Мой прадед был уникальный фотограф-любитель

Делал фото и проявлял плёнки дома в ванной.

Семейный фотоархив 20 века полнится нетипично динамичными и откровенными снимками той эпохи.

Он безумно любил бабушку и свою маленькую дочку, и фотографировал их через призму своих любящих глаз.

А ещё он любил Челябинск и свою работу в НИИ.

Поэтому архив полон очаровательных подвижных младенцев, истерящих тоддлеров, очень красивой и счастливой моей бабушки — танцующей, любующейся в зеркало, игривой, молодой мамой, кормящей и так далее. Много любви его глазами.

Начинаю понимать корни своей откровенной эстетики.

Это оттуда.

Однажды я случайно познакомилась со старшими родственницами первого мужа, которые по совпадению лично знали этого прадеда, так как работали вместе.

Я спросила, каким он был.

Они ответили: «Романтик с огромными синими глазами. Безумно любил свою жену».

Я запомнила эти слова на всю жизнь. Это чувствуется. В моей семье все люди появляются от очень большой любви. Немного драматичной, с южными страстями, но безусловно сумасшедшей любви. Я чувствую эту искру в себе и в родных людях.

Ниже поделюсь выдержками из архива.

женщина это рыхлая влажная тёмная материя
взгляд оторвать невозможно

и каждая словно втягивает вовнутрь, в себя, поглощает
природа такая

женщина вызывает трепет и ужас
как реликтовый сосновый лес в сумерках

женщину невозможно сделать своей
с ней можно только договориться
на время или навсегда
как повезёт

женщина может давать жизнь и забирать её
она всегда стоит на границе между

женщина каждый день - новый хаотичный набор
гормонов, настроений, мыслей, правил



по мотивам женского круга @catherine_it

Поговорим о практиках в психотерапии

Терапия для меня — процесс максимально творческий, а не только разговорный жанр.

Я искренне верю, что бессознательное работает категориями образов и символов. Проверить это никак невозможно, но мы можем опираться на труды мастодонтов вроде Юнга.

Вторая идея, на которую я опираюсь — то, что тело является хранилищем нашего опыта, этого самого бессознательного, образов, чувств и ощущений. Передаем привет отцам телесной психотерапии.

Поэтому в работе с клиентами мы часто делаем удивительные вещи, которые редко ожидают встретить в психотерапии люди, ориентированные исключительно на разговорный жанр. Мы поём, танцуем, рисуем, делаем кукол, сжигаем их, решаем вместе те чертовы травмирующие математические задачки из детства, выходим в качестве экспозиции в этот страшный лифт, наряжаем свои субличности, рвём бумагу, обнимаемся, берём клиентов на ручки (да, двухметрового дядьку тоже могу), и иногда ходим на расстановки.

Я всегда слегка брезговала этим процессом, пока однажды из большой любви и уважения не пришла на защиту по расстановках к своей коллеге Ольге.

Брезговала, потому что знаю свою особенность заражаться чужими психическими процессами, которая классно помогает мне в индивидуальной работе, но совершенно может навредить при неправильном использовании.

Однако с тех пор я иногда набегаю с клиентами на расстановки. В ситуациях диагностической безысходности или для того, чтобы клиент увидел свою психику так, как её вижу я — объёмно и в системе.

Как работают расстановки? Да черт был знал. Зеркальные нейроны? Мне кажется, Ольга давно всё за меня рассказала.

Люди, которые не знают истории клиента, неожиданно довольно чётко отыгрывают происходящее в его голове. И это дает возможность не только диагностически увидеть внутренний мир клиента, но и в моменте отыграть корректирующий опыт.

Так что подписывайтесь на Ольгу, она психолог-консультант, психотерапевт в обучении, находится у меня в супервизии уже два года и рассказывает о расстановках без херни.

Это та коллега, которую я смело рекомендую тем, кого не могу взять в работу сама.

А практики да. Делаем то, что может помочь. Ищем научную базу для опоры. Надеемся. Так работает примерно вся психотерапия.

Потому что в конечном счёте всё держится на возможностях и ресурсах психики клиента. Если они мобилизованы, изменения произойдут. Если психика в сопротивлении — ни один перфоманс не поможет.

Поэтому для меня разговорный жанр это подготовка и снятие психических защит, а действия, экшен, перфоманс — жирные точки, которые клиент ставит в своих историях.

Контроль, изоляция, шифт — я не упоролась по бдсм-теме, но, но, но.

Близко.

— Да ты ж моя хорошая. Всё у тебя под контролем. Отдай контроль. Отдай. Отпусти.

(Слёзы из глаз, не могу, не умею, не получается, хочу научиться, ух, на секунду получилось, в следующий раз получится на пять).

— Часто злишься?
— Постоянно.
— Позлись. Тут можно.

Сейчас я учусь на сексолога и параллельно во мне возник огромный интерес к телесной терапии.

Я кптсрщик со стажем, битая в течение первых девяти лет школы. Моё тело хранит отпечатки старых травм и является синонимом слова «зажим». Я всегда подобрана и готова защищаться. Со спины лучше не подходить, паттерны работают, могу рефлекторно ударить. Особенно если не ожидаю другого в своем пространстве.

Базово психика работает примерно так же, спасибо психотерапии за мои подвижки в течение этих пяти лет. Сейчас я гораздо более адаптивна и контактна, чем раньше.

Но в целом мне надоел темп разговорного жанра и я решила ещё больше подключить тело. И вообще не уверена, что разговорного жанра достаточно для снятия зажима. По-моему, помогает только ежедневная физическая рутина.

Поэтому я танцую дома, каждый день. В своё удовольствие. Это помогает почувствовать тело и саму себя живыми.

Мы сделали околотанцевальный перфоманс с дамами круга.

Мы хотим продолжать.

Поэтому я решила ввести в систему и хобби ходить на танцевальные классы и везде понемножку брать те телесные паттерны, которые мне нравятся и подходят.

И учиться отпускать контроль, да.

Минус overthinking. Минус мысли. Больше тела.

Хочу уметь учить женщин (да может и мужчин) так двигаться, чтобы свободно ходить, сидеть, стоять, танцевать, заниматься сексом, иметь оргазм и беременеть (мужчины, сорян, тут ничем не помогу).

И конечно, это всё про работу с телом и контролем.

Травмированные по теме контроля люди интересны тем, что жаждут противоречащих друг другу вещей — контролировать всё на свете, иметь власть, но при этом в глубине души страстно желать отдать эту самую власть и потерять контроль полностью хотя бы на секундочку.

Что создает довольно занимательный рисунок личности, да.

В общем, танцуем.

Я настолько нарциссична, что иногда сожалею, что не могу взять в терапию саму себя.

Уверена, мы бы славно провели время (пытаясь друг друга проиперепсихотерапевтить)

Кайфую от процессов и вас научу, приходите ❤️‍🔥

Пиу, статья про ощущение чёрной дыры в груди на VC.ru 🥰

Быть человеком из мяса

Коллега как-то спросила меня с завистливым вздохом: «Ну как сделать такую практику как у тебя? Ходить по нетворкингам, всем рассказывать, что я психолог?»

(Если вы чувствительны к физиологичности и жести, не читайте тексты под спойлерами)

Я посмотрела на висящего на груди годовалого ребёнка, на свой декретный видок, не сильно бьющийся с концепцией публичных знакомств, мысленно хихикнула о том, что на самом деле малознакомым людям представляюсь «мамочкой ангелочка в декрете», чтобы не стать объектом внезапного душевного излияния на «тыжпсихолога» в стиле «кстати, в детстве меня изнасиловала стая бешеных собак, перебухавших блазухи» (все примеры выдуманы и совпадения случайны), и ответила «Да, ходить по нетворкингам».

Конечно, людям, которые видятся мне адекватными, я представляюсь как есть. Что да, я психотерапевт.

И даю честный ответ коллегам: чтобы сделать практику, надо с потом, кровью и слезами херачить в личной психотерапии. Разгребать своё личное дерьмо. Встречаться с реальностью.

Остальные принятые подходы к развитию, включая бесконечные курсы — опционально.

Может, здесь я местами категорична. Но то, что без терапии самому психологу или психотерапевту никак, это твердый факт. Учитывая нагрузку, которую берёт на себя психика терапевта. Личная терапия — это тупо базовая психогигиена.

Я больше не иронизирую таким суровым способом, как про нетворкинги. Ведь совет был воспринят искренне, там не было контакта с реальностью, иронию человек не считал. Так и ходит до сих пор, теперь специалист по самопрезентации на нетворкингах. Катя совет дала. Только почему-то🤪он не работает.

(Я вообще за развитие коллегиального сообщества, это обогащает копилки методик и видений. А ещё мне нравится общаться и конкурировать с равными. Но в личном общении иногда беспощадно трикстерствую).

И терапия это не про быстрее, выше, сильнее, профессиональнее. Это про возможность признать: да, я не со всем справляюсь. Я человек из мяса, а не бог.

Хотя всякое бывает, границы могут размываться хоть где, это естественно и нормально.

Например, однажды я злобно наругалась на свою подругу, которая без запроса пересказала мне историю про некрофила-педофила. Слава богам, не личную, просто из интернета.

Это было настолько внезапно (пока я лампово пекла блины), что я завопила, что я «не помойный бак, чтобы в меня всё складывать, а то, что я психолог и моя психика прошла личный Афганистан и вообще имеет специфические профессиональные деформации — это ничего не значит».

В жизни я обычный человек из мяса, который в целом сильно не всё выдерживает, как и все мы.

Более того, я и в практике тоже живой человек из мяса. Ого!

Я могу обозначить, что сейчас мне перебор, и надо остановиться. Правило стоп актуально для всех. Могу быть растерянной — и говорить об этом. Погоди, я потерялась. Могу плакать — как вместе, так и о своём.

Я не робот по оказанию психологических услуг. «Оставайтесь на линии, ваше мнение важно для нас». Я строю от-но-ше-ни-я. Как в жизни. Живые. Непростые. Глубокие. Не всегда идеальные. Шероховатые. Взрослые. То есть разные.

Исповедую новую искренность.

Да, я выросла на фильме Груз-200 и Зелёном слонике, но это не значит, что я могу выдерживать всё подряд. В работе я всё-таки накидываю специальную профессиональную накидку, субличность психотерапевта. Внутренний белый халат. Это рабочая униформа, обозначающая границы и роли.

Обеспечивает и мою безопасность, и безопасность клиента.

Для этого есть специально выделенное время, у этого есть границы, это длится определенное количество минут.

Это обязательно закончится, и я поддержку себя сама или в рамках терапии и супервизии — если с чем-то мне невыносимо. Так бывает.

Когда мы работаем с кПТСР.