Знаменитое зернохранилище Кейптауна когда-то использовалось для хранения и сортировки кукурузы со всей Южной Африки. Но с появлением контейнерных перевозок огромный кусок бетонной инфраструктуры был выведен из эксплуатации и нуждался в новой цели🎯
Решение студии состояло в том, чтобы вырезать большое центральное пространство из ячеисто-бетонной конструкции, чтобы сформировать главное социальное пространство, которое неожиданно раскрывает исходные пересекающиеся геометрии. Затем трубы по периметру были существенно урезаны и превращены в пять этажей галерей для постоянных и временных выставок.
Готовые резные трубки над пространством атриума пропускают дневной свет сквозь толстые слои многослойного стекла, украшенные узором по заказу западноафриканского художника Эль Локо.
Готовые резные трубки над пространством атриума пропускают дневной свет сквозь толстые слои многослойного стекла, украшенные узором по заказу западноафриканского художника Эль Локо.
КНИГИ АРХИТЕКТОРА
Немецкий архитектор Рудольф Волтерс оказался в СССР уже на закате эпохи «иностранных специалистов». Она началась в 1927 г., когда стало ясно, что без массированного импорта в СССР иностранных промышленных технологий невозможно намеченное Сталиным быстрое строительство тяжелой и военной промышленности.
В Германии работы для архитекторов в это время практически не было, а в советскую Россию, кроме обещанных грандиозных проектов, тянуло любопытство. Там работали сотни иностранных инженеров и техников разных специальностей.
Волтерс был тогда архитектором-функционалистом.
Против конструктивизма, который был вплоть до весны 1932 г. советским государственным стилем, Волтерс ничего не имел, а над сталинским классицизмом, который был введен как раз к моменту приезда архитектора в СССР, откровенно издевался.
Книга Волтерса чрезвычайно интересна как минимум в двух отношениях.
Во-первых, это подробное и вдумчивое описание того, как жили и работали советские люди в начале тридцатых — в эпоху, о которой сохранилась крайне мало документальной информации.
Во-вторых, Волтерс в своей книге, сам того не зная, приоткрыл завесу над одним из самых таинственных, засекреченных и важных моментов истории советской архитектуры и советской экономики
Немецкий архитектор Рудольф Волтерс оказался в СССР уже на закате эпохи «иностранных специалистов». Она началась в 1927 г., когда стало ясно, что без массированного импорта в СССР иностранных промышленных технологий невозможно намеченное Сталиным быстрое строительство тяжелой и военной промышленности.
В Германии работы для архитекторов в это время практически не было, а в советскую Россию, кроме обещанных грандиозных проектов, тянуло любопытство. Там работали сотни иностранных инженеров и техников разных специальностей.
Волтерс был тогда архитектором-функционалистом.
Против конструктивизма, который был вплоть до весны 1932 г. советским государственным стилем, Волтерс ничего не имел, а над сталинским классицизмом, который был введен как раз к моменту приезда архитектора в СССР, откровенно издевался.
Книга Волтерса чрезвычайно интересна как минимум в двух отношениях.
Во-первых, это подробное и вдумчивое описание того, как жили и работали советские люди в начале тридцатых — в эпоху, о которой сохранилась крайне мало документальной информации.
Во-вторых, Волтерс в своей книге, сам того не зная, приоткрыл завесу над одним из самых таинственных, засекреченных и важных моментов истории советской архитектуры и советской экономики
В обычное рабочее утро предлагаем прочитать отрывок с описанием первого рабочего в Новосибирске дня немецкого архитектора почти 80 лет назад.
«...Утром седьмого июня, на следующий день после моего прибытия в Новосибирск, я явился в сопровождении венгерского коллеги к месту работы. На боковой улице, то есть на разъезженной песчаной дороге, находилось пятиэтажное скучное здание, наполовину еще незаконченное.[16] По деревянной временной лестнице поднимаемся на второй этаж, где находится проектный отдел строительства сибирской железной дороги. Шеф отдела, 35-летний инженер, принимает меня по-дружески. Мой венгр, который приехал на три месяца раньше, но уже немного понимает и говорит по-русски, служит переводчиком. Сначала необходимо выполнить массу формальностей, выдаются анкета за анкетой, пишутся «бумажки» и суются мне в руки. Я получаю продуктовую книжку, по которой могу покупать в магазине, предназначенном для иностранцев. Этот магазин находится на Красном проспекте. Перед входом стоит часовой с винтовкой с примкнутым штыком, так же как перед многими другими домами. Здесь я могу купить все и ничего: обувь и одежду, но, к сожалению, только немногих определенных размеров, граммофон, но без пластинок и иголок, продукты по предназначенным для меня нормам, молоко и яйца — если они там случайно окажутся. В одном углу лавки стоит шкаф с кубками и фарфором, как будто в тире. В центре помещения — круглый стол с красным плюшевым диваном и креслами, где всегда сидят два-три пьющих пиво специалиста. Над прилавком большой плакат с немецкой надписью: «Ленин живет в сердцах каждого честного рабочего».
«...Утром седьмого июня, на следующий день после моего прибытия в Новосибирск, я явился в сопровождении венгерского коллеги к месту работы. На боковой улице, то есть на разъезженной песчаной дороге, находилось пятиэтажное скучное здание, наполовину еще незаконченное.[16] По деревянной временной лестнице поднимаемся на второй этаж, где находится проектный отдел строительства сибирской железной дороги. Шеф отдела, 35-летний инженер, принимает меня по-дружески. Мой венгр, который приехал на три месяца раньше, но уже немного понимает и говорит по-русски, служит переводчиком. Сначала необходимо выполнить массу формальностей, выдаются анкета за анкетой, пишутся «бумажки» и суются мне в руки. Я получаю продуктовую книжку, по которой могу покупать в магазине, предназначенном для иностранцев. Этот магазин находится на Красном проспекте. Перед входом стоит часовой с винтовкой с примкнутым штыком, так же как перед многими другими домами. Здесь я могу купить все и ничего: обувь и одежду, но, к сожалению, только немногих определенных размеров, граммофон, но без пластинок и иголок, продукты по предназначенным для меня нормам, молоко и яйца — если они там случайно окажутся. В одном углу лавки стоит шкаф с кубками и фарфором, как будто в тире. В центре помещения — круглый стол с красным плюшевым диваном и креслами, где всегда сидят два-три пьющих пиво специалиста. Над прилавком большой плакат с немецкой надписью: «Ленин живет в сердцах каждого честного рабочего».
Отрывок с описанием задач, которые стояли тогда перед архитекторами и инженерами Новосибирска: «Я разрабатывал со своей группой два проекта. Одним был поселок при учебном институте, приблизительно на 10 000 жителей.
Там, где Красный проспект Новосибирска растворялся в степи, уже была выстроена часть Сибирского института железнодорожных инженеров. Совершенно случайно, как и это сооружение, неподалеку были поставлены три пятиэтажных жилых здания для студентов, и теперь следовало выполнить проект застройки всего участка, со всеми зданиями, которых еще не было, и которые предполагалось возвести в течение второго пятилетнего плана. ...
Нужно было спроектировать оставшиеся здания института, общежитие для женатых студентов, для неженатых, которые тоже встречались, для персонала, для профессоров и ассистентов; для всех жителей — клуб, кино, столовую, больницу, магазин, баню, прачечную, стадион, детский сад, ясли, начальную школу, хозяйственные постройки, административное здание, котельную, пожарную часть, — короче все, что требуется для полностью автономного и самоуправляющегося поселка.
Второе задание было похожим, но оно было тем интереснее, что программу для проекта я тоже разрабатывал сам. Около большого паровозоремонтного завода и сортировочной станции недалеко от Новосибирска нужно было расселить в небольшом городке 6800 рабочих с семьями. Этот поселок тоже предполагалось полностью построить в течение второго пятилетнего плана.»
Там, где Красный проспект Новосибирска растворялся в степи, уже была выстроена часть Сибирского института железнодорожных инженеров. Совершенно случайно, как и это сооружение, неподалеку были поставлены три пятиэтажных жилых здания для студентов, и теперь следовало выполнить проект застройки всего участка, со всеми зданиями, которых еще не было, и которые предполагалось возвести в течение второго пятилетнего плана. ...
Нужно было спроектировать оставшиеся здания института, общежитие для женатых студентов, для неженатых, которые тоже встречались, для персонала, для профессоров и ассистентов; для всех жителей — клуб, кино, столовую, больницу, магазин, баню, прачечную, стадион, детский сад, ясли, начальную школу, хозяйственные постройки, административное здание, котельную, пожарную часть, — короче все, что требуется для полностью автономного и самоуправляющегося поселка.
Второе задание было похожим, но оно было тем интереснее, что программу для проекта я тоже разрабатывал сам. Около большого паровозоремонтного завода и сортировочной станции недалеко от Новосибирска нужно было расселить в небольшом городке 6800 рабочих с семьями. Этот поселок тоже предполагалось полностью построить в течение второго пятилетнего плана.»
Анонсируем серию постов: «Конструктивно о конструктивизме»😎🤓
Конструктивизм - это философия. Художественная и архитектурная. Философия затронувшая архитектуру, скульптуру, графический, промышленный дизайн, театр, кино, танцы, моду и, в некоторой степени, музыку.
Конструктивизм оказал большое влияние на тенденции XX века, такие как движения Bauhaus и De Stijl, и так перебрался и в век XXI.
Конструктивизм - это философия. Художественная и архитектурная. Философия затронувшая архитектуру, скульптуру, графический, промышленный дизайн, театр, кино, танцы, моду и, в некоторой степени, музыку.
Конструктивизм оказал большое влияние на тенденции XX века, такие как движения Bauhaus и De Stijl, и так перебрался и в век XXI.
💡Проект башни Татлина состоит из двух наклонных металлических спиралей: высота башни 400 метров, наклон от нормали 23,5°.
Внутри спиралей располагались одно над другим вращающиеся здания разной геометрической формы.
🌀Механизмы приводили их в движение вокруг своей оси.
⏹Нижнее здание имело форму куба. Оно вращалось со скоростью одного оборота в год и было предназначено для законодательных собраний, конференций и съездов.
🔼Над ним находилось здание в форме пирамиды, вращающееся по оси со скоростью одного полного оборота в месяц и было предназначено для исполнительных органов Интернационала.
⏺Верхнее здание вращалось со скоростью одного оборота в день размещался информационно-справочный аппарат с информационным бюро, издательством и типографией, и телеграфом.
📺На одном из крыльев памятника предполагалось разместить гигантский киноэкран. Специальная система прожекторов должна была бы проектировать световой текст на облака.
👨🏻🚀Двойные стеклянные стены с вакуумом внутри должны были поддерживать комфортную температуру внутри помещений.
Внутри спиралей располагались одно над другим вращающиеся здания разной геометрической формы.
🌀Механизмы приводили их в движение вокруг своей оси.
⏹Нижнее здание имело форму куба. Оно вращалось со скоростью одного оборота в год и было предназначено для законодательных собраний, конференций и съездов.
🔼Над ним находилось здание в форме пирамиды, вращающееся по оси со скоростью одного полного оборота в месяц и было предназначено для исполнительных органов Интернационала.
⏺Верхнее здание вращалось со скоростью одного оборота в день размещался информационно-справочный аппарат с информационным бюро, издательством и типографией, и телеграфом.
📺На одном из крыльев памятника предполагалось разместить гигантский киноэкран. Специальная система прожекторов должна была бы проектировать световой текст на облака.
👨🏻🚀Двойные стеклянные стены с вакуумом внутри должны были поддерживать комфортную температуру внутри помещений.