​Из книги Евгения Цымбала «Рождение "Сталкера"»:

«Мне удалось в аппаратной звукозаписи услышать, как звучит фантастическая по выразительности музыка. На пути дрезины в Зону стук ее колес превращался в раскручивающуюся, как пружина, звуковую спираль таинственной и непостижимой Вселенной. Это было абсолютное слияние гениальной музыки и изображения. Таинственна, полна метафизического смысла музыка к «Сну» Сталкера. Артемьев превзошел самого себя и написал, на мой взгляд, лучшую киномузыку в своей жизни. Она не иллюстрирует, а комментирует изображение, тексты и смыслы, углубляя их. […] Что такое Зона, как не предвестие Страшного суда, а может и сам Страшный суд? Каков должен быть человек перед судом Вечности и собственной совести? И какова хваленая сила человечества, с его танками, ракетами и даже атомными бомбами, перед мощью непознаваемого разума бесконечной Вселенной? Артемьев понял эту идею Тарковского и гениально воплотил ее в музыке».

Сегодня легендарный композитор Эдуард Артемьев скончался на 86-м году жизни.

«50 лет тому назад, в понедельник, 29 января 1973 года, Александр Шмеман открывает первую страницу новой тетради и записывает: «Вчера в поезде думал: пятьдесят второй год, больше четверти века священства и богословия — но что все это значит?» Дневник будет продолжаться более десяти лет и станет одним из главных документов новейшей православной мысли — и важным чтением совсем не только для православных и даже не только для верующих»

Написал для Уикенда о самом душеспасительном чтении последних лет
https://www.kommersant.ru/doc/5774852

Недавно «Полка» провела большой опрос: какие зарубежные писатели XX века сформировали русского читателя? Оказалось, что на это влияло множество вещей: и доступность текстов, и соперничество переводческих школ, и советскую цензуру, и ситуацию с авторскими правами, и, разумеется, моду, которая в одних случаях оказалась скоротечной, а в других переросла в стойкую любовь. Хемингуэй и Борхес, Сэлинджер и Вулф, Брэдбери и Линдгрен — как они приходили к нам, как встраивались в канон чтения и что в нём меняли? Обо всём этом мы разговариваем в новом выпуске подкаста «Полки».

Apple Podcasts: https://clc.to/hily2Q
Google Podcasts: https://clc.to/F50xZg
Яндекс.Музыка: https://clc.to/eBfXtQ
SoundCloud: https://clc.to/SxgSgg
Castbox: https://clc.to/UI0j7Q
Spotify: bit.ly/3HbK7RG
YouTube: https://youtu.be/ehXfOeLgbL8

Цензура сопровождала русскую литературу всегда — со времён древнерусской церковной книжности до нынешнего времени, когда она вроде бы формально запрещена. В новом выпуске нашего подкаста редакция «Полки» рассказывает, как писатели жили в непрошеных отношениях с цензорами — в число которых иногда входили цари и генсеки. Что думал о цензуре Пушкин, как работали тамиздат Герцена и самиздат советских пишущих машинок, помешает ли непрозрачная упаковка прочитать книги неугодных власти современников?

Слушайте на удобных для вас платформах:
Apple Podcasts: https://clc.to/mek3kg
Google Podcasts: https://clc.to/WbuCHA
Яндекс.Музыка: https://clc.to/K1N_bg
SoundCloud: https://clc.to/pZ5aew
Castbox: https://clc.to/uYc5Kg
VK: https://clc.to/KHodgQ

Colta.ru собрала круглый стол оставшихся, поговорить о том, каково нам тут. Участвуют: Елена Ковальская / экс-Центр Мейерхольда, искусствовед Надежда Плунгян, Александр Иванов / Ad Marginem и я. Спасибо Екатерине Вахрамцевой и Михаилу Ратгаузу за приглашение, участие и титаническую редактуру. Разговор получился таким длинным, что пришлось разбить надвое: вот первая часть, а вот вторая.

Узнал, что сегодня умер Сережа Леонтьев, добрый человек-молчун, человек-одиночка, тихий алкоголик, великий фотограф. Мы с ним вместе были только в одной командировке, в предъюбилейной Казани-2004, после съемок он запирался в гостиничном номере, и я не понимал, зачем он вечерами прячется от нашей молодой и бодрой компании. Я ходил по Казани с фотоаппаратом, типа учился снимать, он молча смотрел на мои мучения, я там пытался заснять то какую-то красоту, то какую-то очередную предъюбилейную стройку, с образом грандиозной стройки ничего не выходило, одна грязь и мусор в кадре, я вертел фотоаппарат то так, то сяк, а Сережа вдруг говорит: а потому что тебе зацепиться не за что. И показал пальцем на точку вдали – сюда, цепляйся, как за гвоздик. И кадр выстроился.

Последний раз виделись в середине прошлого февраля, затевался новый проект, ходили с ним по парку, изучали местность, я грешным амбициозным делом мечтал, что вот наконец-то допишу свою мучительную книгу, и Сережа снимет для нее «Москву братьев Старостиных». Ну а кто еще может так снять и город, и дома, и людей, и пустоту, как не Леонтьев?

Он начинал в концептуальные 1980-е, группа «Непосредственная фотография», молодые гении, кто знает фотографию, тот знает их уличные, черно-белые имена – Шульгин, Пиганов, Мухин, Михайлов. Потом были много лет в «Афише», той еще, настоящей «Афише», а я потом весь год – проект оборвался на полуфевральском слове, гуляя по парку, снимал зиму, весну, дома и деревья, лето и воду, и всё примерялся, а как бы это снял Леонтьев? Что увидел бы он? Эх, нету рядом Сережи, он бы мне показал, за что зацепиться, где тот надежный, маленький, крепкий гвоздик.

Сережа, все его звали – Сережа. Переживали за него. Переспрашивали, как он?

Странное дело, не видишь годами человека, а потом случайно встретишься с ним, он, как всегда, молчит, а ты радуешься этой встрече, и почему-то сразу тепло на душе, а потом узнаешь случайно, что он умер, и дырка в стене, и пятно на обоях, и солнечный лучик по стене ходит растерянный, будто потерял кого-то.

Вспомнил сегодня первое появление Сережи Леонтьева в Афише: лето 2000-го, по поводу какой-то фотовыставки в журнале на две полосы — черно-белое фото зависшей в небе птицы, и маленький текст Агуновича, мол, живет такой фотограф, способный часами ждать, когда вылетит подходящая птица или случится какой-нибудь ещё неповторимый выверт реальности. На тот же номер пришелся первый большой фестиваль «Нашествие», и его устроители потом жутко возмущались: у нас группа Король и Шут, ночной показ Брата-2, 70 тыщ народу, а в журнале про фестиваль три строчки, зато сраного голубя влепили на разворот. КиШ и Брат-2 по всей очевидности победили, но думаю, приоритеты тогда были расставлены правильно. Ну и вообще, на фоне всего, что тут происходило в эти 23 года, человек, способный часами смотреть и ждать подходящую птицу — он прожил хорошую жизнь.

Написал для Weekend’a о новой книге историка Владислава Аксенова «Война патриотизмов» — о том, как проявлялись патриотические чувства во время разных российских войн, от 1812 до 1917 года.

«Книга Аксенова приносит два переживания: утешение и раздражение. Утешение — потому, что все уже было. Для каждой детали нынешнего публичного пространства, какой бы потрясающей и шокирующей она ни была, найдется свой исторический аналог. Предмет книги — войны, которые Россия вела на ближних рубежах 100 или 200 лет назад, вернее, сопровождавшая их общественная реакция, и аналогий здесь несметное множество. К каждой болевой точке автор прикладывает исторический анестетик: смотрите, то же самое было в письмах Вяземского, или в статье «Русского вестника», или в сводках с фронта в Галиции… А раздражение — потому, что исторический урок, как ни посмотри, остается невыученным, мы движемся по кругу, где разложены все те же грабли, сколько можно-то!»

На NLO.media и всех стриминговых платформах вышел десятый эпизод подкаста «Умные книги».

В новом выпуске журналист и медиаменеджер Юрий Сапрыкин рассказывает о книге антрополога Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось», посвященной последнему советскому поколению и его жизненным практикам. Что такое «вненаходимость» и возможна ли она сейчас? Что подготовило советских людей к распаду страны? Почему оппозиция между «диссидентами» и «конформистами» плохо подходит для описания настоящего советского опыта? Ответы на эти вопросы слушайте в подкасте.

Напомним, что ранее Юрий Сапрыкин стал гостем еще одного нашего подкаста – «Аудиофикшн» – где рассказал о книге Леонида Цыпкина «Лето в Бадене».

Кстати, последний альбом Брайана Ино «ForeverAndEverNoMore» назван буквально в честь книжки Юрчака — правда, Ино под «навсегда, пока не кончилось» имеет в виду изменения климата:

There’s a book I often mention by Alexei Yurchak called Everything Was Forever, Until It Was No More. It’s about the end of the Soviet Union, how it just disappeared overnight. One day everyone was communist, the next day they weren’t. I always think of that as an illustration of how quickly things can change. I think the idea came from this book that revolutions always happen in two stages. The first stage is when everyone realizes something is wrong. So that’s where we’ve been now for a while, with the exception of a few ostrich holdouts. The second stage is when everyone realizes that everyone else realizes it as well. That’s the moment I think we’re heading towards. When the thing goes from being a liquid to a solid. Suddenly it’s a phase change. Within three years it will be impossible for a politician to run for office without climate change being the primary issue.

https://youtu.be/jlJDUcdUz8c

написал для Ъ Weekend о переиздании «Дневников Льва Толстого» Владимира Бибихина

Для «Коммерсантъ Weekend» — о судьбе несбывшегося человека. «Смерть Вазир-Мухтара», Грибоедов, Тынянов, Аркадий Белинков и многие, и многие

Для Ъ Weekend — к 85-летию Людмилы Петрушевской

Для @weekendunpublished — о полузабытой ядерной конфронтации 1983 года, о песнях, фильмах и телепередачах, спетых и снятых по её поводу, об отразившихся в них страхе «взаимного уничтожения», который заставил политиков отойти на шаг назад

Самый издаваемый писатель — митрополит Шевкунов. Почему растет интерес к религии (на примере Китая)

В январе 2023 года Юрий Сапрыкин написал выдающийся текст о том, как «Дневники» протоиерея Александра Шмемана помогают найти выход, когда выхода нет. В июне отчиталась книжная палата: самый популярный писатель в стране (по количеству изданных книг в первом квартале) — митрополит Шевкунов. Даже действие лучшего романа (по моему мнению) среди номинантов на премию «Лицей» этого года разворачивается в монастыре на острове Валаам.
 
Кажется, все понятно. Когда происходит катастрофа, люди стараются найти в книгах не только ответы, но и успокоение. Интересно, что обращение к религиозной тематике – это не только российский путь (если он вообще есть – ежегодные тиражи Шевкунова слишком уж ненадежная метрика), но и китайский. Новое поколение китайцев загружают приложения для пения священных писаний, жгут благовония и бросают карьеру, чтобы стать волонтерами в храмах. 

«Пандемия перевернула не только экономику, но и многие наши представления о жизни», — объясняет Лу Цзы, которая бросила работу в крупной технологической компании, чтобы год провести в монастыре волонтером. Лу входит в число молодых выпускников, которые выгорели, разочаровались и ушли с конкурентного рынка труда, чтобы переосмыслить свой путь, пишет scmp. («Как я устал от своей профессии или, может быть, от того, как она стала пониматься и восприниматься. Такое постоянное чувство фальши, чувство, что играешь какую-то роль. И невозможность выйти из этой роли»; «Жизнь проходит между пальцев, съедается суетой» – цитирует Шмемана в январской статье Сапрыкин) 

Посещение буддийских и даосских храмов в Китае выросло на 310% с начала 2023 года, при этом половина посетителей — миллениалы и зумеры. Ходить в храм стало модным занятием — молодые люди не планируют стать монахами, но хотят использовать буддийский или даосский образ жизни, чтобы снизить уровень стресса. Эти визиты часто включают остановку в сувенирных магазинах, где посетители покупают «благословенные предметы», например, браслеты из бисера на удачу. 

Спрос на такие сувениры вырос так, что их стали перепродавать на торговых платформах типа Taobao. Появились мобильные приложения, имитирующие сжигание благовоний. Есть несколько приложений с  «цифровой деревянной рыбой» — это такой барабан в форме рыбы, использующийся для отбивания ритма во время пения или декламация в в чань-буддизме. Только одна версия «цифровой рыбы» в магазине приложений Huawei была загружена более 5,7 миллиона раз.
 
Интерес можно заметить и по китайским социальным сетям. Только в модном лайфстайл приложении Xiaohongshu размещено около 900 000 сообщений на тему религии, монастырей и храмов, где люди делятся своим опытом их посещения. 

Государственным СМИ в Китае не очень нравится увлечение молодежи. Официальная газета The Beijing News призвала молодых китайцев усердно работать, а не возлагать надежды на «зажигание благовоний».

Китайцы заняли более прагматическое и утилитарное отношение к религии — в отличие от более организованной и монотеистической западной традиции, считает Фань Чжихуэй, эксперт по философии и религиозным вопросам Шанхайского педагогического университета: «Для китайцев это скорее обращение к тому богу, который считается более полезным для них, когда они преодолевают жизненные трудности».

и снова разговор в хорошей компании Коняева-Каргинова — даже не о боевиках, как обещает заголовок, а вообще, о том-о сём

У нас замечательная новость: в издательстве Музея «Гараж» вышла книга «Обстоятельства речи» — сборник лучших текстов Weekend за последние 15 лет.

Как Владимир Сорокин стер грань между утопией и антиутопией, Иван Шишкин показал нам идеальную Россию, Клинт Иствуд развенчал американские мифы, а одна телевизионная трилогия спасла троих невинно осужденных: лучшие тексты, выходившие в Weekend в 2007–2022 годах и описывавшие трансформации культуры и нас самих, теперь под одной обложкой. Григорий Дашевский, Мария Степанова, Юрий Сапрыкин, Григорий Ревзин, Анна Толстова, Игорь Гулин, Зинаида Пронченко и другие авторы рассказывают о книгах, фильмах, искусстве, музыке и людях, которые определили наш взгляд на окружающий мир и на самих себя.

Спасибо Музею «Гараж» за такие радостные обстоятельства!

«Меня всегда поражала песня «Вышли мы все из народа». Куда мы вышли из народа? Мы были в нем, но потом мы вышли из него. Или «хождение в народ». Откуда народники ходили в народ, где они были до того, как пошли в народ? Народ — это всегда другие, не артикулированные, немые, они не могут говорить. И ты наделен не только правом, но и обязанностью бесконечно разговаривать от их лица. Решать, что им нужно, определять, кто они такие»

В книге «Появление героя» Андрей Зорин показал, как культура формирует эмоциональные матрицы — способы переживать, интерпретировать, реагировать на похожие ситуации и события, различающиеся для каждой эпохи или социального строя. Для нового номера Weekend про эмоции Юрий Сапрыкин поговорил с Андреем Зориным о том, как размечена эта карта эмоций — индивидуальных и массовых — на переломах российской истории.
https://www.kommersant.ru/doc/6055356

В "Записях и выписках" об одном из своих собеседников Михаил Гаспаров писал, что с ним разговаривать скучно - как будто с собой разговариваешь. Когда я разговариваю с Юрием Сапрыкиным, создателем легендарной "Афиши" нулевых, культурологом, музыковедом, автором нескольких замечательных книг и просто выдающимся мыслителем наших дней (да, Юра, я настаиваю), я словно бы разговариваю с собой, но мне не только не скучно, а, напротив, захватывающе интересно. Юра думает очень похоже на то, как думаю я, но только яснее, глубже, четче.

В этот раз поговорила с Юрой о том, почему русский рок вдруг оказался снова важен (хотя казалось бы), на чьей стороне были бы Летов и Цой, о чем поет певец Шаман и о том, конечно же, как связана российская литература последних тридцати лет с нынешней катастрофой. Посмотрите - мне кажется, Юрий Сапрыкин сегодня из тех людей, в которых можно найти опору.

https://youtu.be/rJDoppCqa-8