Говорю в сердцах:

— Сын, ты что, превратился в подростка? Приклеил жвачку на спинку кровати? Игнорировал. Дразнился.
— Да!
— Это слишком рано, сын. Тебе всего три.

Трёхлетка это пубертатное чудище, только в разы более безмозглое.

Господи помилуй, не убить и не спиться.

И это свой.

А вы ещё периодически спрашиваете, почему я не работаю с детьми.

Вот поэтому!

Дети для меня сильный триггер.

Всегда были.

Ещё до родительства. Я старшая сестра.

Поэтому с детьми на всякий случай не работаю. Из заботы о себе.

Беременным и матерям сочувствую, к ним вопросов нет.

Предлагаю групповой музыкальный заплыв на дно эмоциональной Марианской впадины.

Кидайте, над чем сейчас страдаете, в комментарии.

Радио Итенберг_FM

Я начну.

Прекратите романтизировать отношения Мастера и Маргариты.

У них была больная, закончившаяся роскомандзором, созависимая связь.

Давайте называть вещи своими именами, никакого Дьявола на самом деле не было, лишь исключительно мучительный внутренний конфликт и встреча со своей Тенью.

Нравится Карла Ясперса читать. Общую психопатологию.

Я выхватываю один рандомный абзац и несколько дней его осмысляю. Большее количество, боюсь, усвоить будет сложнее.

Он какой-то глубоко философский для меня.

Рассуждения в стиле «что, собственно, считать психозом?»

Иногда и в полевые процессы попадает, вообще кайф тогда.

Это моя большая советская энциклопедия.

Вообще всю жизнь по словарям учусь.

Скажи мне, что ты собираешься делать со своей единственной дикой и драгоценной жизнью?

Мэри Оливер, «Летний день»

Цитата из книги «Дикая. Опасное путешествие как способ обрести себя»

Мой жизненный принцип: создала смыслы для самой себя — поспособствуй тому, чтобы помочь другим создать свои.

Без смыслов трудно.

Эмоциональная зависимость

«Я была вынуждена. Меня будто тянуло и манило. Я не могла себя контролировать».

📽️ к/ф «Дракула»

В ходе практики выяснилось, что эмоциональная зависимость может быть такое же разрушительной, как и зависимость от химических веществ.

И даже более коварной, ведь её сложнее распознать.

Почему жертвы абьюза не уходят от своих насильников?

Подсаживаются на эмоциональные качели и связанный с ними гормональный коктейль.

Абьюз это насилие, которое позволяется. Если насилие не позволяется, это уже не «абьюз», а, например, «драка». В драке нет элемента беспомощности и согласия с происходящим.

Наиболее подтверждены психотравматики, для которых жестокое обращение с ними является скорее нормой (а потребность в принятии в связи с этим более фрустрирована).

Это форма зависимости, в которой человек точно так же незаметно теряет своё «я», медленно разваливая ведущие сферы своей жизни.

Однако никогда не поздно признаться себе и окружающим в том, что «меня это разрушает».

10-15 часов в неделю я психотерапевт, остальное время — скучающая бездельница.

Которая читает книги, занимается домом и ребёнком (я считаю эту возможность привилегией), валяется в ванной, учит английский, танцует, стреляет из лука, занимается своей терапией, учится, ходит в походы и не водит ребёнка в сад, если сильно соскучилась.

Спонсор внутренней глубины: свободное время матери.

Свободное время матери — профессиональная реализация, чувство удовлетворенности браком и материнством, сексуальность, вкус к жизни и постоянная новизна ощущений, радость открытий.

Второй вовлеченный родитель и здоровые отношения благодаря соблюдению баланса.

Я специалист по жести.

Например, меня меньше интересуют базовые сексологические запросы, чем парафилии. Необычное вызывает исключительно любопытство.

Из зависимостей больше всего интересует лудомания (которая, как считается, не поддается коррекции, но вызов был принят и исполнен).

Травматизация обязательно как из фильмов Балабанова, а не из разряда «родители не купили мне сотый Лего и травмировали меня» (при всём уважении к опыту имеющих привилегии людей, но мы разные).

Другой вопрос в том, что наличие ресурсов в семье или семьи, состоящие из двоих родителей, совершенно не залог того, что травматизации не будет.

Она будет, и будет более изощренной, чем при острых травмах. Более коварной, более незаметной, более разрушительной.

Именно поэтому людям из очевидно дисфункциональных семей гораздо легче восстанавливаться в терапии — зло сразу названо злом, боль признана болью, и мы работаем с травмой, горюем, злимся и так далее.

Когда с клиентом происходит неочевидное зло, например, пренебрежение, отсутствие контакта в семье, элементарная нелюбовь — очень много времени уходит на то, чтобы установить доверие, снять психзащиты и дать возможность человеку признать: «Да, со мной происходило странное и страшное».

Слой за слоем.