Вот уже который день небо — сплошная мокрая вата. Лес стоит сырой, черный, пропитанный водой до самых корней. Каждый мох, каждая хвоинка выжимает влагу. Комары вьются стеной — звонкие, злые, они забиваются в уши, в нос, лезут в глаза. Ощущение что дышишь прелью и гнилью, и кажется, что сам начинаешь плесневеть.
Топор вгрызается в сыроватую чурку, щепки летят по лужам, пот смешивается с дождем. С каждым ударом все ближе то, ради чего ты терпел эту хмарь.

К вечеру печь в бане раскалилась до червонного золота. Заходишь — и мир переворачивается. Жар бьет в лицо, выжигая остатки болотной сырости. Каменка шипит, плюется паром, который лечит глубже любого лекарства. От плеч отваливается многодневная тяжесть, мышцы тают, и кажется, что вместе с потом из тебя выходит прелость сырова дня.

А после — вываливаешься на крыльцо, и тут уже не холод. Сидишь распаренный, алый, и хлебаешь из кружки кипяток цвета старого меда. Это — молодой лобазник. Он пахнет луговым разнотравьем, земляникой и чем-то неуловимым, отчего сжимает рот сладкой судорогой. Тепло растекается от горла до самого нутра, пальцы отогреваются, и даже вечные комары теперь не в счет.

Потому что хорошо. Потому что жизнь, которую ты выжал досуха, снова вернулась в тебя с первой ложкой этого ядреного, пряного чая.

Закончили мы очередное большущее дело — сняли для вас новый фильм, пока секрет, но скоро всё покажем. Умаялись, но славно. Заварили чайку покрепче, на иван-чае да на смородиновом листе — дух такой, что по жилам тепло бежит. Костёр развели, и надо ж счастье: дождик только побегал по листве, полюбовался на нас и ушёл в тайгу спать. Дал нам минуту тишины у костра, не залил, уважил.

А тут и гости подоспели — с соседнего участка ребята пришли, свои, лесные. С собой Влад прихватил гитару, старенькую, голосистую. Сели мы в кружок, кто на пенёк, кто на лапник. Струны тронул — и понеслась душевная. Про горы пели, про тропы дальние, про друзей, а больше просто молчали, смотрели, как угли дышат.
Вот бывает же такое счастье: не надо ни телевизора, ни суеты. Только небо над головой, звёзды сквозь ветки, да тишина, да песня в четыре голоса. Сидишь, греешь ладони о кружку — и думаешь: хорошо. Вот ради таких вечеров, братцы, и стоит жить.

В посте в VK был отличный вопрос про таволгу (лабазник). Рассказываю и тут, как завариваю её для чая.
Для чая из таволги можно брать и листья, и цветы, но разница есть. Цветы дают самый приятный вкус — медовый, нежный, с легкой сладостью. Листья — более терпкие и травянистые, в них полезных веществ побольше. Чаще всего заваривают цветущие верхушки (метелки) целиком.

Собирать таволгу лучше в сухую погоду, в самом начале цветения — где-то в июле. Срезают только соцветия и верхние листочки, чтобы растение дальше росло. Сушить нужно в тени, в проветриваемом месте. А заваривать как обычный чай: ложку сухой травы на кружку кипятка, настоять 10-15 минут.

Если хочется просто ароматного и мягкого чая — бери цветы. Если нужен настой покрепче, для здоровья — добавляй и листья. Но сам я пью обычно с цветами, так вкуснее.

Затяжные дожди — лучшее, что могло с нами случиться. Пока прятались под крышей беседки, мы поняли: этот фильм не про солнечные дни. Он про ту самую тишину между раскатами грома, когда слышен каждый шепот и каждый удар сердца. Мы переделали сотню мелких, бытовых дел, сидя в беседке, и теперь готовы показать вам работу, которую никто не планировал, но которую ждала сама погода.
Не пропустите. Премьера в воскресенье.

Друзья, пока мини-пауза с видео! Давайте проведем это время с пользой. Пишите ваши вопросы — мы на связи и готовы к живому общению!

Вы спрашивали про наши помидоры 🍅 Вот как они поживают👍