Снижение чувствительности как следствие хронического птср или как развивается толерантность к насилию

Больше всего в своей практике я люблю (если здесь уместно и применительно слово «любовь») работать с хроническим посттравматическим стрессовым расстройством. Возможно, «любовь», в понятие которой я вкладываю горячий интерес, энтузиазм, терпение и любопытство при работе с последствиями хронической травматизации — все эти вещи произрастают из моего собственного пути в терапии.

Комплексный птср это не обязательно очевидные вещи, такие как побои, унижение, буллинг, сексуальное или психологическое насилие. Иногда это просто непрекращающийся и незаметный газлайтинг, постоянное на первый взгляд несущественное нарушение границ (как в анекдоте «мам, я замёрз? нет, ты хочешь кушать!»), стабильное невнимание к ребёнку или наказание его молчанием.

С какими последствиями хронической травмы я чаще всего встречаюсь в работе

I. Отсутствие чувствительности

1. к телу
2. к своим потребностям
3. к ощущению границ

II. Высокая толерантность к насилию

Когнитивное и эмоциональное непонимание, какие именно вещи являются насилием, а какие нет. Система, помогающая определять разницу между «можно потерпеть» и «уже невыносимо» работает совершенно не так, как у людей без хронической травмы. Спектр сдвинут в сторону большего допущения насилия по отношению к себе и окружающим. Не работает эмоциональная система распознавания «мне окей/мне не окей». Перегорела она. Выключилась, чтобы психические пробки не выбило от напряжения. Перестала работать.

Таким образом развивается повышенная толерантность к насилию.

В своё время психика таким образом сохраняла себя. И продолжает работать в таком режиме даже в ситуациях, когда травмирующие события остались далеко позади.

Какую стратегию психотерапии мы обычно выбираем в этом случае.

Это комплексная работа, одного психолога разговорного жанра здесь недостаточно.

Я для себя определяю три уровня реализации травмы. Выглядит схема как айсберг.

Наверху есть симптом. Какое-то поведение. Это то, на что обычно смотрит и с чем работает психиатр. Навязчивые мысли и действия, тревожность, зажимы в теле, панические атаки, депрессия, бессонница, психосоматические заболевания.

Дальше идёт уровень идей, который в свою очередь произрастает на уровне психологических травм. С этими двумя уровнями мы как психологи работаем больше всего.

Итак, комплексный птср требует комплексного подхода.

А именно:

1. Работа с симптомами – здесь подключаются а) психиатры б) специалисты по работе с телом

Почему психиатры. Рассказываю простым языком, как я это понимаю. Организм человека, находящийся в постоянном стрессе, начинает «работать» по принципам езды по рельсам хронического стресса. У него даже биохимия особенным образом перестраивается. Это не я придумала, в терапии привязанности описано, что у детей, растущих в условиях постоянного стресса, даже определённые доли мозга не развиваются. В основном отвечающие за эмоциональный интеллект и построение социальных связей. В результате подобных нарушений недовырабатываются или перевырабатываются различные нейромедиаторы, то есть страдает тело на уровне органики.

Поэтому часто в комплексный работе требуется помощь психиатра, чтобы он назначил препараты, которые «вернут» организм на «здоровые рельсы». Иногда достаточно короткого эпизода приёма лекарств, а иногда требуется пожизненное применение препаратов. Требует индивидуального подхода и решается с психиатром, я в этом случае только перенаправляю к смежным специалистам.

Про тело отдельно важно сказать, что мы восстанавливаем чувствительность тела любыми подходящими клиенту способами — массажи, плавание, баня, остеопатия, танцы, пение, курсы актёрского мастерства, всем, на что есть ресурс. Работаем с врачами, если речь идёт о психосоматических заболеваниях. Оказываем телу всестороннюю поддержку.

При работе с симптомом на уровне телесного проявления мы можем влиять на эмоциональный уровень, и наоборот.

2. На эмоциональном уровне — работаем уже с психологом/психотерапевтом. Восстанавливаем или выращиваем с нуля некорректно работающую систему «ок/не ок».

Устанавливаем связь с эмоциями и потребностями. Учимся понимать, как мы чувствуем себя здесь и сейчас, и чего именно нам хочется. Долго и занудно объясняем клиенту на когнитивном уровне, какие вещи являются насилием, а какие нет.

Это длительная разносторонняя работа, требующая времени, внимания и вложения сил.

Вопрос, отклик, опыт👇🏻

Поняла, что в посте выше использовала лексику, которая может быть непонятна.

Буду формировать словарик.

Абьюз — психологическое или физическое насилие, направленное на подавление воли другого человека.

Агентность — самостоятельность, власть над своей жизнью.

Буллинг — травля.

Газлайтинг — искажение реальности. «Ты неправильно чувствуешь»/«Тебе показалось»/«Ничего не было».

Неглект — насилие игнорированием или неисполнением обязательств в отношении лица, которое обладает меньшей агентностью (дети, инвалиды).

Добавьте своё слово в словарик👇🏻

Я редко публикую обратную связь, потому что а) не вижу в этом смысла б) дорожу ей как чем-то очень интимным

Но этот отзыв с разрешения автора всё-таки публикую, потому что в нём содержится очень важная для меня информация, которую хочется оставить в пространстве.

• наша работа конечна
• результат достижим
• можно в любой момент остановиться
• всегда есть с чем продолжать работать
• важна интеграция наработок в реальную жизнь
• хороший результат терапии это когда психолог становится не нужен

Распространённая ситуация

Приходит клиент (имя собирательное, как и ситуация) и говорит: «Слушайте, у меня симптом, помогите убрать симптом»

Симптом — это поведенческое проявление психологической проблемы. Бессонница, прокрастинация, панические атаки, аутоагрессия (не обязательно прямая с целью самоповредиться, можно и заусеницы доковырять до самых локтей), зависимости, эмоциональная несдержанность, взрывные реакции. Верхушка травматического айсберга.

Задаю немного уточняющих вопросов и к нам обоим приходит понимание, что дело вовсе не в симптоме.

И чаще всего даже не в тех вещах, с которыми он связан.

Так устроена компенсация.

Спрашиваю: вот убери мы сейчас симптом, как ты будешь узнавать про свой дискомфорт?

Уберём мы агрессию, вину, раздражение, и как ты тогда узнаешь, что в жизни что-то не в порядке?

Симптомы — лишь маркеры ситуации, маячки, которые громко звенят о том, что наши потребности не удовлетворены.

Очень простые потребности, чаще всего. В принятии, в безопасности, в признании того, что мы просто есть.

Симптом нам не враг, это наш друг и помощник на пути к себе. В осознании и принятии симптома как нашего помощника в опознавании потребности кроется половина качественной работы в психологическом консультировании.

Зарисовка на личную тему.

Спустились с сыном погулять, несмотря на резкое похолодание, угрожающие тёмные тучи и поднявшийся ветер. Решили обойтись программой минимум: прогулка до любимой кофейни, милый разговор с бариста, построить глазки всем девчонкам на кассах магазина и попить какао.

Когда заходили в кофейню, на асфальт уже падали редкие крупные капли.

Какао решили выпить внутри. Купили овёс для кота в зоомагазине рядом, ворковали и по очереди прикладывались к стаканчику. Сын лип ко мне, когда к нему обращался бариста — ценю и берегу эту природную застенчивость.

Какао закончился, а дождь нет. Бариста сказал, что мы выходим в самый пик. Я ответила, что нам рядом. Вышла и подумала, что я не могу сымитировать ребёнку мир, в котором нет дождя и других неудобств. Но могу показать ему, как можно кайфовать.

Шла в сторону дома под ливнем и в очередной раз поражалась спокойному и весёлому нраву нашего сына — дождь поливал его голые ноги, а он лишь улыбался и прикладывался к отверстию в крышечке пустого стаканчика из-под какао.

Дождь всё усиливался.

Мы подошли к подъезду и увидели соседку с первого этажа и её сына лет шести-семи. Она часто выпивает и кричит на него, я регулярно триггерюсь об её способы воспитания, но стараюсь взращивать в себе человеческое отношение.

Периодически шучу: «Приходи на очный приём и получи актуализацию детских травм на первом этаже в подарок»

Но сегодня всё было по-другому. Они бегали под дождём, смеялись и полоскали ноги в ливневом стоке.

Мы встретились с женщиной глазами. Обе мы улыбались. Я почувствовала общий порыв, объединяющийся нас. Естественный, как сама природа. Одна мать и её детёныш, другая мать и её детёныш, и все они приветствуют стихию.

Он прошла навстречу к Тимуру и воскликнула: «Смотри, малыш, дождь — это круто!» и продолжила, обращаясь ко мне: «Какой лапочка, не убирает ножки!» (и правда мог бы втянуть под козырёк коляски).

Хочу чаще ощущать эту естественность и единство с людьми.

Мы поднялись наверх, искупались в тёплой воде, выключили везде электрический свет, зажгли свечи и завалились уютно кормиться, нацеловывать макушку и слушать грозу и ливень.

Я до сих пор слышу их весёлые визги под окном. И мне хочется верить, что это воспоминание будет для того парнишки с первого этажа тем самым теплом, связанным с мамой, которое каждый из нас несёт из детства. Какой бы мама не была. Оно у всех есть. В глубине души.

Расскажите ваше тёплое воспоминание, связанное с мамой, которое несмотря ни на что👇🏻

Добрый вечер😌

Сюда можно анонимно прислать тему или вопрос, о чем бы вам хотелось почитать.

Напоминаю, что я не отвечаю на вопросы «Что делать, если…», таких ответов у меня нет.

Вопрос: Как воспитывать ребёнка матери-одиночке. Как компенсировать отцовскую роль для ребёнка? Достаточно ли просто любить за двоих? Как вырастить человека без «недолюбленности». сама росла без отца.. недолюбленная жертва.

1. Важно соединиться с реальностью и принять, что мама это не папа, и никогда им не будет.
2. Принять и отгоревать, что есть дефицит(ы). Отгоревать — значит пролить слёзы тщетности от своего бессилия перед реальностью. Они исцеляют. Это те слёзы, после которых мы выдыхаемся и расслабляемся как на руках у значимого взрослого. Когда понимаем, что есть что-то больше чем мы.
3. Отсоединить собственный дефицит от реального дефицита ребёнка – для этого нужен навык быть в контакте с собой и ребёнком.
4. Понять, что «долюбить за двоих» чревато удушением вниманием, это классика в семьях мама+ребёнок. Не обязательно милотой и заботой, чаще всего гиперконтролем (ого-го внимание). Мне в контексте «долюбить» напрашивается цитата полиаморов про то, что любовь — это не огромный пирог, который режут и раздают каждому по кусочку, а разные пироги с разными людьми.
5. Помнить, что у ребёнка своя личная отдельная история и свой путь героя.

Осознавать всё это может быть неприятно, потому что тогда придётся встретиться с собственными ограничениями.

Например, что мама стопудово не папа. Вот прям физически. Не только социально. Это значит, что вы не можете быть кем-то другим, кроме себя.

И в общем. Я тут с набившей оскомину фразой «как в самолёте». Сначала маску на себя, потом на ребёнка. Сначала работа с собственным дефицитом и собственной жизнью, а потом уже воспитание ребёнка.

Терапия, личная жизнь, хороший секс, реализованность и наличие стороннего смысла жизни у мамы — вот самый адекватный стартовый набор для воспитания ребёнка.

А не просто мама и папа.

Это вообще не панацея от дефицитов.

Ничто не она.

От дефицитов никто не застрахован. Ребёнок — это одно гигантское «ДАЙ», которому всегда будет всего мало (кроме случаев, когда материнской заботы так много, что от неё уже тошнит). Но это тема другого порядка, тоже нежно мной любимая.

Дефицит родительской заботы или её избыток как два проявления замкнутого круга крайностей в близких отношениях.

Так что делайте что хотите, живите свои жизни, воспитывайте детей с их отцами или вашими женщинами, одними или вместе с бабушками, косячьте, живите свою естественную отдельную жизнь и не слушайте всяких там блогеров в телеграме, которые пишут что-либо в повелительном наклонении.

Просто отложите за 15-16 лет денег на терапию ребёнку, ему в любом случае будет что рассказать психотерапевту (см.выше), и полезно будет от вас таким образом отделиться. Но это тоже потенциально может быть неприятно, ведь не факт, что вы заинтересованы в разделении при наличии личного дефицита, может быть велик соблазн закрыть его ребёнком, ведь у него нет выбора и поэтому с ним проще выстраивать отношения.

Поэтому всегда предлагаю заниматься соединением с суровой реальностью не в одиночку, а в контакте с устойчивым человеком с крепкой связью с собственной реальностью. То есть с психотерапевтом, да.

Кстати, пост вообще для любых универсальных родителей — мам, пап, родителей номер, коммун и одиночек. Важен принцип понимания раздельности: мамы и папы, мамы и ребёнка, папы и ребёнка. Это очень разные вещи.

Ещё раз. Отца ребёнку, особенно мальчику, мама никак не скомпенсирует. И отчим тоже, поэтому никаких мужчин ради детей, только для себя и своего удовольствия. Просто потому что папа это папа, а отчим это отчим. Это разные люди, с которыми могут быть совершенно разные истории привязанности.

То, как ребёнок будет справляться и компенсировать — это его жизнь и его путь. Позвольте ему в этом отдельность.

Есть такой замечательный подход в психологии, системный. Если рассказать его упрощённо, то он держится на идее, что все проблемы с кукухой от того, что люди занимают не свои роли и находятся на чужих местах в системах. И главная задача терапии вернуться на своё правильное место и роль. По-моему, чертовски гениально.

Вы не на своём месте? Вы ненастоящий взрослый? На работе вы всех обманули и на самом деле вас вот-вот раскроют и обвинят в некомпетентности? Вам «просто повезло»?

Поздравляю, у вас синдром самозванца.

Хотя возможно, у вас ненастоящий синдром самозванца, ведь он может быть только у настоящих специалистов… Шучу, да.

Поговорим про возможные истоки и предпосылки развития синдрома самозванца в формате гипотез.

1. Например. Человек с синдромом самозванца находится не на своём месте в жизни и своей семейной системе, у него нет такого опыта, вот и жмёт профессиональная идентичность и занимаемое место.
2. Или. Человек с синдром самозванца — маленький. Возможно, у него преобладают детские субличности (ничего плохого в них нет, они яркие, креативные, коммуникабельные, и нормально их задействовать в профессиональной деятельности, но нести тяжкий груз социальной ответственности и социальных взаимодействий им тяжело). В этом случае мы учимся дифференцировать внутренние части и включать их в соответствии внешнему контексту.
3. Интересно проверить, какие у него отношения с властью и ответственностью. Если соединитесь с тем, что это ваше место, это повлечёт за собой более глубокий уровень ответственности — какие риски? Здесь мы исследуем историю клиента на предмет травмы.
4. На удивление перехваленные за любую посредственную каляку дети часто встречаются во взрослой жизни с синдромом самозванца, так как для них оказывается неприятным открытием, что для достижений нужно по-настоящему трудиться. Поэтому они чувствуют вину перед родными, за то, что не получается добиваться успехов так же легко.
5. Противоположная крайность, отсутствие признания со стороны взрослых — также формирует неумение присваивать себе достижения.
6. Неоправданные надежды. Родители хотели мальчика, а родилась девочка. Хотели, чтобы та стала великой гимнасткой, а ей по душе биология. И так далее. Возникают внутренний конфликт (см.про ощущение себя не на своём месте).
7. Люди с высоким IQ часто испытывают чувство вины за то, что всё им даётся легче чем окружающим, и склонны обесценивать свои данные, так как они являются само собой разумеющимся.

И многие другие причины.
Потому что синдром самозванца — это тот самый симптом, поведенческое проявление внутреннего конфликта, который следствие травмы.

Конечно, с симптомом можно взаимодействовать на поведенческом уровне — брать обратную связь у авторитетных для вас людей, учиться присваивать достижения и адекватно оценивать свои ресурсы и ограничения, но в подходе, в котором работаю я, это имеет не столь большое значение, так как мы работаем с причиной того, что вызывает такой симптом. А она может быть какой угодно, я сверху написала навскидку то что первым пришло в голову.

Поэтому психотерапия — это индивидуальная история. Каждый живёт свою неповторимую жизнь. У каждого свой бэкграунд и свой рисунок травмы. Люди совершенно не одинаковые. Нет никакой универсальной типологии клиентов. Можно прочитать бесконечное количество статей и книг, но свою терапию каждый может сделать только сам. Знания ничего не меняют, меняет только опыт.

Важно понимать, что синдром самозванца это не болезнь, а способ восприятия. Однако он вредит, забирает ресурс и мешает реально оценивать свои способности и достижения.

Вы как, самозванствуете?

Люди часто путают этнику и этнографию.

Этника это художественный стиль, свод обычаев, песен, музыки, танцев, материальной культуры того или иного народа.

Этнография это наука, изучающая материальную и духовную культуру народов, особенности быта, нравов, культуры

Меня интересует этнография.

Интересное прочитала у врача докмед.

Депрессия может быть связана со снижением таких гормонов, как адреналин и норадреналин.

То есть…

С подавленной агрессией.

Послеродовая депрессия — это понижение физического и эмоционального тонуса, общая усталость, которая чаще всего наступает, когда первые яркие впечатления от ребенка и своего материнства уже прошли. Усталость накапливается, а удовольствия от общения с ребенком еще недостаточно.

Симптомами её могут быть:

• потеря аппетита или напротив, интенсивный жор
• бессонница или сонливость
• вспышки гнева, раздражительность
• отсутствие радости в жизни
• чувство вины или стыда
• повышенная тревожность за жизнь и здоровье ребёнка
• отказ от семьи и друзей
• мысли нанести вред себе или своему ребенку

Почему это происходит? Наступает некая пауза, когда основные навыки ухода за ребенком уже освоены, новизна впечатлений пропадает, а вознаграждение за месяцы ожидания его появления на свет и трудности родов (улыбающийся малыш, тянущий ручки и обнимающий маму) еще не наступило.

В целом причин для послеродовой депрессии есть масса:
• акушерская агрессия в родах
• роды пошли не по тому сценарию, который планировался (поэтому рекомендуется иметь их несколько)
• в принципе птср от факта пережитого опыта (каким бы он ни был, для психики это ту мач)
• резкое падение уровня гормонов
• изменение объёма и состава крови
• перестройка иммунной системы и обмена веществ
• нарушение режима дня и сна
• изменения тела
• неопределённость, связанная с новыми задачами по уходу за ребёнком

Все эти факторы могут провоцировать послеродовую депрессию. Особенно в группе риска находятся мамы, которые и до беременности имели ментальные особенности.

От временной подавленности, которая бывает у многих женщин в первые дни после родов, послеродовая депрессия отличается большей глубиной, продолжительностью и нарушенной способностью что-либо делать. Со временем возникает тенденция к хроническому течению, поскольку данное заболевание не признают и не считают нужным лечить ни мать, ни ее окружение, ведь рождение ребенка по определению должно быть счастливым событием. Вместе с тем примерно 20 процентов женщин даже спустя год после рождения ребенка все еще находятся в депрессивном состоянии.

Послеродовая депрессия может служить сигналом организма о том, что система поддержки молодой матери имеет недостаточную прочность и не может справиться с наступившими изменениями. Подвох обычно может быть в том, что женщина в послеродовой депрессии категорически не желает обращаться за помощью и сама не осознаёт проблемы.

В целом рождение ребёнка — это кризис, а кризис может сопровождать депрессивное состояние. Особенно когда нет возможности встретиться с подавленными эмоциями, ведь по умолчанию рождение ребёнка — это радостное событие, и чувства тёмной части спектра считаются в этом контексте стыдными.

Существует Эдинбургская шкала постнатальной депрессии, здесь можно пройти тест.

Для не рожавших недавно, но желающих проверить у себя наличие депрессии есть тест Бека.

СПИСОК КОГНИТИВНЫХ ОШИБОК (ИСКАЖЕНИЙ) ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ, РОБЕРТ ЛИХИ

1. «Чтение мыслей». Уверенность человека в том, что он знает мысли окружающих, несмотря на отсутствие весомых доказательств: «Он считает меня полным неудачником».

2. Предсказывание будущего. Человек смотрит вперед и предрекает, что все будет только хуже, или, что грядут большие неприятности: «Я завалю экзамен», «Я не найду работу».

3. Катастрофизация. Человек считает, что происходящее или то, что собирается произойти, настолько ужасно и невыносимо, что он этого не переживет: «Если я не справлюсь, это будет катастрофой».

4. Навешивание ярлыков. Человек наделяет безусловными, глобальными характеристиками себя и других людей: «Я никому не нужен», «Он конченый человек».

5. Обесценивание позитивного. Человек не придает особого значения любому позитивному опыту, добрым поступкам и успехам: «Мало ли что она добра ко мне, все жены должны себя так вести», «Тебе было легко этого достичь, этот успех ничего не значит».

6. Негативный фильтр. Человек фокусируется почти исключительно на негативе, редко замечая позитивные стороны жизни: «Меня никто не любит!»

7. Сверхобобщение. На основании единичного случая человек приходит к глобально-негативному видению: «Со мной так всегда бывает. Я только и делаю, что терплю неудачи».

8. Максимализм. Человек мыслит о людях или событиях в категориях «все или ничего»: «Все меня отвергают», «Я только зря время потерял».

9. Долженствование. Человек интерпретирует события на основании четких представлений, как все должно быть, не принимая в расчет того, что есть на самом деле: «Я должен все делать хорошо. Не справляюсь – значит, я неудачник».

10. Персонализация. Человек полностью взваливает на себя ответственность за негативные события, отрицая вклад других людей: «Только я виновата в том, что наш брак распался».

11. Обвинения. Человек видит в других источник своих негативных чувств и отказывается брать ответственность за свое поведение и изменения: «Это она меня разозлила!», «Все мои трудности из-за родителей».

12. Пристрастное сопоставление. Человек интерпретирует события исходя из нереалистичных стандартов. Например, он смотрит только на тех, кто делает что-то лучше него, и в сравнении ощущает себя неполноценным: «Она успешней меня», «Другие лучше меня написали тест».

13. Сожаления о прошлом. Человек переживает, что в прошлом он мог что-то сделать лучше, но не сделал, упуская из виду, что он может сделать лучше сейчас: «Если бы я постарался, то мог бы найти работу получше», «Зря я тогда это сказал».

14. «А что если?» Человек изводит себя вопросами о том, что может неожиданно произойти в будущем. При этом его не удовлетворяет ни один из ответов. «А что если я слишком разволнуюсь и буду задыхаться?».

15. Эмоциональное обоснование. Человек интерпретирует действительность исходя из своих чувств: «Я ощущаю себя подавленным, значит у нас с женой все плохо».

16. Неспособность критически оценить свои убеждения. Человек отвергает любое доказательство или доводы, которые могут противоречить его негативным мыслям: «Никто не способен полюбить меня – друзья общаются со мной только из жалости».

17. Дихотомическое мышление. Человек оценивает себя, других и действительность в категориях «хороший – плохой», «высший – низший» и т.д., вместо того, чтобы просто описывать, принимать и понимать происходящее.

Пока мы разрешаем внутренним или существующим здесь и сейчас внешним родительским (материнским) фигурам совершать над нами абьюз, мы позволяем совершать его над нами всему остальному миру.

В 18 лет читаешь Буковски, а в 28 — книги по психотерапии зависимостей. Логика явно прослеживается.

Нас учили в институте: в процессе терапии вашим клиентам может прийти в голову прекрасная мысль пойти и рассказать родителям всё, что они о них думают. Не стоит этого делать: ведь травмы нанесли совсем другие родители, те, из детства. Нынешний родитель имеет к ним весьма посредственное отношение.
(Тут мы не говорим о случаях, где родитель абьюзер здесь и сейчас)
Конечно, я всегда рассказываю об этом клиентам. Но при этом добавляю, что когда передо мной как клиентом встала такая дилемма, я не отказала себе в удовольствии и от души высралась.
И ни о чем не жалею.
Поэтому теория одно, а практика другое. Я за то, чтобы динамика терапии и общения проистекала естественно, так, как дождь падает с небес, а лето сменяет осень.

Расскажу, что полезно и важно понимать психологу-консультанту или психотерапевту помимо непосредственно знаний психологической матчасти (которую я считаю довольно вторичной по сравнению с умением быть в контакте и выстраивать здоровые отношения)

• Законы. Хотя бы поверхностно ориентироваться в кодексах. В первую очередь семейный кодекс, остальные не столь критично. Семейный кодекс неплохо проясняет многие моменты в супружеских и детско-родительских отношениях, практически дублируя законы семейных систем Хелингера — кто, кому, чего и сколько должен.

Если происходит что-то кризисное на политической арене, то знание актуальных законов по теме. Это обеспечивает достаточную информированность и возможность оперативно соединить клиента с реальностью.

• История. В целом история страны, в которой практикуем, чтобы понимать культурный и географический контекст, возможные причины травм в родовых системах. В начальный период практики я дотошно изучала историю 80-х и 90-х, по годам, чтобы понимать, на фоне каких исторических событий пришли в мир мои клиенты (часто сверстники).

• Этнография. Даёт понимание логики архаичного сознания и принципов работы родовых систем, развивает метафорическое и символическое мышление. Плюс обряды, инициации, переходы, которые очень важны для психики.

• Классическая художественная литература. Даёт понимание архетипических структур культуры (например, модель семьи, путь героя, образ мужчины и так далее). В принципе формирует нарративное мышление.

• Анатомия и медицина. Клиенты есть и будут с различными симптомами. Важно понимать, о каких заболеваниях идет речь, каковы симптомы и локализация. Прояснять, как именно проявляют они себя у клиента, каждый случай индивидуален (лично я не верю в универсальную психосоматику). Тут, конечно, хочется поблагодарить внутреннего ипохондрика, который в отставке занимается изучением медицины именно в контексте практики, а не ищет у себя болячки :)

• Актёрское мастерство. Ну тут просто, тело, голос, мимика и эмоции — наши главные инструменты, хорошо бы уметь ими управлять. Тут мой внутренний стендапер очень пригодился.

С этим важно быть знакомыми хотя бы поверхностно, со временем углубляясь. Помогающая профессия подразумевает широкий спектр знаний в разных сферах.

Есть смысл иметь контакты дружественных помогающих специалистов по этим направлениям.

Если тут есть коллеги, напишите, что ещё вы считаете важным🙏🏻

Меня поражает то, как работает супервизия.

На каком-то тончайшем уровне.

Приносишь случай на группу, работаешь, возвращаешься к клиенту весь такой расширенный, думаешь: «Эх! Я сейчас как ух! И сразу ах!»

Приходишь, а у клиента сама собой случилась какая-то динамика, рывок. И ты тут вообще не при чём. Ты даже слова ещё не сказал, ни гипотезы не вымолвил.

Потому что вообще-то это его поле работы.

Но подержать клиента в фокусе внимания мастера и группы почему-то оказывает невероятное невидимое воздействие.

Это кажется мне первостепенной вещью, за которой я хожу.

Второе это профессиональное расширение видения до спектрального, чтобы оно не было коридорным. Ведь слепые пятна никто не отменял.

Третье это сверка — моё любимое «не херню ли я творю»

Четвёртое валидация. Понимание того, что мне ещё можно. Выход из рамок и ограничений. Тут я больше всего учусь чувствительности и состраданию, а также не бояться это продемонстрировать.

Пятое про выход из слияния, к которому мы неизбежно идём в контакте — позволяет сохранять свежесть взгляда.

Свежее открытие последних полугода — регулярная (как психотерапия, раз в две недели) индивидуальная супервизия. Не по запросу, не в формате «ааааааа кажется у меня отвалилась жопа», а просто регулярная гигиеническая рефлексия на тему практики в присутствии сильного наставника.