Не хотел ничего писать про вчерашнего Кейва (точнее, про единственный показ фильма “One More Time With Feeling” про Кейва) — во-первых, Шурик уже все сказал по адресу @thedailyprophet. Во-вторых, кино такое, что вообще непонятно, как они нашли силы его снять и выпустить: фильм формально о том, как Кейв записывает новый альбом, по сути — о том, как переживает смерть своего сына, сорвавшегося со скалы недалеко от дома в Брайтоне. Дело даже не в том, что мы залезаем своим любопытным носом в очень личную трагедию, куда лезть не надо — просто Кейв по этому поводу говорит такие, довольно безжалостные вещи. Есть вещи, которые невозможно принять, смириться, придумать успокоительные слова, вроде “Он всегда будет жить в моем сердце” — да, он всегда в сердце, но жить он не будет. Невозможно, вопреки романтическому мифу, преодолеть это, переплавив в искусство — трагедия до такой степени заполняет тебя, что места для искусства просто не остается. Невозможно научиться жить, постепенно отдаляясь от События, ослабляя связи с ним — в какой-то момент пружина сожмется, и резко отбросит тебя назад, и ударит о Событие со всего размаху лицом. Ну что тут скажешь. Берегите себя. Берегите тех, кого вы любите. Мы живем только здесь и сейчас. And nothing really matters when the one you love is gone.

Анна Наринская написала про нового Пелевина:

Короткая рецензия на этот текст содержится в нем самом: "Вот как простой читатель тебе скажу: действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в твоей писанине слишком много, так это... умняка тухлого, как у нас в училище говорили". Формально эта реплика относится только к первой части книги, а слово "тухлый" лучше оставить на совести изрекающего это персонажа, но в принципе в четкости этому краткому анализу не откажешь (что неудивительно, если иметь в виду, что произносит эти слова генерал ФСБ). Новая книга Пелевина куда лучше работает как философское, а точнее, историософское эссе, чем как роман, и лучше ее как таковое и рассматривать.

http://www.kommersant.ru/doc/3087090

Поговорил для "Горького" с Александром Гарросом - по поводу выхода книги "Непереводимая игра слов". Это сборник его журнальных статей, понимаю, что звучит это не слишком вдохновляюще, но книга очень хорошая, да и статей такого рода сейчас уже почти не пишут (одни лонгриды кругом) http://gorky.media/intervyu/istina-poseredine-ne-potomu-chto-ona-tam-valyaetsya-a-po-zakonam-fiziki/

Еще клубился полумрак,
Шли складки по белью,
Был рай обставлен кое-как,
Похож на жизнь мою.

Был стул с одеждой под рукой,
Дрожала ветвь в окне,
И кто-то розовой щекой
В плечо уткнулся мне.

Немного их, струящих свет
На мировом ветру
Опознавательных примет
Твоей судьбы в миру!

Но все — стола потертый лак
И стула черный сук —
Шептало мне: не нужно так
Отчаиваться, друг.

Не потому, что есть намек
Иль тайный знак уму,
А так, всем смыслам поперек,
Никак, нипочему.

Александр Кушнер, 80 лет сегодня

В Афише Дейли - интервью с Аркадием Ипполитовым, куратором выставки шедевров Ватикана, которая откроется в Третьяковке в ноябре. Ипполитов показывает ангелов, да и сам говорит на каком-то ангелическом языке, а попутно объясняет, чем хорош художник Серов. Прекрасный финал интервью: "Если бы вы могли купить или, скажем, получить в подарок одну из картин с выставки «Шедевры Пинакотеки», что бы вы выбрали?
— Слава богу, передо мной такого вопроса стоять не будет, а то от жадности я вполне мог бы покончить с собой. Конечно, нужно брать Караваджо. Но нельзя же его убирать из Ватикана! Это совершенно невозможная дилемма, и до добра она бы меня не довела" https://daily.afisha.ru/brain/2937-nuzhno-brat-karavadzho-arkadiy-ippolitov-o-vystavke-pinakoteki-vatikana/

Это святой Франциск XIII века работы Маргаритоне Д'Ареццо, по словам Ипполитова, возможно, это портрет.

Из нового Франзена:
«В своих интервью он с некоторых пор употреблял слово «тоталитаризм». Журналисты, для которых это слово означало тотальный контроль надзор, тотальный контроль за умами, парады серых войск с ракетами средней дальности, считали что он несправедлив к интернету. На самом деле он просто имел в виду систему из которой невозможно выйти. Былая Республика (то бишь ГДР –А.Н), безусловно, преуспела в надзоре и в парадах, но суть ее тоталитаризма ощущалась на более повседневном и тонком уровне. Ты мог сотрудничать с системой или ей противостоять, но чего ты не мог никогда, какую бы жизнь ни вел – это быть от нее независимым. Ответом на все вопросы, крупные и мелкие, был социализм. Замени теперь социализм на «сеть» - получишь интернет»

Невольно сподвиг сайт InLiberty сделать серию материалов про Россию будущего. Инициатива наказуема: первый текст пришлось писать самому (а вслед за ним уже выложены эссе Максима Трудолюбова и Демьяна Кудрявцева, и я так полагаю, это ещё не все) http://www.inliberty.ru/blog/2387-Posle

Дома у Шостаковича над телефоном висел список людей и организаций: если они (или от них) звонят, ДД нельзя звать к телефону. Начинался он с пункта "1. Все газеты и журналы" (из воспоминаний дочери Галины, книга "Великая душа")

Неожиданно хороший альбом записал датский музыкант Трентемёллер, называется "Fixion". Вот видео для ознакомления, песня похожа на Siouxsie & The Banshees, в клипе присутствуют хоккей и элементы эротики https://youtu.be/0KMLyQjI5mI

Главная новость года: «Астрель-СПБ» в следующем году выпустит Infinite Jest Дэвида Фостера Уоллеса. Переведены уже 755 страниц из 1200.

Даже не представляю, как описать важность этого события.

Написал для Горького о "Шуме времени" Барнса http://gorky.media/reviews/uznik-sovesti/

И о нем же в сегодняшнем Уикенде - Анна Наринская http://www.kommersant.ru/doc/3083145

Собрал несколько любимых песен по просьбе друзей из объединения Deep Fried Friends, спасибо им за добрые слова

С опозданием на полтора года прочитал роман Алексея Иванова “Ненастье”; поразительно, конечно, как в момент выхода ни одна живая душа не написала о нем ни строчки — гугл находит полторы рецензии на полуживых ресурсах да неожиданно ехидный абзац Данилкина. Роман, меж тем, хорош необычайно — во-первых, это дико увлекательный триллер (если измерять степень увлекательности в “Террорах”, то “Ненастье” недотягивает где-то на две-три десятых), во-вторых, очень честная книга про Россию as is, страну шоферов и охранников, написанная при этом не с презрением или заискиванием — а с пониманием и любовью (хотя и без всякой жалости), Я было начал перечислять основные теги — “Афган”, “бандиты”, “ФСБ”; но с таким набором кажется, что это какая-то “Месть Бешеного”; если уж нужны какие-то сравнения, то правильней было бы вспомнить “Чертово колесо” Гиголашвили — еще один экзистенциальный эпос о круговороте зла. Впрочем, “Ненастье” — не о том, что “все плохо и будет еще хуже”; скорее это книга про поиски опоры, про то, как люди, оказавшиеся на забытой богом земле, пытаются подключиться к какой-то подстанции, дающей смысл — будь то боевое братство, криминал, бизнес, религия, дети или просто грядки на шести сотках; и какой ненадежной оказывается эта опора. Вообще, это книга, которая Многое Объясняет — про 90-е, про страх перед 90-ми, про “русский мир” на Донбассе, про “восемьдесят шесть процентов” и поворот к архаике; от истории ОПГ “Коминтерн” из города Батуева почему-то легко протягиваются ниточки к любому актуальному сюжету. А еще — меня скорее коробят ивановские описания природы, но он все же удивительно кинематографичный писатель, каждая многоэтажка, вокзальный буфет и дачный забор узнаваемы, как вкладыши от жвачки из десттва, некоторые сцены — штурм дворца спорта, где сидят “афганцы”, или их нападение на бассейн с базой конкурирующей ОПГ — написаны с такой плотностью, будто темные тучи по страницам ходят. И еще одно “поразительно, конечно” — что ни одна из книг Иванова (включая “Географа”) не заслужила достойной экранизации; с другой стороны, а кто ее здесь заслужил: ненастье же.