"Теории и практики" выложили спецпроект про Тарковского — отрывки из докладов, прочитанных год назад на кинофестивале "Зеркало"; в частности, англичанин Натан Данн рассказывает о скуке у Тарковского, нам кажется, это важная тема. "Состояние скуки, — говорит Данн, — возникает от совпадения нескольких факторов: чувства неудовлетворенности и желания, ощущения пустоты и искаженного восприятия времени, которое кажется застывшим. Хотя существуют разные мнения насчет того, что представляет собой скука, многие теоретики соглашаются, что она враждебна современному понятию трудолюбия и предприимчивости, от которых зависит прогресс. Она создает беспокойство, которое смещает фокус внимания с мира на себя самого". То, что фильмы Тарковского скучные — это безусловное достоинство: скука позволяет перенастроить сознание, поставить его в ситуацию, когда оно способно оказаться независимым от давления идеологии или движения прогресса; грубо говоря, у советского зрителя, вынужденного глядеть на то, как на экране три минуты крупным планом показывают ухо, поневоле выветривался из сознания весь марксизм-ленинизм, у зрителя современного должны вываливаться из головы покемоны. Видимо, в этом секрет скромного, но все более устойчивого культа "сверхдлинного" кино — например, восьми- или двенадцатичасовых фильмов филиппинца Лав Диаса: глядя на медленно движущиеся фрагменты незнакомых ландшафтов и непонятных жизней, ты парадоксальным образом возвращаешься к самому себе. Еще одна цитата: "Пример того, как Тарковский испытывает зрителя, можно найти в сцене с шоссе (из "Соляриса" — прим.ред.). В этой долгой сцене мы видим машины, которые движутся по шоссе: меняют ряды, въезжают в тоннели, выезжают из тоннелей, растворяются в массе городских огней. Поначалу автомобили воспринимаются как обычные повседневные предметы, привычное транспортное средство. Однако когда зритель начинает скучать от повторяемости этой сцены, машины превращаются в то, чем они в сущности и являются, — совокупность лампочек, какофонию звука, чуждую человеческой жизни. В этом контексте скука оказывается враждебной современному деятельному образу жизни, на котором базируется прогресс" http://special.theoryandpractice.ru/tarkovsky

На "Открытой России" интересный разговор про книжку Себастьяна Хафнера "История одного немца". Хафнер — молодой юрист и поклонник Рильке, который в конце 30-х уехал из Берлина в Англию, там стал признанным колумнистом The Observer, а попутно писал в стол воспоминания о том, как Германия вползала в нацизм. Уже после смерти Хафнера рукопись обнаружил и издал ее сын, в 2002-м книжку купил петербургский филолог Никита Елисеев, и точно так же, для себя, начал ее переводить, потом 10 лет искал издателя, в итоге сейчас ее выпускает "Издательство Ивана Лимбаха". По ссылке — блистательный монолог самого Елисеева с редкими репликами психолога Людмилы Петрановской: "История", судя по описанию Елисеева — отлично написанный, стилистически отточенный мемуар с неизбежными историческими параллелями, которые в процессе перевода становились все более навязчивыми. "Опять же об актуальности. Очень интересные рассуждения у него о 1923 годе, об инфляции — о жуткой галопирующей инфляции, когда в конце года марка стала стоить триллион долларов и просто исчезла. Ее просто не стало, потому что — ну где триллион долларов? И он очень интересно рассуждает, что в немалой степени питательная почва нацизма особенно сильно появилась тогда, в 1923 году. Потому что тогда появился слой тех людей, которые были абсолютно незнакомы Германии. Это были молодые лихие богачи, вчерашние гимназисты, которые умели ловко перекидывать деньги, занимались спекуляциями. Это были люди, у которых деньги не задерживались, которые умели тратить. «Потому что прежде, — пишет Хафнер, — что такое в Германии был богач? Это солидный человек с житейским опытом, с бородой, с бакенбардами. И вдруг появляется лихой парень, — я все ждал, когда он напишет: «В малиновом пиджаке», но он этого не написал, — который только с гимназической скамьи. И вот он уже здесь. Вот он! Сам черт ему не брат». https://openrussia.org/post/view/16572/

Мы с коллегами как-то придумали стартап — сайт или приложение, на котором должен сидеть философ Борис Гройс и комментировать все. Если бы я был Эрнстом, я бы также запустил для Гройса программу на Первом канале, как у Солженицына была, или хотя бы отдал бы ему рубрику в программе "Утро" (поэтому я и не Эрнст). В общем, Гройс вчера дал очередное все-объясняющее-интервью на Кольте.ру, и в сегодняшнем выпуске нашей программы: 1) "Черный квадрат" — это первое произведение российского искусства, последовательно выразившее христианские принципы, 2) в христианском или коммунистическом сознании история понимается как движение к концу (он же — окончательное торжество идеала), нынешнее секулярно-внеидеологическое сознание видит историю как процесс развития технологий, то есть очень бодрое движение непонятно куда, 3) последовательный атеизм, среди прочего, отменяет возможность жалобы, потому что исчезает инстанция, которой можно пожаловаться. И только в сегодняшней России все жалуются — или Путину, или на Путина, 4) современный человек не верит в бога — как минимум потому, что понимает свое тело сугубо физиологично, "если что-то болит, надо выпить лекарство" — но верит в дьявола, потому что инстинктивно чувствует, что за всеми переживаемыми бедствиями стоит чей-то злой умысел и на них кто-то наживается. Подробнее здесь: http://www.colta.ru/articles/raznoglasiya/11644

В Третьяковке меж тем открывается Айвазовский, буквально вот через полчаса начинает открываться. Если на Серова люди стояли, как за югославскими сапогами, то на новую выставку приходится записываться, как на чешский гарнитур: Третьяковка сделала ставку на онлайн-продажи, и по состоянию на вчера билетов продано аж 17 тысяч. Анна Толстова опубликовала в "Уикенде" привычно образцовый текст о выставке, где перечисляются возможности показать Айвазовского, которыми галерея не воспользовалась — мы видим его как великого мариниста (что ожидаемо), но не как крымского патриота, придворного дипломата или сокровище армянской нации, а ведь было в нем и это. Вообще, больше всего поражает, сколько всего в Айвазовском было, даже сугубо арифметически: 6000 картин, десятки дальних путешествий, видел Синопское сражение, дружил с турецким султаном, был на открытии Суэцкого канала, водил знакомство с Пушкиным И Чеховым (последний писал о художнике — "бодрый старик, женат на молодой и очень красивой женщине, которую держит В ЕЖАХ"). В одной Феодосии он сделал столько, сколько не снилось братьям Ротенбергам: построил художественную школу, библиотеку и концертный зал, основал музей древностей, проводил раскопки, занимался устройством водопровода и железной дороги, собственноручно расписал фресками армянскую церковь. И как эти люди все успевали, тут за комментом в фейсбук полезешь, и день потерян. http://kommersant.ru/doc/3037363

Марк Фрост в преддверии третьего сезона выпускает роман "Тайная история Твин Пикс", а издательство Flatiron в преддверии выхода книжки выпускает трейлер к ней. Присутствуют вишневый пирог и полено. https://www.youtube.com/watch?v=kinf5ApBjmg

Игорь Гулин пишет на "Кольте" о фильме "Через тернии к звёздам" - одном из самых сильных впечатлений моего детства (не кинематографических, а любых), автора статьи оно догнало уже во взрослом возрасте. Гулин говорит о том, как позднесоветская фантастика создавала пространство возвышенного - в то время, как коммунистический идеал скукоживался до механического речевого ритуала, лишенного эмоций и смысла ("авторитетного языка", по прежнему Алексея Юрчака), научно-техническая интеллигенция переносила воспринятые ею ценности в почти религиозную плоскость, и полем, где разыгрывается эта заново проживаемая мистерия, в атеистической культуре становилась фантастика. Девушка-репликант Нийя из "ЧТКЗ" спасает умирающую планету, прикладывая руки к жуткой клокочущей биомассе, Гулин видит в этом едва ли не чудо христианского преображения, его собеседники вспоминают, как во время просмотра "Терний" в 80-е переживали нечто близкое к религиозному опыту. Честно говоря, не помню, чтобы в младшем школьном возрасте я хотя бы приблизительно считывал смыслы, которые видит в фильме автор; это был скорее фильм про weirdness, про небывалые завораживающие диковины - Нийя, Туранчокс, биомасса; откровением (в том числе и в почти религиозном смысле) становилась, и со временем все более становится, только музыка Рыбникова. И тем не менее - что то в этой интерпретации есть. И ещё пара замёток на полях. Гулин не упоминает ещё один детско-фантастический фильм - "Большое космическое путешествие", где вот эта сфера космически-возвышенного, инициация, которую проходит ребёнок, погружаясь в мистерию космоса, представлена как обманка, придуманная взрослыми. "БКП" очень точно схватил ощущение, что весь позднесоветский мир, с его пантеоном героев, идеалами самопожертвования и поэтикой полётов в неведомое - это декорация, тренажёр, симулятор, который при всей своей искусственности способен нешуточно прокачать духовную мышцу, эта тема потом будет подробно отрефлексирована у Пелевина, весь "Омон Ра" - отсюда. И второе: в новом (и очень хорошем, немедленно смотрите) сериале Stranger Things, который весь построен на аллюзиях к поп-культуре 80-х, одна из главных героинь - коротко стриженная девочка с испуганными глазами, которая почти не говорит на человеческом языке, обладает скрытыми сверхспосоностями и в известном смысле, приходит в финале к подвигу жертвенной любви; точь в точь Нийя из "Через тернии к звездам". Совпадение? Не думаю. http://m.colta.ru/articles/raznoglasiya/11869

Умер Фазиль Искандер, один из немногих доживших до наших дней великих советских литераторов, автор “Сандро из Чегема” и десятков блистательных рассказов, мудрый человек с открытой улыбкой, который всегда казался каким-то вечным — и в своих текстах, без сомнения, таким и останется. Светлая память. https://esquire.ru/wil/fazil-iskander

Параллельно с этим The Village сделал то, до чего не доходят руки у нас, колумнистов-урбанистов: поговорил с рабочими о том, как вся эта реконструкция руками делается. Ничего сенсационного, но много занятных подробностей - вроде того, что все работы проходят под неусыпным контролем ФСО http://www.the-village.ru/village/business/how/242209-kak-remontiruyut-tsentr

Анна Наринская о Фазиле Искандере: "Современный человек чувствует неустойчивость всего, что делается вокруг него. У него такое ощущение, что все должно рухнуть, и все почему-то держится. Окружающая жизнь гнетет его двойным гнетом, то есть и тем, что все должно рухнуть, и тем, что все еще держится». Трудно найти фразу, описывающую теперешнего современного человека лучше, чем эта — более полувековой давности. Трудно найти лучшую формулировку современности вообще. Фазиль Искандер обладал мудростью в ее самом простом и в то же время самом истинном значении: он понимал про людей и про жизнь и про то, что происходит, когда люди соприкасаются с жизнью, с ее течением, которое несоразмерно сильнее их и которое невозможно постичь — ему можно только интуитивно отдаться. Сейчас, когда Фазиля Абдуловича не стало, все банальности, все штампы, которые невозможно было без стеснения или хотя бы некоторой закавыченности употреблять во время его жизни, приобретают новое глубокое значение" http://www.kommersant.ru/doc/3052701

Побывал вчера на концерте популярной певицы Сии. Поразительное зрелище — пожалуй, это первый на моей памяти поп-концерт, который до такой степени не концерт, и при этом работает. Певица, как известно, не любит показывать лицо, оно закрыто черно-белым париком (мы с коллегами обсуждали, какая там техника безопасности — ведь волосы лезут в нос, можно чихнуть). Мало того, что парик — она стоит где-то сбоку на тумбочке, абсолютно неподвижно, большую часть вечера на нее не падает свет. На авансцене же скачет и извивается знакомая по клипам девочка-подросток Мэдди Зиглер и еще полдюжины артистов современного танца: все в похожих париках, один в огромных квадратных штанах, как у героев мультстудии Aardman, у другого на плечах плюшевые звериные лапы, на песне Titanuim девочка с головой панды и мальчик с головой зайца лупят друг друга надувным молотком. Но это полбеды — на экранах показывают тот же концерт, но заранее снятый, с несколькими камерами и хорошим светом, танцоры на сцене лишь воспроизводят синхронно те же движения ( а поскольку движения эти предельно сложны и разбросанны, от достигнутой синхронности оторопь берет). Музыка идет непонятно откуда (скажем вежливо, чтобы не употреблять слов “фонограмма минус один”), все дико аскетично и с минимумом средств, как на спектакле театра “Практика”, перед началом открывается занавес, в конце танцоры раскланиваются на камеру, и занавес закрывается, как бы подчеркивая, что это такое произведение искусства, перформанс длиною в час. При этом поет Сия богоподобно, и сами песни — на разрыв, в плане эмоций это больше всего похоже на Игоря Крутого времен трека “Любовь, похожая на сон”, только если бы автор находился глубокой депрессии, но из-за собственной спрятанности в угол и из-за того, что выражение эмоций отдано на аутсорс танцующей девочке, добираться до них приходится аналитически: как следствие, зрители на выходе жаловались, что на концерте “мало души”. Как по нам, и хорошо, что мало: на общем эстрадном фоне эта выжженная паяльником душевность действуют освежающе, если не очистительно — только желтая заря, только звезды ледяные, только миллионы лет.

Как бы ни старался автор, эта новость по прежнему не может оставить равнодушным - по крайней мере, меня https://daily.afisha.ru/infoporn/2553-kraynyaya-bitva-chekistov-s-masonami-kak-vyglyadit-novyy-roman-viktora-pelevina/

Последним, наверное, прочитал книгу Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не закончилось» — но если все-таки не последним, то дичайше рекомендую; с точки зрения насыщенности смыслами и умения понятно объяснять захватывающе сложные вещи это редчайший экземпляр.

Как, наверное, уже везде многократно написали, Юрчак сумел любопытно поставить вопрос, задавшись целью объяснить парадокс: как так получилось, что советские граждане одновременно искренне верили в вечность страны, в которой жили, — и оказались хорошо подготовленными к ее распаду. Ответ, который автор формулирует, попутно очень увлекательно вводя читателя в интеллектуальный контекст современной культурной антропологии, заключается в том, как именно существовали авторитетный дискурс и символические системы в позднем социализме: с одной стороны, разнообразные политические отправления были предельно ритуализованы и стандартизированы, вплоть до того, что речи и статьи повторяли друг друга дословно; с другой стороны, эта формализация и выхолащивание содержания приводила к тому, что Юрчак называет перформативным сдвигом, — пустые идеологические структуры начинали наполняться самыми неожиданными смыслами и идеями, таким образом обеспечивая легкость своего будущего падения, произошедшего, как только автоматизм системы был нарушен и была предпринята попытка акцентировать давно потерянное содержание.

Впрочем, мне тут важнее сказать даже не это — в конце концов, глуповато пересказывать содержание по-настоящему умной книги; к тому же, там еще и масса по-настоящему любопытных примеров из дневников, комсомольских будней и прочих случаев советского бытия. Как мне представляется, эта книжка чертовски важна не только чисто содержательно, но и этически, что ли. Потому что Юрчак, во-первых, регуманизирует советского человека, homo soveticus, которого что публицистика, что определенный тип культурных исследований превратили в плоского лицемера, существовавшего исключительно в пространстве бинарных оппозиций; демонстрирует, что реальность была на порядок сложнее, чем на советских карикатурах, и что подавляющее большинство граждан не были ни искренними коммунистами, ни диссидентами — а кем-то гораздо более тонко настроенным. Во-вторых, уже в более глобальном смысле, «Это было навсегда» — это апология многозначности, многомерности человека, общества и культуры; веская и убедительная отповедь безоговорочности; крайне аргументированное доказательство того, что самое интересное и важное всегда происходит где-то в полутонах, противоречивостях, мерцаниях. Осознания этих обстоятельств чертовски не хватает современным российским общественным дискуссиям — хоть в зоне государственного, хоть в зоне условно протестного; книжка Юрчака крайне весомо объясняет, почему помнить об этом необходимо.

Шура Горбачев прав насчёт отсутствия полутонов в российских дискуссиях, хотя глядя на битву Клинтон с Трампом, понимаешь, что мы не одиноки. Кстати, если кто то ещё не подписался на канал Шуры (целиком сотканный из противоречивостей и мерцаний), самое время сделать это: @thedailyprophet

Элен Мерлен-Кажман приводит неожиданную в данном контексте выдержку, связанную опять же с мореплаванием - отрывок из книги Марко Поло "Невидимые города", входящей в итоговый труд венецианского первооткрывателя – "Книгу о разнообразии мира". Речь идет о диалоге путешественника с Великим Ханом.

"Ведь не исключено, – говорит Великий Хан, – что в момент, когда настанет черед каждого из нас пришвартоваться к последнему причалу, означающему конец пути, мы окажемся в адском городе, и что, спрашивается, велите делать тогда?"

Вот ответ собеседника Великого Хана, назовем его Марко Поло:

"Ад живущих находится не в каком-то отдаленном будущем. Если ад этот вообще существует, то он уже здесь, с нами, и мы все вместе своими руками строим этот ад вокруг себя. Есть две возможности не слишком страдать в этом аду, и первая из них вполне доступна большинству людей, а именно: принять этот ад, сделаться частью адской реальности, причем настолько, что ты его вообще перестаешь замечать.

Вторая возможность жизни в аду связана с риском и требует внимания, требует усилия, причем усилия непрестанного, направленного на одну цель, а именно: научиться различать, кто и что в этом аду не является частью ада, сделать так, чтобы не адская реальность длилась во времени, отвести место для этой не адской реальности в своей собственной жизни"

А вот смотрите: новый ресурс про книги, курируемый Борисом Куприяновым, крайне многообещающая затея. Пока на нем висит только цитата, из которой можно сделать вывод, когда это все окончательно запустится (хотя может быть, это неправильный вывод), но будем следить за развитием событий http://gorky.media/

На выходные несколько раз послушал альбом “Puberty 2” певицы Мицки, ну что тут скажешь — талант. Мицки — американка японских корней, сочиняет изящные и слегка застывшие песни, напоминающие о девичьих группах 60-х, периодически срывающиеся в гитарный рев и полные совершенно не идиллических эмоций. Счастье в ее мире уже несет в себе неизбежность утраты; любовь для нее — режиссер с удивленным лицом, снимающий фильмы с печальным концом, ее треки — это такие записки у изголовья и одновременно карта незаживающих ран, по форме — почти как Лана Дель Рей, по сути — практически как Пи Джей Харви. Не хочется раздавать беспочвенные авансы (хотя девушка уже напела на восторженную статью в “Нью Йоркере”), но определенно — хоть что-то хорошее происходит в музыке рок. https://www.youtube.com/watch?v=82Kh3P0Mgpw

а еще сегодня 85 лет Таривердиеву https://www.youtube.com/watch?v=vYhf9Lbig3c

Сообщается, что в четверг на Digital October выступает Дуглас Коупленд — автор термина (и романа) “Поколение X”, а также книги “Пока подружка в коме”, в некотором роде, манифеста (или лебединой песни) того же поколения, но повзрослевшего. Автор чеканной формулировки “Будущее — не то место, где стоило бы побывать” намеревается обсудить различные версии будущего — будем надеяться, все сведется к тому, что его нет. http://www.colta.ru/news/12082