Уже неоднократно воспетый здесь новый сайт "Горький" зашел вчера с испытанного козыря - интервью с Павлом Пепперштейном; что ж, метод не нов, но работает. Пепперштейн говорит о притягательности непонятных книг, красоте советской иерархии классиков, пользе хаотического чтения; больше всего поражает признание, что ПП недавно прочитал роман Александра Чаковского "Блокада" ДВАЖДЫ. Один из фрагментов интервью тянет на манифест всего издания: "Классическая книга сама по себе магический объект. С одной стороны, книга подобна птице: она может порхать и летать, размахивая многослойными крыльями. И в то же время она связана с миром деревьев: листы и листья, корешок и корешки, понимаете? Книга ни в коем случае не сводима к идее информации. Книгу необязательно читать, она просто может лежать рядом и уже на тебя влиять. В этом отличие книги от текста в сети: там он превращается в информацию, которая где-то находится, но не влияет на происходящее. А идея, что мы живем в информационном обществе, это чистое, честно говоря, ... [обман]— эта информация никому ... [совсем]не нужна; нам нужна не информация, а трансформация!" http://gorky.media/intervyu/ya-by-sravnil-dostoevskogo-s-semej-lannisterov-a-tolstogo-s-barateonami/
gorky.media
«Я бы сравнил Достоевского с семьей Ланнистеров, а Толстого — с Баратеонами»
Художник и писатель Павел Пепперштейн о сказках, «Эммануэли» и чтении как трипе
Меж тем сообщают, что Джонатан Сафран Фоер выпустил третий по счёту (и первый за 11 лет) роман - хронику распада счастливой творческой семьи (во многом автобиографическую). Критик The New York Times в восторге, пишет, что от точных фоеровских наблюдений и горестных замет даже рябит в глазах - как пишет сам Фоер, "еврейская книга - это та, которая не может заткнуться". Может, это и не шедевр, заключает рецензент - но запредельно близко http://www.nytimes.com/2016/09/07/books/here-i-am-jonathan-safran-foers-tale-of-a-fracturing-family.html?smprod=nytcore-iphone&smid=nytcore-iphone-share
NY Times
‘Here I Am,’ Jonathan Safran Foer’s Tale of a Fracturing Family
Mr. Foer’s story of loss, pain and regret is his best and most caustic novel, but is undercut by a cloying winsomeness.
написал для “Горького” про нового Пелевина (спойлер: хороший Пелевин, надо брать) http://gorky.media/reviews/kesh-i-dva-portfelya/
gorky.media
Кэш и два портфеля
Новый Пелевин — о долларе и России, с любовью и всякой мерзостью
Forwarded from Глазарий языка
ОБ ОДНОЙ ИЗ РИТОРИЧЕСКИХ ФИГУР НОВОГО ВРЕМЕНИ
Как вы думаете, что будет, если вы введете в поисковой строке какой-нибудь социальной сети запрос «не хотел ничего писать, но»? Не знаете? А вы попробуйте и введите. Попробуйте — и введите. Сами все увидите. Конечно, если вам лень вводить, то мы можем и так сказать. Пожалуйста. Нам не жалко.
Вы получите адскую тонну, триста квадриллионов постов, в которых эта конструкция встречается. Ниже, в качестве примера, немного пенки (не в смысле: лучшее, а в смысле: верхнее), которую мы сняли на днях с поисковой выдачи фейсбука.
«Я сперва не хотел ничего писать по этому поводу, но...»
«Не хотел сегодня ничего писать, но один дневной разговор на рынке мне испортил настроение на весь день, да и заставил задуматься о ближайшем...»
«Не хотел его писать, куча банальных и пафосных вещей, и еще будет длинно...»
«Честно говоря, не хотел ничего писать, но просмотрев фб-ленту...»
«Не хотел ничего писать, чтобы не обвиняли в пиаре, но друзья...»
«Не хотел ничего писать, но не выдержал».
«Не хотел до Пасхи ничего писать, но придется отступить от этого правила».
«Не хотел ничего писать про сакральное число 57, и сейчас не хочу. Но есть один момент…»
«Ничего не хотел писать про это. Но придется».
«Не хотел ничего писать, ничем делиться. Но...»
«Не хотел сегодня ничего писать... Настроение, мягко выражаясь, не фейсбучное... Но вот увидел опять эту ссылку и не удержался...»
«Не хотел ничего писать, но ладно, думаю, напишу».
«Не хотел больше ничего писать про праймериз "Единой России", но тут такое узнал...»
«Не хотел ничего писать про ужасную трагедию в Ницце, так как это, увы, никому не поможет, а так же дает террористам тот результат, которого они и добиваются! Но данная персона просто выбила из колеи!..»
«Не хотел ничего писать по поводу матча, но тут вот такое прочитал».
«Ничего не хотел писать по поводу Ярмоленко-Степаненко, но ФБ напомнил мне одну запись…»
«Ничего не хотел сегодня ни обсуждать, ни писать, но...»
«Не хотел писать ничего про Кинотавр этого года. Но не могу не поздравить…»
«Я вот не хотел ничего писать про этот год, но не написать было бы наверное странно…»
«Я не хотел писать ничего личного, но не получается…»
«Я не хотел ничего писать, ибо это политика. Но поведение моих сограждан огорчает...»
«Не хотел писать в ФБ пост об этом, но все же не смог сдержаться…»
«Вот видит Бог не хотел про этого Павловского ничего писать».
«Вот не хотел ничего писать про президента. Надоело как-то. Но тут —… вообще за гранью».
«Не хотел сначала ничего писать, но не выдержала душа музыканта...»
«Не хотел ничего писать. Потому что нужно помолиться в такой день скорби, и все. Но вдруг появились голоса тех, кто…»
«Не хотел ничего писать о российских быдлоболельщиках, и без меня хватает это дело смакующих. Но запоздалые меры…»
«Больно, обидно, ком в горле. Я вообще не хотел ничего писать, но и не писать невозможно».
«Не хотел ничего писать по поводу сегодняшнего юбилея Украины, но напишу».
«Не хотел ничего писать про растиражированный в сети танец Марии Захаровой. Но...»
«Не хотел ничего писать по Паскалу, но придется».
«Не хотел ничего писать, но вот чувствую, что все-таки надо внести свои пять копеек».
Тут вряд ли даже требуется какой-то анализ.
Скажем только о двух вещах. (И о них не хотели ничего говорить, но…)
1. Это, конечно, сильно напоминает «Не могу молчать!» Л. Н. Толстого. Однако сопоставление оскорбительное: с одной стороны — Толстой, с другой — как минимум, не вполне; с одной — разговор о казнях, с другой — обо всем подряд, вплоть до совершенной уже запредельщины, вроде Марии Захаровой или неведомого Паскала.
2. Люди, не говорите: «Не могу молчать». Вы можете, правда. Это очень просто. Нужно только закрыть рот.
Как вы думаете, что будет, если вы введете в поисковой строке какой-нибудь социальной сети запрос «не хотел ничего писать, но»? Не знаете? А вы попробуйте и введите. Попробуйте — и введите. Сами все увидите. Конечно, если вам лень вводить, то мы можем и так сказать. Пожалуйста. Нам не жалко.
Вы получите адскую тонну, триста квадриллионов постов, в которых эта конструкция встречается. Ниже, в качестве примера, немного пенки (не в смысле: лучшее, а в смысле: верхнее), которую мы сняли на днях с поисковой выдачи фейсбука.
«Я сперва не хотел ничего писать по этому поводу, но...»
«Не хотел сегодня ничего писать, но один дневной разговор на рынке мне испортил настроение на весь день, да и заставил задуматься о ближайшем...»
«Не хотел его писать, куча банальных и пафосных вещей, и еще будет длинно...»
«Честно говоря, не хотел ничего писать, но просмотрев фб-ленту...»
«Не хотел ничего писать, чтобы не обвиняли в пиаре, но друзья...»
«Не хотел ничего писать, но не выдержал».
«Не хотел до Пасхи ничего писать, но придется отступить от этого правила».
«Не хотел ничего писать про сакральное число 57, и сейчас не хочу. Но есть один момент…»
«Ничего не хотел писать про это. Но придется».
«Не хотел ничего писать, ничем делиться. Но...»
«Не хотел сегодня ничего писать... Настроение, мягко выражаясь, не фейсбучное... Но вот увидел опять эту ссылку и не удержался...»
«Не хотел ничего писать, но ладно, думаю, напишу».
«Не хотел больше ничего писать про праймериз "Единой России", но тут такое узнал...»
«Не хотел ничего писать про ужасную трагедию в Ницце, так как это, увы, никому не поможет, а так же дает террористам тот результат, которого они и добиваются! Но данная персона просто выбила из колеи!..»
«Не хотел ничего писать по поводу матча, но тут вот такое прочитал».
«Ничего не хотел писать по поводу Ярмоленко-Степаненко, но ФБ напомнил мне одну запись…»
«Ничего не хотел сегодня ни обсуждать, ни писать, но...»
«Не хотел писать ничего про Кинотавр этого года. Но не могу не поздравить…»
«Я вот не хотел ничего писать про этот год, но не написать было бы наверное странно…»
«Я не хотел писать ничего личного, но не получается…»
«Я не хотел ничего писать, ибо это политика. Но поведение моих сограждан огорчает...»
«Не хотел писать в ФБ пост об этом, но все же не смог сдержаться…»
«Вот видит Бог не хотел про этого Павловского ничего писать».
«Вот не хотел ничего писать про президента. Надоело как-то. Но тут —… вообще за гранью».
«Не хотел сначала ничего писать, но не выдержала душа музыканта...»
«Не хотел ничего писать. Потому что нужно помолиться в такой день скорби, и все. Но вдруг появились голоса тех, кто…»
«Не хотел ничего писать о российских быдлоболельщиках, и без меня хватает это дело смакующих. Но запоздалые меры…»
«Больно, обидно, ком в горле. Я вообще не хотел ничего писать, но и не писать невозможно».
«Не хотел ничего писать по поводу сегодняшнего юбилея Украины, но напишу».
«Не хотел ничего писать про растиражированный в сети танец Марии Захаровой. Но...»
«Не хотел ничего писать по Паскалу, но придется».
«Не хотел ничего писать, но вот чувствую, что все-таки надо внести свои пять копеек».
Тут вряд ли даже требуется какой-то анализ.
Скажем только о двух вещах. (И о них не хотели ничего говорить, но…)
1. Это, конечно, сильно напоминает «Не могу молчать!» Л. Н. Толстого. Однако сопоставление оскорбительное: с одной стороны — Толстой, с другой — как минимум, не вполне; с одной — разговор о казнях, с другой — обо всем подряд, вплоть до совершенной уже запредельщины, вроде Марии Захаровой или неведомого Паскала.
2. Люди, не говорите: «Не могу молчать». Вы можете, правда. Это очень просто. Нужно только закрыть рот.
Не хотел ничего писать про вчерашнего Кейва (точнее, про единственный показ фильма “One More Time With Feeling” про Кейва) — во-первых, Шурик уже все сказал по адресу @thedailyprophet. Во-вторых, кино такое, что вообще непонятно, как они нашли силы его снять и выпустить: фильм формально о том, как Кейв записывает новый альбом, по сути — о том, как переживает смерть своего сына, сорвавшегося со скалы недалеко от дома в Брайтоне. Дело даже не в том, что мы залезаем своим любопытным носом в очень личную трагедию, куда лезть не надо — просто Кейв по этому поводу говорит такие, довольно безжалостные вещи. Есть вещи, которые невозможно принять, смириться, придумать успокоительные слова, вроде “Он всегда будет жить в моем сердце” — да, он всегда в сердце, но жить он не будет. Невозможно, вопреки романтическому мифу, преодолеть это, переплавив в искусство — трагедия до такой степени заполняет тебя, что места для искусства просто не остается. Невозможно научиться жить, постепенно отдаляясь от События, ослабляя связи с ним — в какой-то момент пружина сожмется, и резко отбросит тебя назад, и ударит о Событие со всего размаху лицом. Ну что тут скажешь. Берегите себя. Берегите тех, кого вы любите. Мы живем только здесь и сейчас. And nothing really matters when the one you love is gone.
Forwarded from Горький
Анна Наринская написала про нового Пелевина:
Короткая рецензия на этот текст содержится в нем самом: "Вот как простой читатель тебе скажу: действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в твоей писанине слишком много, так это... умняка тухлого, как у нас в училище говорили". Формально эта реплика относится только к первой части книги, а слово "тухлый" лучше оставить на совести изрекающего это персонажа, но в принципе в четкости этому краткому анализу не откажешь (что неудивительно, если иметь в виду, что произносит эти слова генерал ФСБ). Новая книга Пелевина куда лучше работает как философское, а точнее, историософское эссе, чем как роман, и лучше ее как таковое и рассматривать.
http://www.kommersant.ru/doc/3087090
Короткая рецензия на этот текст содержится в нем самом: "Вот как простой читатель тебе скажу: действия мало в твоем опусе, одна болтовня. А чего в твоей писанине слишком много, так это... умняка тухлого, как у нас в училище говорили". Формально эта реплика относится только к первой части книги, а слово "тухлый" лучше оставить на совести изрекающего это персонажа, но в принципе в четкости этому краткому анализу не откажешь (что неудивительно, если иметь в виду, что произносит эти слова генерал ФСБ). Новая книга Пелевина куда лучше работает как философское, а точнее, историософское эссе, чем как роман, и лучше ее как таковое и рассматривать.
http://www.kommersant.ru/doc/3087090
Коммерсантъ
Генерал золотого запаса
"Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами" Виктора Пелевина
Поговорил для "Горького" с Александром Гарросом - по поводу выхода книги "Непереводимая игра слов". Это сборник его журнальных статей, понимаю, что звучит это не слишком вдохновляюще, но книга очень хорошая, да и статей такого рода сейчас уже почти не пишут (одни лонгриды кругом) http://gorky.media/intervyu/istina-poseredine-ne-potomu-chto-ona-tam-valyaetsya-a-po-zakonam-fiziki/
«Горький»
«Истина посередине не потому, что она там валяется, а по законам физики»
Александр Гаррос — о новой книге, советской матрице, фейсбучном шуме и рыбной ловле
Еще клубился полумрак,
Шли складки по белью,
Был рай обставлен кое-как,
Похож на жизнь мою.
Был стул с одеждой под рукой,
Дрожала ветвь в окне,
И кто-то розовой щекой
В плечо уткнулся мне.
Немного их, струящих свет
На мировом ветру
Опознавательных примет
Твоей судьбы в миру!
Но все — стола потертый лак
И стула черный сук —
Шептало мне: не нужно так
Отчаиваться, друг.
Не потому, что есть намек
Иль тайный знак уму,
А так, всем смыслам поперек,
Никак, нипочему.
Шли складки по белью,
Был рай обставлен кое-как,
Похож на жизнь мою.
Был стул с одеждой под рукой,
Дрожала ветвь в окне,
И кто-то розовой щекой
В плечо уткнулся мне.
Немного их, струящих свет
На мировом ветру
Опознавательных примет
Твоей судьбы в миру!
Но все — стола потертый лак
И стула черный сук —
Шептало мне: не нужно так
Отчаиваться, друг.
Не потому, что есть намек
Иль тайный знак уму,
А так, всем смыслам поперек,
Никак, нипочему.
В Афише Дейли - интервью с Аркадием Ипполитовым, куратором выставки шедевров Ватикана, которая откроется в Третьяковке в ноябре. Ипполитов показывает ангелов, да и сам говорит на каком-то ангелическом языке, а попутно объясняет, чем хорош художник Серов. Прекрасный финал интервью: "Если бы вы могли купить или, скажем, получить в подарок одну из картин с выставки «Шедевры Пинакотеки», что бы вы выбрали?
— Слава богу, передо мной такого вопроса стоять не будет, а то от жадности я вполне мог бы покончить с собой. Конечно, нужно брать Караваджо. Но нельзя же его убирать из Ватикана! Это совершенно невозможная дилемма, и до добра она бы меня не довела" https://daily.afisha.ru/brain/2937-nuzhno-brat-karavadzho-arkadiy-ippolitov-o-vystavke-pinakoteki-vatikana/
— Слава богу, передо мной такого вопроса стоять не будет, а то от жадности я вполне мог бы покончить с собой. Конечно, нужно брать Караваджо. Но нельзя же его убирать из Ватикана! Это совершенно невозможная дилемма, и до добра она бы меня не довела" https://daily.afisha.ru/brain/2937-nuzhno-brat-karavadzho-arkadiy-ippolitov-o-vystavke-pinakoteki-vatikana/
Афиша
«Нужно брать Караваджо»: Аркадий Ипполитов о выставке Пинакотеки Ватикана
Любовь к искусству в Москве близка к пику: на Айвазовского стоять час, на Рафаэля онлайн-билеты проданы до ноября. Тогда же в Третьяковке откроется ...
Это святой Франциск XIII века работы Маргаритоне Д'Ареццо, по словам Ипполитова, возможно, это портрет.
Forwarded from Пришла и говорю
Из нового Франзена:
«В своих интервью он с некоторых пор употреблял слово «тоталитаризм». Журналисты, для которых это слово означало тотальный контроль надзор, тотальный контроль за умами, парады серых войск с ракетами средней дальности, считали что он несправедлив к интернету. На самом деле он просто имел в виду систему из которой невозможно выйти. Былая Республика (то бишь ГДР –А.Н), безусловно, преуспела в надзоре и в парадах, но суть ее тоталитаризма ощущалась на более повседневном и тонком уровне. Ты мог сотрудничать с системой или ей противостоять, но чего ты не мог никогда, какую бы жизнь ни вел – это быть от нее независимым. Ответом на все вопросы, крупные и мелкие, был социализм. Замени теперь социализм на «сеть» - получишь интернет»
«В своих интервью он с некоторых пор употреблял слово «тоталитаризм». Журналисты, для которых это слово означало тотальный контроль надзор, тотальный контроль за умами, парады серых войск с ракетами средней дальности, считали что он несправедлив к интернету. На самом деле он просто имел в виду систему из которой невозможно выйти. Былая Республика (то бишь ГДР –А.Н), безусловно, преуспела в надзоре и в парадах, но суть ее тоталитаризма ощущалась на более повседневном и тонком уровне. Ты мог сотрудничать с системой или ей противостоять, но чего ты не мог никогда, какую бы жизнь ни вел – это быть от нее независимым. Ответом на все вопросы, крупные и мелкие, был социализм. Замени теперь социализм на «сеть» - получишь интернет»
Невольно сподвиг сайт InLiberty сделать серию материалов про Россию будущего. Инициатива наказуема: первый текст пришлось писать самому (а вслед за ним уже выложены эссе Максима Трудолюбова и Демьяна Кудрявцева, и я так полагаю, это ещё не все) http://www.inliberty.ru/blog/2387-Posle
old.inliberty.ru
После
Жители России должны что-то про себя решить
Дома у Шостаковича над телефоном висел список людей и организаций: если они (или от них) звонят, ДД нельзя звать к телефону. Начинался он с пункта "1. Все газеты и журналы" (из воспоминаний дочери Галины, книга "Великая душа")
Неожиданно хороший альбом записал датский музыкант Трентемёллер, называется "Fixion". Вот видео для ознакомления, песня похожа на Siouxsie & The Banshees, в клипе присутствуют хоккей и элементы эротики https://youtu.be/0KMLyQjI5mI
YouTube
Trentemøller: River In Me
'River In Me' is the first single from the new album 'Fixion' - out now: https://trentemoller.lnk.to/Fixion
"My first single to come out from the Fixion album and a song we always play live too. Jehnny Beth is a good friend of mine and I’m very happy how…
"My first single to come out from the Fixion album and a song we always play live too. Jehnny Beth is a good friend of mine and I’m very happy how…
Forwarded from Литература и жизнь
Главная новость года: «Астрель-СПБ» в следующем году выпустит Infinite Jest Дэвида Фостера Уоллеса. Переведены уже 755 страниц из 1200.
Даже не представляю, как описать важность этого события.
Даже не представляю, как описать важность этого события.