Джейсон Кэлхун и Foresteppe (давний псевдоним Егора Клочихина) рады поделиться вторым межконтинентальным сотрудничеством, которое обезоруживает своей хрупкостью и эмоциональной осознанностью. Основанное на тонком взаимодействии фортепиано, баса и шуршащего пульса повседневных звуков, четырехчастное лекарство даёт шанс перестать печалиться, одновременно не прячась от печали.

Любой, кто слушал их первый совместный альбом, Pieces of Death 2020 года, испытал замечательное путешествие в звуковой мир, который сопоставлял траур и жизненную силу, банальную рутину и повышенную осознанность. Используя аналогичный подход к формированию новой работы, Кэлхун и Клочихин отправляли элементы друг другу по почте в течение нескольких месяцев, прежде чем появились четыре безымянные пьесы, которые затем были отредактированы для максимального воздействия на LP. (Их переписка, отрывки из которой служат буклетом к альбому, демонстрирует ту же теплоту и целостность, что и в музыке.) Находя свободу в намеренно ограниченной группе инструментов и источников звука, оба артиста используют импровизацию и мотивы для создания музыки, которая движется вперёд, даже когда кажется подавленной.

«Сохранение простоты кажется правильным», — написал Кэлхун Клочихину в процессе сборки музыки. Учитывая предыдущие релизы, которые Кэлхун и Клочихин делали по отдельности, возможно, неудивительно, что четырехчастное лекарство содержит множество маленьких жестов, которые отражают вдумчивость и сопереживание его создателей. Если это не сюрприз, то это всё равно сокровище.

<...> дядя Коля во время семейных застолий, ну там по поводу дня рождения, Нового года, мы тогда собирались все вместе, все мамины сёстры со своими мужьями, дядя Коля с тётей Полей, тётя Аня с дядей Лёней, мы.<...> Тётя Аня уже, дочери [её], тётя Оля, тётя (ну для тебя тёти они) Таня <...> были взрослые, они в этой компании обычно не участвовали, и Петя тоже, а мы ещё маленькие были с Сашей и присутствовали. И дядя Коля очень хорошо пел песни.

И <...> в один из моментов мне вдруг подумалось, что у нас не осталось никаких звуковых свидетельств, ни от бабушки, ни от дедушки. Нас ещё папа записывал на магнитофон, когда мы маленькие были, но и эту запись уже сейчас утеряли. И я решил, что надо дядю Колю записать, песни. И мы с ним договорились.

Сначала мы попытались записать под, как сказать, ну, наушники он надел, в наушниках слышал песню, а в микрофон пел сам, голосом, так сказать, слыша только в ушах, как говорится, песню, а в микрофон записывался только его голос. Ну, получалось плохо, потому что он сам себя-то не слышал, что получалось в микрофоне, ему это дело не понравилось

<...>

В общем договорились мы с дядей Колей, что нужно собраться отдельно для этого дела с его друзьями-товарищами. Я принёс магнитофон ВЕГА МП-122, двухкассетник, микрофон взял хороший у Саши, твоего папы, был друг, ну и сейчас, Сергей <...>, он был диск-жокеем, у него был микрофон покачественнее, с батарейкой внутри, с питанием своим.

И вот мы с дядей Колей пошли к его, как сказать, брату, дяде Лёве <...>, он жил на проспекте Держинского [в Новосибирске]. Там пришёл ещё какой-то товарищ дядя Колин по работе. И под застолье они втроём пели песни. Ну, в основном дядя Коля там, как говорится, солировал. И так получилась вторая часть кассеты. На другой стороне мы записали [как] дядя Коля пел сам, без всяких музыкальных сопровождений, без наушников. И, естественно, там получилось более интересно, более живо всё это.

Ну, кассет я сделал таких штучек 10, по-моему, накопировал. На работе у меня тогда была возможность напечатать на принтере лазерном обложки для кассет. Выбрал фотографии, какие там были в альбоме, отсканировал их. Ну и сделал такую обложечку с дядеКолиным песнями. Так вот родилась эта кассета.

Кассеты я оставил одну себе, по-моему. Одну подарил Пете, сыну дяди Коли Гуськова. А остальные восемь штук отдал дяде Коле с тётей Полей. Кому они их отдавали и отдавали ли, я не знаю. По-моему, при переезде из тётеПолиной квартиры, там штук пять или шесть этих кассет видел. Они, не знаю, у Пети, может быть, Гуськова младшего, ну, внука дяди Коли остались. Может, нет.

<...>