Источники нашего канала сообщают, что выставка "Тарковский и Плавинский" в "Новом пространстве" Театра наций не закрылась на этой неделе, как планировалось — а продолжит работу до конца августа; что ж, повод сказать о ней два слова. Режиссер Тарковский и художник Дмитрий Плавинский были почти ровесниками и вращались более-менее в одних и тех же кругах, но знакомы не были; их пересечение — воля куратора, а не факт их биографии. Выставка совсем небольшая, на первом этаже фотографии Тарковского 60-70-х (какой же он был денди), на втором — работы Плавинского и большие видеопроекции из "Андрея Рублева", и в подвале - видеоинсталляция и документы об истории создания "Рублева". Если попытаться сформулировать самым грубым образом, в чем тут сходство — оба занимались поисками сакрального, сверхценного, вечного в самую неподходящую для этого эпоху: осколки священных тайн, черепки древних цивилизаций, непостижимые сигналы из глубин вселенной, культура, растворяющаяся в природе. Сейчас эпоха снова неподходящая, и вжиться в это мироощущение крайне сложно — и поэтому, конечно, хотелось бы, чтоб на выставку пришло как можно больше народу, но смотреть ее лучше в одиночестве. И еще одна деталь: на втором этаже, где картины и видеопроекции, играет по кругу фа-минорная прелюдия Баха из "Соляриса", а поверх нее пущен специально сделанный аудиоколлаж — лесной шум, пение птиц, отдаленный звон колоколов, невесть откуда взявшийся вибрафон, похоже на инструментал в конце альбома "Гражданской обороны" — и да, так можно что-то почувствовать.

Вот это здорово: сгоревшее здание ИНИОНа будут восстанавливать в оригинальном виде; кажется, первый случай, когда брежневская архитектура / советский модернизм воссоздаётся (а значит, и воспринимается) как историческая ценность http://www.theartnewspaper.ru/posts/4740/

Новый Laibach: все тексты на последнем альбоме, как известно, взяты из книги "Так говорил Заратустра"; это видео представляет собою сильно сокращённую (и освещенную лучами утренней зари) версию главы "Перед восходом солнца": "О небо надо мной, чистое, глубокое! Бездна света! Созерцая тебя, я трепещу от божественных желаний. Броситься в высоту твою — в этом моя глубина! Укрыться в чистоте твоей — в этом моя невинность!" https://youtu.be/b39CfCN2bNE

Интереснейшая статья Ильи Кукулина "Периодика для ИТР" о журналах "Наука и жизнь", "Техника - молодежи" и "Знание - сила" и мировоззрении позднесоветской научно-технической интеллигенции; текст, в каком-то смысле продолжающий линию книги Алексея Юрчака "Все было навсегда, пока не кончилось" и не менее впечатляющий. Научно-популярные журналы были основаны в 30-е, в околовоенное время они пишут в основном о научных достижениях, которые могут пригодиться на производстве. С началом оттепели Хрущев делает ставку на фундаментальную науку, вузы резко увеличивают набор на инженерные специальности, а журналы о науке начинают писать не столько о "полезном", сколько об "интересном", развивая творческий горизонт молодых ученых. Помимо статей о кибернетике или физике элементарных частиц, появляются тексты о парапсихологии, древних контактах с инопланетянами или пограничных состояниях сознания, в 1965 году "Знание - сила" публикует переводную американскую статью о влиянии ЛСД на человеческий мозг. В огромных количествах печатается фантастика — от Ефремова и Стругацких до Брэдбери, Хайнлайна и Артура Кларка. Важную роль играют рубрики "Маленькие хитрости" и "Хозяйке на заметку": считается, что читатели, уносясь воображением в далекие миры, должны справляться с бытовыми трудностями с помощью смекалки и нехитрых технических приспособлений, и даже находить в этом известный драйв. Непредсказуемым, помимо будущего, становится прошлое: первый зам главреда "Техники - молодежи" Щербаков пишет книги о том, что древние славяне жили в Палестине до семитов и в Двуречье до шумеров, главный редактор того же "ТМ" Вадим Захарченко входит в ближний круг Ильи Глазунова и обсуждает с ним историю древних ариев, (в 1984-м году Захарченко снимут с должности, он начал публиковать роман Артура Кларка, не заметив, что все герои-космонавты в нем носят фамилии советских диссидентов — Сахаров, Якунин, Марченко и т д). Фактически журналы для ИТР, параллельно с популяризацией науки, переносят в СССР идеологию нью-эйджа с ее интересом ко всему странному и необъяснимому. Фактически научпоп-журналы создают альтернативу стратегии шестидесятников — для последних движение в будущее было невозможно без осмысления исторических ошибок и травм, но в мире ИТР-журналов этих травм как бы не существует: энергия исторического движения создается многообразием воображаемых и проектируемых миров, а с несовершенствами советского строя можно справиться с помощью отвертки и смекалки, не претендуя на переустройство общества. Заодно журналы как бы встраивали в сознание читателей фильтр, который пропускает идущее с Запада "интересное" и задерживает "идеологически чуждое": "можно было заимствовать «технические достижения» или мысленные эксперименты, осуществленные в произведениях фантастов, и представлять их как интересное приращение жизненного мира советского ИТР – и не обращать внимания на «западные», или, точнее, внесоветские общественные или моральные категории". Эта идеология пережила даже распад СССР: отказавшись от осмысления исторических травм, бывшие ИТР с увлечением занялись конспирологией и альтернативной историей: статьи про заговор рептилоидов или книги Фоменко-Носовского — прямые наследники рубрики "Антология таинственных случаев" из "Техники - молодежи". http://nlobooks.ru/node/8614

Посмотрел румынский фильм Bacalureat (точнее всего было бы перевести это как "ЕГЭ") режиссера Кристиана Мунжу, который снял когда-то "4 месяца, 3 недели и 2 дня" — фильм был в прошлогоднем каннском конкурсе, но у нас в прокат не выходил (зачем нам чужой "Левиафан", если свой никому не нравится). Это такая психодрама про сделки с совестью, похожая чем-то на прозу Трифонова — такая же сдержанная и безысходная — и вместе с тем исследование того, как работает коррупция на низовом уровне; фильм не мешало бы посмотреть некоторым фанатам ФБК, для которых коррупция — это когда Медведеву дворец построили, а все, что происходит на мелком бытовом уровне, не считается. Главный герой — вполне добропорядочный врач, по некоторым намекам можно понять, что он вернулся в Румынию после падения Чаушеску, по некоторым деталям можно судить, что он вопреки общепринятым правилам не берет от пациентов конверты и вообще ведет себя честно. У него есть жена в депрессии, любовница, которая требует определенности, и умница-дочка, которая вот-вот сдаст экзамен и уедет учиться в Лондон. В день перед экзаменом неизвестный приставляет ей нож к горлу и тащит на стройку, ничего особо криминального не происходит, но дочка в ужасе и панике, баллов она не добирает, и приходится звонить "нужным людям", чтоб они "разрулили ситуацию". Разумеется, все понимают, что это исключительный случай, что так сложились обстоятельства, и все это делается с самыми лучшими целями — вытолкать детей из мира пятиэтажек, всеобщей депрессии и принципа "не подмажешь, не поедешь" туда, где верховенство закона и белки в Кенсингтонском саду. Но в результате все лишь сильнее увязают в этом болоте, да и детям Кенсингтонский сад такой ценой оказывается не нужен. И еще над всем висит ощущение угрозы, опасности — где-то за ширмой сидят всевидящие силовики в ожидании, пока ты оступишься и с тобой можно будет делать все, что угодно, и про любую неприятность кажется, что она неспроста, что это расплата за предыдущий компромисс, давно запрятанный под ковер (или неготовность на него идти). Знакомая картина, не
правда ли. Вообще, судя по фильму, у всех стран восточного блока похожая судьба, и даже музыка на выпускном играет такая же; единственное, чем отличаются герои Мунжу — они (ок, некоторые из них) еще видят, что эта ситуация противоестественна, и верят, что дети могут жить иначе. Чтобы закольцевать историю про компромиссы — фильма нет ни на одном легальном сервисе, приходится скачивать его известно где, уговаривая себя, что это во благо, и другого пути нет, а интернет должен быть свободным.

Да, и еще: включил утром радио, оказывается, румыны теперь наш главный враг. Есть такая прекрасная фигура речи на новостных радиостанциях, когда ведущий спрашивает у эксперта — "Как Россия должна отреагировать на оскорбительную выходку румынских властей?" или там, "Как Румыния должна отреагировать на оскорбительный твит Рогозина?", Сразу представляется секретный бункер под Бухарестом, у радиоприемника собрались военные, все в бранзулетках, некоторые достали ручку и блокнот — и замерли в нетерпении, когда же Проханов, Шендерович и Максим Шевченко объяснят наконец, как они должны отреагировать.

Inliberty выложили расшифровку лекции Екатерины Шульман о том, почему в России снова полюбили Сталина — и к удивлению собравшихся, Шульман изящнейше, с графиками и результатами опросов в руках, доказывает, что никто Сталина особенно не полюбил. Памятники и переименования в честь вождя — всегда инициатива начальства, представление о том, что народ тайком молится на Сталина, навязываются самим начальством — чтобы показывать народу, как он ужасен и ни на что сам не способен, запугивать его либеральную часть и подбадривать тех, кто на Сталина действительно молится. "Если пытаться выделить некое общественное мнение, некое общее представление о ценностях, разделяемых жителями России... мы увидим общество, конформное, довольно пассивное, не очень готовое выражать свое мнение, но тем не менее, не агрессивное, не кровожадное и совершенно не мечтающее об установлении в России авторитарного правления. Для того, чтобы таким социумом управлять недемократическими методами, нужно представлять его в ложном виде, нужно ввинчивать ему в голову флажок со Сталиным, чтобы потом показывать на него же пальцем и говорить: «Смотрите, какие они» http://www.inliberty.ru/blog/2631-Navyazannaya-lyubov

Жанна Моро умерла

Посмотрел еще один румынский фильм из прошлогодних Канн — "Сьераневада" Кристи Пуйю, и это грандиозно (извините за позавчерашние новости, но подозреваю, что из живых людей это кино видели только Антон Долин и Борис Нелепо, а они этот канал не читают). Большая семья собирается на поминки, все ходят из комнаты в комнату, ссорятся, спят, смотрят ролики на ютьюбе, обсуждают коммунистов, церковь, Обаму, Путина, конспирологические теории, кто устроил 11 сентября — и никак не могут усесться за стол. Все это длится три часа, ничего, что могло бы составить мало-мальскую интригу, не происходит, камера на уровне человеческого роста мается между кухней и прихожей, как дальний родственник, которому не хватило стула, оторваться невозможно. Первые сорок минут не можешь понять, кто кому кем приходится, и это страшно раздражает, через два часа все они родные, ближе к финалу за ними как будто раскрывается горизонт; совершенно чеховская история — люди сидят и пьют вино, а сквозь них проходит время. И опять: не знаю, с кем из бывших братских народов мы не будем братьями, но с румынами мы точно одна семья: те же разговоры, те же гарнитуры с полировкой, такие же скандалы за место на парковке, та же теснота и неприкаянность, и все это родное, и вычеркнуть это из себя невозможно. Поразительное кино. И еще подозреваю, что двадцать лет назад на него стояли бы очереди в Киноцентр — а сейчас их, мягко говоря, не наблюдается; пожалуй, фильм в том числе и об этом.

Еще одна традиционная рубрика этого канала, помимо восхваления румынского кино — воспевание французской поп-музыки. Еще одна новая девушка по имени Эмманюэль де Эрикур (сокращенно EDH). Вот почему в музыкальных сервисах невозможно пользоваться тегами и рекомендациями? Потому что для них "электроника" — это и Psychic TV в 1987 году, и какие-нибудь диджеи Козлоff и Ослоff в 2017-м. EDH — электроника скорее в первом смысле. Первый клип смотреть невозможно, извините, его делали какие-то безрукие аниматоры, которых не взяли в студию "Пилот", второй получше, там по крайней мере девицу показывают, хоть ей и невесело.

Сегодня вечером в Музеоне пройдёт небольшая, но наверняка содержательная дискуссия о состоянии современной музыки с участием Александра Горбачева, Артёма Макарского, Юрия Катовского и меня. Поскольку сам я в этом состоянии давно ничего не понимаю, надеюсь почерпнуть много интересного, приходите и вы. Начало в 19.00, предварительная регистрация по ссылке. https://metod.timepad.ru/event/532315/

Анатолий Васильев пишет о Серебренникове: "Я все ждал, сбудется ли предсказание Чехова о 22 августе. Вот оно и случилось!". 22 августа - заранее назначенный день торгов, на которых будет продан вишнёвый сад. "Для каждого из нас настанет свое 22 августа, день расплаты, день разлуки, но мы противимся его грозящей тени и усердно его отодвигаем" (Юлий Айхенвальд, "Лица русских писателей"). Серебренникова задержали в ночь на 22 августа.

Слова "Когда я слышу слово "культура", я хватаюсь за пистолет" принадлежат НЕ Геббельсу. Это фраза (впрочем, Геббельсу она действительно понравилась) из пьесы нацистского драматурга Ганса Йоста, их произносит в суде Альберт Шлагетер, герой сопротивления французам, захватившим в 1923 году Рур. Реальный Шлагетер ничего про культуру не говорил, но будучи на скамье подсудимых, произнёс другую примечательную фразу: "Будь тем, кем ты хочешь, но имей мужество быть тем, кем ты хочешь быть, до конца" (из комментариев Никиты Елисеева к книге Себастьяна Хафнера "История одного немца")