Первый год терапии: надо всё обязательно понять!

Второй год терапии: сейчас поучусь на психолога и точно всё пойму

Третий год терапии: зачем я всё это поняла, как вернуть взад??

Четвертый год терапии: уже ни во что не верю и ни на что не надеюсь, иду на вторую ступень обучения

Пятый год терапии: 50 минут из 90 молча рыдаю, 20 минут дышу. Оплачиваю и со словами «Спасибо, было хорошо, мне на самом деле без разницы, о чем выплакивать» ухожу

Перечитываю биографию американского Прометея и вспоминаю разбор годовой давности💔

часть 1 и часть 2

Иногда кажется: всё, цугцванг. Приехали.

В жизни или терапии.

Ситуация, где любой следующий шаг чреват проигрышем всех сторон.

А потом ничего, наплачешься, присмотришься, придёшь в себя и понимаешь: пат.

А то и гамбит.

Жертвуешь королевой, чтобы спасти партию.

На самом деле хорошо, что это всё метафоры, а жизнь не шахматы, и проигравших тут нет.

Но собственный набор явно мне нужен. Потренировать стратегическое мышление.

Дедушка Альцгеймер скажет за это «спасибо, не сегодня».

Ах да, о чем я ещё? Уметь всё-таки сдаваться.

«Интересно у тебя тут. Ты с кем-нибудь разговаривал(а) об этом?»

Первая ступень обучения, школа психологического консультирования: я мамкина анархистка, мне много можно, особенно если знаю, зачем, и люди этим заражаются, пограничность выше среднего, это помогает, основные инструменты: безусловное принятие и нормализация.

Вторая ступень обучения, школа экзистенциально-гуманистической психотерапии: появляется профессиональная выправка, стиль и лоск. Пограничность выравнивается в личной терапии, что идёт на пользу всем. Мат становится редким и от этого ценным, могу бесконечно долго и близко общаться на «вы», хожу к логопеду и работаю над качеством речи, держу на столах в рабочих кабинетах словари «5000 сложных слов русского языка», по средам и субботам — белые рубашки, основные инструменты: фрустрация и поддержка.

ГраффИти, ботфОрты!

(Мои слабые места)

Зато слИвовый, аэропОрты!

Горжусь этим, спасибо Алёне Владимировне Тезиной с кафедры филологии, делала из нас людей, хоть мы и сопротивлялись, пованивая перегаром.

– КАтарсис или катАрсис?
– На твой вкус, норма вариативна, ощущения бесценны.

Ищу словарь в букинистической лавке. Поднимаюсь по лестнице, пахнет старым деревом.

Навстречу выкатывается персонаж в форме юлы. Трулюлю или Труляля.

Словаря нет, есть Дейл Карнеги, это нам не надо, такое нам не подходит.

Продавец – тоже персонаж, как из конца 19 века выпал, очки, рукава клетчатой рубашки закатаны по локоть, кудри небрежно разбросаны по плечам.

А город засыпало снегом, хорошо.

Пусть засыпает.

Психотерапия даёт возможность ощутить целостность тела, эмоций и разума. Почувствовать всё в связи. Привести систему в единовременное функционирование. Это не я придумала, это ещё Сократ лечил до изобретения психотерапии, умный был дядька, мой краш.

Никогда так четко я не ощущаю у себя наличие кптср, как на занятиях у логопеда.

Много чувств поднимается.

Пальчиковые зарядки – кошмар. Тело не слушается. Двигаюсь как после инсульта.

Видимо, хронический птср примерно так же отключает тело от мозга. Руки как деформированные. Ребёнок бы лучше справился, это не преувеличение, я видела их моторные навыки на кружке, куда хожу с сыном.

Грустно справляюсь с фрустрацией шуткой: «Напишу книгу в духе истории Ника Вуйчича. Как человек с максимально ограниченными возможностями смог что-то вопреки всему».

Логопед хохочет.

Руки и ноги у меня на месте. Просто не хотят складываться в кукиши и океи, как мне нужно. Вечный зажим в челюсти. И я как-то ещё с ним умудряюсь говорить, много и с удовольствием.

Понимаю, что это последствие многолетней травматизации. Чтобы это компенсировать, нужно постоянно заниматься самостоятельно, восстанавливать связь с телом, расслаблять зажатое и учиться напрягать излишне расслабленное.

Эх. А хотелось всё на блюдечке.