Многое объясняющая картинка о сферах распространения главных мировых языков — и о том, сколько людей в мире на каком языке разговаривает. Помнится, Путин в более спокойные годы говорил, что Россия должна догнать Португалию по объему ВВП, оказывается, и по части языкового покрытия португальский — наш главный (и уже, видимо, не очень досягаемый) ориентир

и еще к сегодняшней дате, утащил из фб Адагамова: Леонид Парфенов и Александр Башлачев в жюри фестиваля "Ритмы молодости в борьбе за мир", Череповец, 1984

Небольшой камин-аут: канал в телеграме я завел во многом потому, что здесь можно писать об академической музыке, не сгорая от стыда за собственный дилетантизм. Ну то есть, я понимаю, что по сравнению с Юлией Бедеровой и Катей Бирюковой я никто и звать меня никак, поэтому если здесь появляется ссылка на что-то консерваторски-филармоническое — это скорее такое пуш-уведомление, “вот что в мире происходит”, а за компетентным объяснением лучше обратиться к специалистам. Итак, вот что в мире происходит: в прошлом декабре объявил об уходе со сцены Николаус Арнонкур, один из основателей аутентичного исполнительства, а сейчас вышел его прощальный диск — прошлогодняя концертная запись 4 и 5 симфонии Бетховена с главным ансамблем всей его жизни Concentus Musicus Wien, основанным аж в 1953 году. Это Бетховен, сыгранный на исторических инструментах и, как водится, переосмысленный: про всем известную 5-ю Арнонкур писал недавно, что ее двести лет понимают неправильно — это не размышление о том, как “судьба стучится в дверь”, а хроника восстания масс. И впрямь, Concentus Musicus местами звучит здесь почти как уличный оркестр, резко и порывисто, это хрестоматийный музыкальный текст, пересказанный чуть более грубым и эмоциональным языком, это запись 85-летнего дирижера, который отказывается тихо уходить в кулисы, а вместо этого распахивает наотмашь все двери, а там солнце, и птицы поют. Что до восстания, для Арнонкура это не просто сюжет из учебника истории: он правнук австрийского эрцгерцога, его полное имя — граф Иоганн Николаус де ла Фонтен и д’Арнонкур-Унферцагт, его работа с партитурами — не просто академические изыскания, а можно сказать, опись фамильного наследия. Кстати, книга Арнонкура “Музыка языком звуков. Ключ к новому пониманию музыки” давно переведена на русский; к ней и отсылаем всех, кому это зачем-то нужно. https://itun.es/ru/Js7z_

Сегодня довольно сумбурный день, поэтому выступлю в лёгком жанре: вот относительно новая песня Сии, которая прошла мимо меня, но теперь догнала и зацепила. Как и в случае "Chandelier", легкий по всем параметрам поп-номер (на этот раз прям совсем легковесный), который за счёт незаметных нюансов - и в силу того, что голос Сии местами схож тембром с циркулярной пилой - превращается в какое-то гордое и презрительное "нате!". Даже присутствие хмыря с Ямайки не особо дело портит (хотя лучше было бы хмыря зачистить). Содержание укладывается в одну строку: денег нет, а я танцую; ну и видео по-хорошему зловещее, посмотрите http://youtu.be/nYh-n7EOtMA

Фотограф Никифоров 29 лет от роду объездил всю Украину и собрал архив фотографий советской мозаики — порядка тысячи снимков. Работы местами потрясающие (обратите внимание на мозаику из харьковского дворца спорта), местами как везде, и больше всего расстраивает даже не то, что всему этому великолепию скоро конец, а что Россия большая, никакого фотографа-энтузиаста не хватит, и от наших советских артефактов даже архива снимков, скорее всего, не останется https://birdinflight.com/ru/vdohnovenie/fotoproect/pixel-art-mozaiki-sovetskoy-ukrainy-v-proekte-evgeniya-nikiforova.html

Написал для "Коммерсантъ-Weekend" про XX съезд КПСС, к 60-летию доклада Хрущева http://kommersant.ru/doc/2912911

Харпер Ли жалко, но вот Эко — Эко был совсем родной. Роза есть роза есть роза есть роза, слепой библиотекарь Хорхе, погоня в книгохранилище, второй том “Поэтики” Аристотеля. А потом — карта тамплиеров, 180-й меридиан, 14 признаков фашизма, царство Пресвитера Иоанна, новое средневековье, в конце концов. Он водил за собой по зачарованным странам, он увидел в постмодерне не интеллектуальную игру, а квест по тайным комнатам с сокровищами, накопленными Европой за тысячи лет, он ставил диагноз всем эпидемиям, которые косят современников тысячами — догматизм, фанатизм, конспирология, спекуляция на “чувствах верующих”; он, как мог, их лечил. Ему ужасно повезло в России — он был с любовью и пониманием переведен и вовремя прочитан. Он был сам какой-то вечный — со своей бородой, неизменной сигаретой и лукавой искрой в глазах. Ну что тут скажешь. Роза при имени прежнем, с нагими мы впредь именами. https://www.youtube.com/watch?v=rMSOvDAyH5c

Ну и еще, как не вспомнить: "Постмодернистская позиция напоминает мне положение человека, влюбленного в очень образованную женщину. Он понимает, что не может сказать ей "люблю тебя безумно", потому что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает), что подобные фразы — прерогатива Лиала. Однако выход есть. Он должен сказать: "По выражению Лиала, люблю тебя безумно". При этом он избегает деланной простоты и прямо показывает ей, что не имеет возможности говорить по-простому; и тем не менее он доводит до ее сведения то, что собирался довести, - то есть что он любит ее, но что его любовь живет в эпоху утраченной простоты. Если женщина готова играть в ту же игру, она поймет, что объяснение в любви осталось объяснением в любви"

Хорошую история в фб у Валерия Шубинского: он встретил Эко в конце 90-х на конференции в Питере, говорит — у вас в "Маятнике Фуко" есть примеры абсурдных научных тем, например, "Цыганское градостроительство", так вот, в Молдавии есть цыганские города. А Эко отвечает — ну это я уже не первый раз облажался, там еще есть "Революционные институции", так вот, я потом уже узнал, что в Мексике правящая партия называется "Революционно-Институциональная"

В продолжение разговора об образованных женщинах: оказывается, существует специальный термин для обозначения людей, которые любят читать лежа в кровати. И называется это так

Либрокубикуларист! Не жук лапкой.

Паблик магазина "Фаланстер" в вк целый день выкладывает фрагменты из текстов Эко, один другого лучше. Последний не могу не утащить; а сам паблик вот здесь, подпишитесь, не пожалеете http://vk.com/public30401645

Эклога классикам

Меня уверяют, что в нынешний период книжного кризиса хорошо продаются античные классики. И не только недорогие издания в бумажной обложке, но и роскошные, в футляре. И не только первого ряда, как Платон, но и второго, как Цицерон. А поскольку расходятся и сочинения материалистов, таких как Эпикур, и пантеистов вроде Плотина, это никак нельзя связать ни с ростом влияния правых, ни с оживлением левых. Стало быть, можно сказать, что издатели, улавливающие чаяния публики, сообразили, что в момент крушения и переоценки всех ценностей читателям нужно что-то надежное? Потому что классик — это автор, которого много переписывали (особенно в те времена, когда это приходилось делать от руки), который столетиями побеждал инерцию времени и не поддавался голосам сирен забвенья. Среди них попадаются авторы, которые не стоят потраченного на них пергамента, тогда как другие, возможно — величайшие, оказались обречены на вечное небытие; но в целом, статистически, человеческое сообщество действует, сообразуясь со здравым смыслом, и велика вероятность, что автору, которого мы сейчас причисляем к классикам, до сих пор есть что нам сказать.
Вторая причина — в том, что в периоды кризиса нам грозит опасность позабыть, кто мы есть. Сегодня классик не просто говорит нам о том, что думали в отдаленные времена, но позволяет понять, почему мы и сейчас думаем таким же образом. Читать античного автора — все равно что психоанализировать современную культуру: находить в ней следы, воспоминания, схемы, «первичные сцены»... «Ах вот оно что, — восклицаем мы, — теперь понимаю, почему оно так или почему кто-то хочет, чтобы мы считали так: все началось с той самой страницы, которую я сейчас читаю». И оказывается, что мы все аристотелевцы, или платоники, или
августинианцы, — в зависимости от того, каким образом мы организуем свой опыт. Или от того, какие ошибки мы при этом совершаем.
Чтение классиков — это возвращение к корням. Корни часто ищут не из ностальгии по чему-то уже известному, а из смутного чувства нехватки какого-то неизвестного истока. Урожденный американец, который неожиданно испытывает потребность вернуться (а на деле — впервые отправиться) в страну своих дедов, предпринимает этот вояж, движимый виртуальной ностальгией. Каждый читатель, принимающийся за
классиков, — тот американец, натурализовавшийся много поколений назад, которому вдруг становится необходимо узнать нечто о своих предках, обнаружить их присутствие в своем собственном складе ума, жестах, чертах лица.
Другая приятная неожиданность — зачастую античные авторы оказываются более современными, чем мы сами. Меня всегда приводят в смятение некоторые лишенные культурных корней заокеанские мыслители, которые не приводят в библиографиях книги, если они изданы не в последнее десятилетие, развивают какую-то мысль — и зачастую делают это плохо, потому что не подозревают, что эта же мысль уже была развита лучше тысячу лет назад (или тысячу лет назад была показана ее бесплодность).
Только что у меня в руках оказалась книга святого Августина «Учитель и слово (Августин для друзей)» издательства «Рускони», с параллельным текстом, под редакцией Марии Беттетини. В ней четыре трактата, из которых я рекомендую прочитать „De Magistro“ («Об учителе»). Можно было бы сказать, что он напоминает лучшие страницы Витгенштейна, если бы Витгенштейн не напоминал лучшие страницы Августина. В трактате описывается, как из обыкновенной прогулки с собственным сыном Адеодатом (да-да, прежде чем заделаться святым, он кое-что смастерил) отец-учитель сумел извлечь целую череду блестящих суждений о том, что значит «говорить». Я говорю «из прогулки», а не просто «во время прогулки», потому что сам телесный опыт пешего хода подсказывает Августину, как лучше объяснить назначение слов — посредством жестов, движений, ускорения и замедления шага... Когда
классик оказывается так близок к нам, остается только жалеть, что ты не читал его раньше.
Однажды ко мне пришел студент-философ и спросил, что ему следует читать, чтобы научиться хорошо мыслить. Я посоветовал ему «Опыт о человече

ском разуме» Локка. На вопрос, почему именно его, я отвечал, что если бы я оказался в другом расположении духа, то с таким же успехом мог посоветовать ему взамен какой-нибудь диалог Платона или «Рассуждение о методе» Декарта. Но поскольку ведь надо откуда-нибудь начинать, в лице Локка мы видим господина, который хорошо мыслил и доброжелательно беседовал с друзьями, не используя сложных слов. Тогда он спросил, пригодится ли это ему для одного конкретного исследования, которым он сейчас занят. На это я ему отвечал, что это ему пригодится, даже если он в дальнейшем будет торговать подержанными машинами. Он просто познакомится с человеком, с котором стоит познакомиться. Вот для чего нужно чтение классиков.

1993

Пишут, что умер Мирослав Немиров. Светлая память. http://youtu.be/6fQ6NtdLzq0