Друзья, гляньте вон туда, под старую пихту. Среди седого мха алеют ягоды, будто капли застывшей крови или бусы, что сама тайга обронила. Это волчье лыко. Красавица, да смертоносная.
Ягоды — как рубины, горят, манят. Только помните: внутри них не сладость, а жгучий огонь. Коснёшься — рука взвоет болью, проглотишь — сердце замолкнет навек. Так вековечно заведено: красота эта не для нас, а для леса самого.
Мы проходим мимо неё с поклоном, но без прикосновения. Запомните её такой: розовым сиянием в сумраке, чтобы на всю жизнь в сердце отпечаталась, но рука сама тянулась за спину. Она — как предупреждение тайги: не всякое манящее — твоё.
Поклонитесь ей, как древней силе, и ступайте своей тропой. Ибо лес любит тех, кто видит, но не хватает.

Сначала кладу бекон на сухой чугун. Он шипит, корчится, отдаёт сковороде свою душу — прозрачный, золотистый жир. Когда бекон становится хрустящим и идеальным, его убираю, а жир остаётся — этот янтарный эликсир.
В этот жир отправляю лисички — одни. Без яиц, без помидоров. Они жарятся в этом беконном масле, впитывая его до самой сердцевины, становясь упругими, с карамельной корочкой и тем самым лесным, ореховым вкусом, который невозможно получить ни на чём другом. Отдельно — значит, каждая лисичка прожарена идеально.
Следом — черри. Кладу их прямо в жир, оставшийся после грибов. И они, касаясь горячего чугуна, сразу же дают лёгкие ожоги-полоски, лопаются от жара, и их сладковатый сок смешивается с грибным духом и шкварками, превращаясь в невероятную подливку.
И наконец — венчает всё яйцо. Ставлю кулинарное кольцо прямо в тот же самый жир, который уже вобрал в себя ароматы и бекона, и леса, и томата. Разбиваю яйцо в круг. Белок застывает ровным цилиндром, края становятся кружевно-хрустящими, а внутри — нежнейший, чуть текучий жёлток, который сохранил идеальную форму солнца. Никакого смешивания, только чистота.
А теперь представь это на тарелке:
Слева — идеальный круг яйца с золотистыми краями и дрожащей сердцевиной. Рядом — горка лисичек, тёмных, маслянистых, пахнущих лесом. Тут же — полоски хрустящего бекона, ломающиеся от взгляда. И венчают всё черри, слегка скукоженные, с угольными боками, из которых при нажатии вилкой брызнет горячий, сладкий сок. Сверху — крупная соль и грубо молотый чёрный перец, как снег на вершине.
Вилка входит в жёлток... он медленно растекается, смешиваясь с соком черри и маслом от лисичек. И ты макаешь в это великолепие кусочек хрустящего бекона.
Рядом — кружка чёрного, как ночь в лесу, кофе, который отбивает всю эту жирную нежность своей горькой терпкостью.
Это не завтрак. Это медитация. Это утро, которое ты создал своими руками с душой.
Доброго утра, друзья! Живите вкусно, просыпайтесь с огнём в душе и хрустом в тарелке!👍💪🤗.

Ребята, срочно нужна ваша помощь! Мы с Владом на крутом мероприятии, и для нас очень важны ваши лайки под этим фото. Поставьте ❤️, пожалуйста! Полное видео выложим вечером — будет жарко!
Надеюсь на вас, друзья!!!
#всеинструменты
#гризли
#grizzly

Друзья, это не основной ролик)))
Мы смонтируем и обязательно вам покажем.
А пока вопрос на внимательность.)
Кто больше из вас напишет имена блогеров попавших в кадр этого клипа, тот получит от нас очень ценный и полезный подарок бренда "Гризли".
Результат подведем завтра вечером в 23:00 по мск.
Удачи друзья🤗

Музыкальная пауза перед вылетом домой)))

Капусты у нас нет — ну и чёрт с ней, это же лес, а не огород. Будет "борщ-не-борщ".
Беру свиные рёбра - кидаю их прямо на угли. Они шипят, дымок идёт сладковатый, с горечью, жир капает и разгорается маленькими факелами. Пусть слегка прихватятся, до хрустящей корочки — это потом даст ту самую нотку костра, которую не подделаешь. А рядом котелок с водой и косточками, ставлю его с краю, на медленный жар, чтоб еле-еле булькало. Кидаю туда целую луковицу, прямо с шелухой (только верхний слой сниму), она даст дух и янтарный цвет. Бульон должен стать наваристым, как смола.
Пока он доходит, я тру свеклу и морковь. Пальцы в соку, на пальцах рыжина до локтя. Лук режу полукольцами, а картошку — молодую, рассыпчатую — тонкой соломкой, чтоб она быстро сварилась и отдала крахмал. Как бульон стал прозрачным, а луковица сварилась — вынимаю её и выбрасываю, она уже отработала.
Теперь — душа блюда. Беру кусок копчёного сала, режу мелкими кубиками и кидаю на чугунную сковороду, что стоит на углях. Шкварки вытапливаются, они золотятся, стреляют жиром. В эту шипящую массу — рёбрышки с огня, каждое отдельно. Они впитывают этот копчёный дух и начинают румяниться, мясо подтягивается к косточке. Следом лук — он становится стеклянным, прозрачным. Потом половину тёртой свеклы и моркови — пусть тушатся, впитывают всё масло. Вторую половину я сразу бросаю в бульон, для навара.
Рёбрышки из сковороды — в котелок. А зажарка томится дальше, набирает цвет. И тут — мой секрет, ревень! Я нарвал его у ручья, молодые стебли, кислые, как лесная клюква. Режу его кубиками — он даст ту самую яркость и рубиновый блеск. Когда картошка почти сварилась, я вываливаю всю зажарку в котелок и сразу — ревень. Бульон на глазах становится красным, густым, как закат над лесом.
Соль — по вкусу, но я всегда кладу чуть меньше, чтобы чувствовалась кислинка. Как только цвет стал насыщенным — убираю котелок с огня, накрываю крышкой и даю настояться ровно столько, сколько нужно. Минут десять.
Разливаю по мискам, сверху — крупный перец, который сам молол, и горсть петрушки с укропом. Пар поднимается, смешиваясь с дымом и вечерней свежестью. Берёшь ложку, зачерпываешь — там и мясо, которое само отходит от косточки, и хруст шкварок, и тающая картошка, и та самая лесная кислинка, которая открывает горло. Это не суп, это — жизнь в тарелке. Кушайте, не стесняйся. Приятного аппетита друзья.
Видео приготовления этого супа уже скоро в нашем новом фильме)

Друзья привет.
Дожди, разлив, грязь — ничего нового для тех, кто привык работать на результат. Мы справились, потому что каждый знал свой манёвр. Чак-вагон готов, сев завершён.
Скоро увидите, как мы это сделали. Честно, без лишней бравады. Просто история о том, что невозможное — это всего лишь вопрос времени и команды.