Из разных источников пришли новости о том, что умерли Теодор Ильич Ойзерман и Василий Васильевич Соколов — чуть ли не в один день, два зубра философского факультета МГУ. Оба учились в ИФЛИ, оба воевали, Соколов участвовал в битве под Москвой, Ойзермана контузило на Курской дуге, где то в промежутке, если верить ненадежным сетевым источникам, они могли встретиться на Воронежском фронте. Ойзерман выпустил бесчисленное количество вполне правоверных монографий по диамату и немецкой классике, при этом был научным руководителем Ильенкова и Мамардашвили и готовил к печати шеститомник Канта. Соколов занимался Лейбницем, Декартом и Спинозой, написал несколько учебников по зарубежной философии, по ним учились все. Он был моим научным руководителем, но по этой части мне похвастаться нечем. Однажды я заявился на заседание кафедры с книгой Эткинда "Хлыст", за что был нещадно им отруган — как можно тратить время на такую ерунду, когда столько важного не прочитано. Последний раз я видел Соколова на юбилее факультета в декабре 11-го, он вышел на сцену получать грамоту и произнес речь. Последние книги у обоих вышли в 14-м году, у Ойзермана это был пятитомник с итоговой работой "Амбивалентность философии", у Соколова — труд под названием "Философские страдания и просветления в постсоветской России". Ойзерману было 103 года, Соколову 97; пожалуй, это все, что нужно знать о возрасте счастья, секретах долголетия и по-настоящему здоровом образе жизни.

Есть такой отличный румынский фильм «12:08 к востоку от Бухареста» или «Было или не было»? (A fost sau n-a fost?) и был он снят в 2006 году в Румынии. Неспешное действие разворачивается незадолго до Рождества в неком маленьком, сером и забытом Богом румынском городке, с унылыми улицами и разбитым асфальтом. Единственное развлечение в этом городке – выпивка и петарды, которыми бросаются дети в окна и квартиры местных жителей.

В центре сюжета три человека: местный школьный учитель истории - пьяница и раздолбай, старичок, раньше развлекавший детей, наряжаясь в Деда Мороза, а также владельца местного телеканала, по совместительству – основного ведущего на этом канале. Журналист решает провести передачу, посвященную вопросу о том, произошла или нет 16 лет назад революция в их маленьком городке – то есть, вышли ли люди на площадь до того как Чаушеску бежал на вертолете или только после, когда свержение коммунизма уже было свершившимся фактом (Чаушеску покинул Бухарест в 12.08 22 декабря, поэтому это время и вынесено в название фильма).

Журналист начинает с безумной подводки, в которой упоминает Гераклита и Платона. Учитель истории сбивчиво рассказывает о том, как 22 декабря 1989 года он вместе с четырьмя коллегами пришел на площадь и кидался камнями в здание ЦК, после чего подрался с сотрудниками секуритате (местного румынского КГБ). Но главное, что все это происходило до 12 часов дня. В студию начинают звонить местные жители, которые начинают опровергать слова учителя и заявлять, что его не было ни на какой площади в тот день, а что он просто выпивал в баре весь вечер 21 декабря. Учитель раздражается, начинает истерически рвать бумажки, журналист смотрит на него со все большим скепсисом, пока в студию поступают все новые звонки: кто-то говорит, что хочет, чтобы они все провалились со своей революцией и что при Чаушеску было лучше, охранник здания ЦК говорит, что не видел никаких драчунов, а люди пришли уже после полудня.

Старичок, приглашенный в студию рассказывает долгую и трогательную историю о том, как в тот день он поссорился с женой, затем нарвал в Ботаническом саду магнолий (чтобы извиниться) и лишь потом увидел по телевизору выступление Чаушеску, который сначала пообещал по 100 лей каждому (и старичок даже начал строить на них планы с женой), а потом выяснилось что он свергнут и никаких 100 лей не будет. В конце концов передача заходит в логический тупик и в студию звонит женщина, которая говорит, что ее сын умер 23 декабря 1989 года в Бухаресте, но она хочет сказать не об этом, а о том, что на улице идет снег – большими белыми хлопьями, который надо увидеть сегодня, потому что завтра он превратится в грязь. Она поздравляет всех с Рождеством и прощается. Фильм заканчивается тем же, чем и начинается – долгими планами маленького румынского городка, на который падает снег.

Когда я вижу статью
Про то, что в стране бардак
Потому что народ здесь раб
И любой человек мудак,

И во всем виноваты гены,
Верней, генетический код,
Хромосома, что передаётся
Веками из рода в род,

То хочется взять колумниста
И за всю эту хреноту
Залить ему в горло дезоксирибо-
Нуклеиновую кислоту.

"Как-то в Ленинграде к Довлатову домой зашел брат Боря. Спросил у Норы Сергеевны, где Сергей. Та сказала, что сидит у себя и слушает Шостаковича. "С алкоголиками это бывает" — успокоил ее Борис" (Александр Генис, "Довлатов и окрестности")

К тому, что пишут в интернете, особенно в русскоязычном сегменте, нужно относиться с крайней осторожностью, даже если вам нужна всего лишь сказка о Красной Шапочке. Только что выяснила, что в Рунете полно публикаций, в которых под именем Шарля Перро опубликована не его сказка. Дело в том, что у Перро нет никаких спасителей-дровосеков (или охотников), которые вспарывают Волку брюхо и вытаскивают живых и невредимых Шапочку и бабушку. Эту концовку придумали братья Гримм примерно двумя веками позже.

Строго говоря, сказка Перро — вообще не о девочке и волке. И заканчивается она такими словами:

"Мораль: Дети, а в особенности привлекательные, хорошо воспитанные барышни, никогда не должны разговаривать с незнакомцами, потому что иначе могут стать обедом для волка. Я говорю «волк», но волки бывают разные. Иногда это очаровательные, тихие, вежливые, скромные, благодушные и милые волки, что преследуют молодых женщин дома и на улицах. И, к сожалению, именно эти волки — самые опасные из всех"

чтоб поддержать почин Путина и Булата, ударим по Бальмонту и мы

Полночной порою в болотной глуши
Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши.

О чем они шепчут? О чем говорят?
Зачем огоньки между ними горят?

Мелькают, мигают - и снова их нет.
И снова забрезжил блуждающий свет.

Полночной порой камыши шелестят.
В них жабы гнездятся, в них змеи свистят.

В болоте дрожит умирающий лик.
То месяц багровый печально поник.

И тиной запахло. И сырость ползет.
Трясина заманит, сожмет, засосет.

"Кого? Для чего? - камыши говорят,-
Зачем огоньки между нами горят?"

Но месяц печальный безмолвно поник.
Не знает. Склоняет все ниже свой лик.

И, вздох повторяя погибшей души,
Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.

Кажется, разрешилась одна из жутких необъяснимых загадок русской литературы: Максим Амелин и Виктор Куллэ установили по автографам Есенина, что в мучившей целые поколения строчке "Черного человека" "ей на шее ноги маячить больше невмочь" — так вот, в этой строчке нет никакой ноги! Вы только подумайте — это не нога! Правильный вариант — "на шее ночи"; Амелин публикует в фб рукопись, где Есенин отчетливо исправляет "ногу" на "ночь". У ноги нет шеи, это не нога, и ей на шее ночи маячить больше невмочь. Прям камень свалился с души. https://www.facebook.com/maxim.amelin.16/posts/1506784069353245

Вспоминается в связи с этим, как в одном из изданий "Родной речи" закралась опечатка в "Песне о буревестнике": глупый пингвин робко прятал тело ЖИРОЕ в утесах. Поскольку текст "Буревестника" учили как отче наш, а пингвин всегда привлекал особое внимание, поколения советских школьников выросли в полной уверенности, что у пингвИна может быть какое угодно тело, но у пИнгвина оно — именно что жирое.

"Если бы обезьяны придерживались традиций, мы бы сейчас здесь не сидели" (С.Шнуров)

"Что послушать?" - спрашивают нас читатели (на самом деле не спрашивают, а жаль). Вот хорошая группа Juniore - француженки, работают как раз в традиции, очередная отсылка к Франсуазе Арди и ей подобным девицам, только больше, чем обычно, серфа и общей лихости. Годаровская такая музыка. Ничего сверхъестественного - но свежо.

Жизнь перед Смертью -
как девочка перед женщиной.
Девочка Жизнь простодушна.
Цинична женщина Смерть.
Жизнь, по мненью Смерти,
заражена сантиментщиной.
Смерть лишена сантиментов -
попробуй умилосердь.
Старость, болезни, голод,
пули, ножи, веревки,
бомбы, стул электрический,
водка и луминал,
колеса автомобильные,
засасивающие воронки -
это оружие Смерти,
это ее арсенал.
Смерть то уколет душу
ржавой иглою сплетни,
то неудачами сдавит
горло, как будто петлей,
то заразит безволием -
страшным микробом смерти,
то перепилит совесть
надвое
пилой.
Что помогает Смерти?
Трусость, расслабленность духа,
Наши самообманы,
наши 'авось', 'как-нибудь'.
Смерть обмануть не стыдно.
Смерть - это старая шлуха.
Девочку Жизнь позорно
в чем-нибудь обмануть.
Не умирайте при жизни.
Не помогайте Смерти!
Смерть - королева снежная.
Xолоден ее плен.
Вы помогайте Жизни,
будто бы девочке Герде,
расталкивающей холод
яблоками колен.

Евтушенко умер

Юлия Яковлева, автор "Детей ворона" и "Краденого города", написала настоящий взрослый детектив; сейчас как раз такая погода, что не стыдно провести с ним весь день. Вполне сегодняшняя детективная интрига - патологии плюс искусствоведение - врисована в интерьеры начала тридцатых, True Detective встречает "Моего друга Ивана Лапшина". Мало того что это жутко интересно (вернее. жутко и интересно), здесь ещё на редкость чётко прописана фактура времени - там, где обычно молодцеватые оперативники в гимнастерках прогуливаются на фоне рабочего и колхозницы, у Яковлевой никакой романтики, сплошная тактильность - запахи коммунальной кухни, тяжесть отсыревшего сукна, ветер, туман и снег. И ещё это очень ленинградская проза, сухая и прозрачная, и на весь этот комсомольско-гпушный антураж автор смотрит не с ностальгией или со страхом - а с аристократическим презрением, тоже очень петербургская позиция. Замечательная вещь, которая, по некоторым признакам, ещё и должна развернуться в серию.

!!!! Жители и гости Петербурга, не ленитесь отметиться в фейсбуке "я в безопасности", напишите родным, даже если вы вообще за город планировали поехать и вообще - вчера ж говорили, что приболели и дома остаетесь.
!!!!