Недавно Егор Клочихин, музыкант из Бердска, создатель проекта Foresteppe, вспоминал у себя в «Инстаграме» о том, что семь лет назад на кассетном лейбле Klammklang вышел его альбом Kosichkin Tapes. Так получилось, что для меня это важная запись — во-первых, она мне по-прежнему нравится, во-вторых, о ней и о лейбле Klammklang я в 2015-м написала небольшую статью для англоязычного The Calvert Journal, которую потом в сокращенном виде опубликовали на сайте The Guardian, и это отдельная история, о которой я расскажу чуть ниже.

Kosichkin Tapes — это коллаж из домашних записей одной советской семьи, смонтированных Егором так, что мы можем проследить ее историю с начала 1970-х до 1980-х. Домашние разговоры, застольное и незастольное пение Косичкиных, показательные выступления детей, читающих стихи, здесь звучат как спокенворд и развертываются на фоне популярных эстрадных песен тех лет. Записи семьи попали к Егору случайно: он получил их вместе со старым кассетным магнитофоном, который купил на интернет-аукционе. У меня сохранился комментарий Егора об этой записи, который он мне давал для текста, вот он (с небольшими сокращениями):

«Осенью 2013 года я решил купить портативный катушечный магнитофон. Нашёл на "Авито" продавца, созвонились, договорились. Посылка шла долго. А когда "Романтик" всё-таки добрался до Сибири, оказалось, что продавец практически никак его не упаковал, из-за чего магнитофон пришёл в нерабочее состояние. Однако разочарование быстро исчезло, когда на небольших бобинах, посланных продавцом вместе с катушечником, обнаружились весьма любопытные записи.
Тот, кто продал магнитофон, был просто перекупщиком, он не знал, что содержится на плёнках. Тут же я оцифровал всё, что было на бобинах (около 10 часов в общей сложности), причём не столько в музыкальных целях, сколько из, можно сказать, профессионального интереса (я историк по образованию). Внутри обнаружилась масса интересного. В первую очередь записи детей: глава семьи, советский военнослужащий, около 10 лет фиксировал на плёнку сначала как они учатся говорить, потом — как разучивают стихи и читают по слогам школьный учебник. Сохранились и песни, которые пела их мама — акапельные версии советских шлягеров, от Толкуновой до различных ВИА. Отдельную ценность представляет бобина, на которой записано застолье с гостями, где, по всей видимости, сослуживцы отца семейства по очереди поют бардовские и блатные песни под гитару. Наконец, значительная часть плёнок — самые настоящие микстейпы. Старший Косичкин записывал на плёнку песни из радиоэфира, которые ему нравились. Наряду с тем, что нынешнему слушателю более-менее знакомо и привычно — Магомаев, «Песняры», — это песни каких-то совершенно неведомых исполнителей, в основном из стран Варшавского договора. Именно эти наивные микстейпы и вызвали у меня желание поработать с найденными записями <...> Пришла простая мысль расположить всё по хронологии, благо что в начале практически каждой записи Косичкин говорил дату. В начале — 1971 год, старший ребёнок ещё только лопочет что-то, а родители постоянно повторяют мантру "Cкажи "Папа". В конце — начало 80-х, и этот мальчик уже рассказывает о том, какие оценки получает и что "у нас всё хорошо" <...> Ещё я постарался подчеркнуть всю эту ленточную аудиопыль, звуки нажатия кнопки «запись» и прочие вещи, милые сердцу лоуфайщика.
Конечно, всё-таки «истории семьи» в строгом смысле слова здесь нет. Первоначальный источниковедческий интерес обратился полнейшей постмодерновой интерпретацией) Я не видел свою задачу в "публикации источника"... мне хотелось на основе имеющихся реальных записей реальной семьи создать маленькую сказку про безмятежную брежневскую эпоху».

(если что, вот Foresteppe в ВК и Foresteppe на bandcamp, а вот сайт Klammklang)