На Ютюбе самый популярный ролик о «коллективной памяти» снял науч-поп блогер Ян Топлес и собрал за 7 месяцев почти 5 миллионов просмотров. Но ролик этот скорее популярный, чем научный.

1. В нем за чистую монету выдается множество странных концептов, не использующихся активно в научной дискуссии («групповой нарцисизм», «бессознательное коллективное вытеснение», «выученная беспомощность» и тд ).

2. Авторский коллектив заимствовал многие примеры и рассуждения из нашумевшей книги Николая Эппле «Неудобное прошлое», но никак не сослался на источники заимствования.

3. Из видео зритель не узнает, кого из ученых и исследователей нужно читать и знать, чтобы углубиться в исследованиях памяти.

Вместо этого советуем вам три видео и один текст, которые действительно помогут разобраться в теме:

В первом видео Борис Степанов делает экскурс в традицию изучения «памяти», обрисовывает основные позиции отцов-основателей дисциплины и рассказывает, как с этими сюжетами работают современные исследователи, особенно, в городских исследованиях.

Вторым видео мы предлагаем посмотреть одну из мини-лекций на "Постнауке" Оксаны Мороз, которая стала самымой медийной и узнаваемемой исследовательницой о пересечении темы памяти и цифровых трансформаций и практик памяти в интернете

Исследования памяти часто пересекаются с темой политики и политических решений, из-за чего даже возникла формулировка "политика памяти". О таком политологическом взгляде на память доступно рассказывает Ольга Малинова снова на постнауке.

Совсем недавно на портале "Perito" вышел материал, в котором автор, связанный с нашей редакцией, разбирался с разными способами использования понятия "коллективная память" от научных до политических дискуссий.

Пару лет назад несколько человек из нынешней команды «на память» детали подкасты-интервью с молодыми гуманитарными учеными. Для одного из так и не вышедших выпусков подкаста мы съездили в Питер, чтобы записать интервью с редакцией тогда только начинавшегося журнала «Своими словами». Но нас подвела наша неопытность и ее следствие - брак по звуку - выпуск так и не был выпущен, хотя разговор получился долгим и насыщенным.

В отличие от того подкаста, журнал «Своими словами» продолжил жить, и сегодня у него вышел пятый выпуск, посвященный памяти и эго-документам. Особенно, на наш взгляд, важно, что в нем есть не только работы начинающих исследователей, но и перевод важной работы профессор_ки Гете института во Франкфурте Астрид Эрл, в которой теоретически связывается проблема культурной (коллективной/исторической) памяти и литературы.

А еще у Ирины, одной из основательниц журнала, запускается совместный с Ариной, автором канала «Мемори и другие стадиз», проект по летнему чтению как раз таки художественной литературы, посвященной вопросам памяти.

Присоединиться к проекту можно по ссылке.

Алейда Ассман. Новое недовольство мемориальной культурой

В своей книге историк и теоретик культурной памяти Алейда Ассман рассматривает понятие мемориальной культуры и способы работы с ней в современном немецком обществе. Подвергая скрупулезному анализу различные ее аспекты, автор полемизирует с тенденцией, ставящей под сомнение ценность той мемориальной культуры, которая начиная с 1970–1980-х годов была доминирующим способом работы с прошлым. Поводом для этого усиливающегося «недовольства» стало превращение травматической истории страны в предмет политического и экономического торга. С любезного разрешения издательства «Новое литературное обозрение», выпустившего перевод книги, публикуем главу «Нарушенное молчание — телесериал “Наши матери, наши отцы”», где рассказывается об одной «художественной попытке» проработки национальной травмы.