Так, я хочу прояснить свою позицию, а то некоторые кажется незаслуженно считают меня святой, а некоторые идиоткой.
Я отрицаю силовое решение конфликтов не потому, что оно неэтично и приносит страдания. Иногда страдания неизбежны.
Я считаю силовое решение конфликтов бессмысленным потому, что оно нерационально. Оно приносит страдания, да, а выгод не дает. Войны не решают старых проблем, а создают новые.
И поэтому я считаю, что пацифизм - это не идеалистическая, а приземленная и рациональная философия.
Я не считаю, что надо подставлять левую щеку, если тебя треснули по правой.
Если меня треснут по правой щеке, я сделаю выводы и не буду подставлять этому человеку никакую щеку никогда.
И постараюсь организовать жизнь так, чтобы больше не попасть под удар и так, чтобы другие под него не попали.
Но я не отвечу и не полезу в драку, а буду просто продолжать делать своё дело. Потому что моя работа кажется мне важнее драк, и я не хочу тратить время и силы на возмездие, от которого никому не станет лучше

Опять меня остановили менты за наклейку «Нет войне», и теперь грозит уголовка. Как говорится какая странная весна. Ну вы не переключайтесь и не переживайте

Отпустили, суд завтра в Кунцевском районном суде в 14 часов. Приходите, если хотите, не забудьте паспорт. Пока мне ставят вторую административку, знающие люди говорят, что это нужно чтобы на уголовку набрать материал

Если кто пришел на суд, то кабинет 329, судья Лебедева Елена Геннадьевна

Признали виновной, штраф 40к!

А из тех, кто был в суде, кто-то вкл аудиозапись?

Так, расскажу о том, как меня задержали и судили во второй раз за наклейку “Нет войне” на заднем стекле машины.

ЗАДЕРЖАНИЕ

Позапозавчера я забирала Таю из садика, и когда была буквально в трехстах метрах от дома сзади материализовалась мигалка, и менты потребовали прижаться к обочине. Я остановила машину, к ней подошел невысокий тощий мент. Держался он формально, всем своим видом излучал неприязнь.

— Документы на машину. Что за наклейка у вас на заднем стекле? — с отвращением спросил он.
— Ну, это моя гражданская позиция, — ответила я, подавая документы.
— Открывайте заднюю дверь и багажник.

Я открыла, и он некоторое время мрачно созерцал пакеты с совочками и формочками для песочницы и детскими журналами в карманах сидений; попросил открыть сумку с роликами, заглянул и проверил, что это ролики, а потом молча ушел с моими документами в полицейскую машину.

Я осталась с Таей в своей машине. Тая полюбопытствовала, почему нас опять остановили менты, ведь они ловят преступников? Я ответила, что они иногда и просто так останавливают, а потом отпускают, и набрала Олю, моего адвоката.
— Ну теперь тебе уголовка грозит, — сообщила Оля своим неподражаемым хриплым голосом, — на уголовном процессе я тебя защищать не смогу, сейчас попробую найти тебе адвоката через Павла Чикова. А пока дай-ка мне ментов, я с ними поговорю.

Без особой надежды я отправилась с телефоном к ментовской машине. Там помимо того мента, с которым я уже разговаривала, сидел еще один, еще мрачнее и неприязненнее, похожий на пыльную, опасную гранату, из которой можно выдернуть чеку одним неосторожным словом.
Вначале менты отказывались хоть с кем-то разговаривать с моего телефона, потом неожиданно согласились, и второй, более суровый, мент, молча приложил к уху мой телефон, молча прослушал трехминутный Олин монолог и вернул мне трубку.
Дальнейший разговор с ним я привожу по памяти, могу забыть какие-то детали.
— Вы понимаете, — сипло спросил он, — что такая наклейка — это плевок в спину тем, кто сейчас там в землю ложится под огнем.
— А как вы можете за тех кто там говорить? — спросила я. — Вы тут, а не там. И что они чувствуют, вы не знаете. А некоторые из тех, кто сейчас там, не понимают вообще зачем они там и за что сражаются и гибнут.
— Вы не знаете, где мы были и через что прошли, — ответил мент с ненавистью. — Может мы скоро и туда отправимся.
— Ну и вы про меня ничего не знаете. А я знаю, что что бы ни было, нельзя бомбить мирные города.
— Мирные?! Мирные?!! — чека из мента вылетела. — Да ты видела ролики?! Там дети, дети трехлетние кричат “Я буду резать русню!”. Там мирных нет, там даже дети нацисты!!
— Если кто-то выложил на ютуб дурацкий ролик, это вообще не значит, что там все нацисты. У меня там одноклассница живет, она даже российский паспорт не меняла, и ездила всюду, и на запад Украины ездила много раз, никто ей слова не говорил. Зачем мирных людей убивают? Зачем им разрушают дома?
— Восстановят дома. Закончится война — всё восстановят, — заявил мент авторитетно.
Думаю по моей физиономии было видно, насколько я в этом сомневаюсь.
— Зачем ты это делаешь? — спросил мент после паузы. — Тебя ведь посадить могут.
— Если меня посадят, — ответила я, — то вся Россия увидит, что многодетную мать, которая ни разу никакого закона не нарушила, ничего плохого не сделала, сажают за слова, которые еще недавно были лозунгом для всех, которые в детском саду детям говорили. Тогда полстраны можно посадить за такие же взгляды.
— А ты давно этот лозунг наклеила? — уточнил мент.
— Это заход про “где вы были восемь лет?” — спросила я. — Ну, восемь лет назад я только разошлась с первым мужем и одна с детьми осталась, меня тогда просто не хватало на то, чтобы разбираться, что происходит, надо было выживать.
— Пока идет война, нельзя клеить такие наклейки, сомнений нельзя выражать, можно быть только за наших, — сказал мент веско. — Закончится война — тогда обсудим.
— А пока люди будут гибнуть и гибнуть, да? Зачем отправлять людей на смерть? — спросила я. — Вот ваша мама, как вы думаете, хотела бы, чтобы вы пошли воевать и погибли?
— Я свою маму не знаю, — мрачно ответил он. — Я ее не видел никогда, она меня бросила.
— Тогда я вам очень сочувствую.
— Сочувствовать мне не надо. Я вырос, человеком стал, у меня всё хорошо.
— Тогда я вас уважаю.
Мы помолчали. Потом я сказала, что пойду в машину к ребенку и прошу дать мне возможность отвезти ребенка домой, а потом уже ехать в участок. Менты сказали, что сейчас приедет патрульная машина и всё устроится. Я пошла к Тае в машину и мы с ней стали болтать на отвлеченные темы.
Приехала патрульная машина, там было трое сотрудников, более спокойных и доброжелательных. Они отфоткали мне машину, сопроводили меня до дома, я отвела Таю на попечение Лю, а сама поехала за ними в участок.

В УЧАСТКЕ

Мне показали, где припарковаться, велели зайти в участок и там подождать. Я связалась с адвокатом от Павла Чикова Аланом Гамазовым, он сказал, что он ко мне едет и чтобы я в его отсутствие не принимала никаких решений и если будут оформлять — написала, что не согласна с протоколом и отказываюсь от показаний по 51 статье конституции.
Я сидела в участке, наблюдала за ментами, которые перекладывали какие-то бумажки за пуленепробиваемым стеклом и думала: неужели мне-таки придется произнести фразу, которую я репетировала всё детство: “Я не буду говорить без своего адвоката”?

Но никто не заставлял меня говорить, никто мной не интересовался, я сидела около стола, где видимо надо было писать объяснения, а участок жил своей обычной жизнью. Помятая пьяная девица, едва стоя на ногах, бессвязно возмущалась, что ее несправедливо задержали и плохо с ней обращались. В дверях участка маячил ее помятый кавалер с помятой розочкой, трогательно завернутой в помятую газету:
— Наташк, пошли может? — сипло спрашивал он каждый раз, когда она особенно громко орала на проходящих мимо ментов.
За столом рядом со мной сидел молодой парень и то и дело заглядывал в телефон.
— Сейчас телефон мы отберем у тебя! — орал стоящий рядом мент.
— По какому праву! — орал парень.
Наконец открылась внутренняя дверь участка, оттуда выглянула молодая симпатичная девушка и позвала меня оформляться.
Она оформила меня очень быстро и без ошибок (в отличие от сотрудников при предыдущем задержании). Сказала, что мне предстоит вторая административка, точно не уголовка (на этом этапе я написала Алану, что он может не ехать). Про какие-то моменты я не знала как писать, спрашивала Алана, и пока ждала его ответа, мы с этой девушкой болтали за жизнь.
Иногда в комнату заглядывал поговорить улыбчивый парень в форме, с дубинкой и автоматом.
— А вы случайно не заразная? — обратился он ко мне в один из заходов.
Я закашлялась от удивления.
— Откуда такой вопрос? — прокашляла я.
— Ну… — смутился парень. — Понимаете, иногда приходят приличные люди… И не видно, что они заразные… А потом оказывается что да…
Я хотела было посоветовать ему сменить работу, если он боится таких вещей, потом подумала, что не моё это дело.
Наконец все документы были оформлены, мне вернули доки на машину и отпустили. В приемном помещении участка сидел мой старый знакомый и по совместительству муниципальный депутат по району Можайский Денис Жилин. Какая-то девица сказала, что сейчас будет дактилоскопировать и фотографировать меня, но я проконсультировалась с адвокатами, убедилась, что могу отказаться, и обошлась без этого интересного этапа.
Суд был назначен на следующий день на удобное мне время — в два часа дня.

СУД

Утром на следующий день я отвезла Таю в садик, сделала еще несколько срочных дел, и мы с Лю (которая вызвалась пойти со мной) отправились в суд.

К назначенному кабинету потихоньку стягивалась толпа моих болельщиков. Это были и старые друзья, некоторых из них я не видела чуть ли не 10 лет, и близкие, и дальние знакомые, и даже те, кого я раньше не знала, кто просто пришел поболеть. Все были ужасно симпатичные, обстановка чем-то напоминала день рождения, когда все собрались в одном месте и немного еще стесняются общаться.
Прошел час, но ничего не происходило. Причина была в том, что дело еще не привезли из ОВД, везти его должна была та самая симпатичная девушка, которая меня оформляла.
Мы договорились, что защищать меня будут целых два адвоката: Оля, которая уже защищала меня на прошлом процессе, и Алан, который подключился от Павла Чикова. Количество моих адвокатов от суда к суду росло буквально в прогрессии, правда пока неясно, арифметической или геометрической.

Наконец дело привезли, Оля и Алан отправились с ним знакомиться, и мы подождали еще час, пока всё будет готово для суда. От нечего делать мы начали знакомиться и даже рассматривали под микроскопом всякие интересные штуки.

В четыре часа дня процесс наконец начался. В зал вошла судья — крупная приятная женщина лет 45, в черной судейской мантии, застегнутой на обширной груди. После нескольких формальностей в зал пустили зрителей, но не всех, потому что все не помещались. Лю не пустили потому, что она несовершеннолетняя, но дверь не закрыли, и она всё слышала.
После еще нескольких формальных этапов начался допрос той девушки, которая оформляла на меня протокол. Это было как в голливудском фильме, выглядело просто захватывающе. Целиком его (и почти весь суд) можно послушать по ссылке https://drive.google.com/file/d/1hwJjoKIdi35V8snwAXy11MH2hELFhD5v/view?usp=sharing, а я приведу отрывок.

Оля:
— Уважаемый сотрудник, составивший протокол, диспозиция статьи 20.3.3 вам известна? Вы наизусть ее сможете сказать?
— Да, конечно, — ответила девушка, — Ну статья 20.3.3 она говорит грубо говоря о призыве. О международном мире, соответственно. О дискредитации вооруженных сил.
Судья перебивает, объявляя вопрос незначащим.
— Хорошо, тогда я озвучу диспозицию этой статьи: в протоколе указано, что Башмаковой в вину вменяется, что ее действия были направлены на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности и так далее. Вот теперь вопрос вам. Скажите пожалуйста, плакат “Нет войне” звучит как поддержание мира или как поддержание войны?
— Еще раз можно вопрос? — переспросила девушка.
— Смысл его направлен на поддержание мира или на поддержание войны? У нас задержана Башмакова за плакат “Нет войне”, этот плакат имеет миротворческий смысл или призыв к военным действиям?
— Я считаю, что призыв к военным действиям.
Зрители расхохотались.
— Потому что, — пояснила девушка, — у нас сейчас происходит военная операция, и мы должны грубо говоря соблюдать тишину, а не высказывать своё мнение.
— Позвольте вопрос, — спросил Алан, — а где это указано, в каком законе, что мы должны соблюдать тишину?
— Потому что сейчас идет военная операция, а не война!
— А эта военная операция, — продолжила Оля, — она направлена на поддержание мира?
— Вот если бы говорить “нет военной операции”, — сказала девушка, — то это было бы на поддержание мира. Но у нас нет войны сейчас, я еще раз повторяю.
— Не понял, — потряслась Оля.
— Сформулируйте вопрос так, чтобы допрашиваемое лицо могло понять его, — попросила судья.
— Специальная военная операция, — стала аккуратно формулировать Оля, — объявленная нашим президентом 24 февраля 2022 года, направлена на поддержание мира или войны?
— Снимаем этот вопрос, — сказала судья.
— Дело в том, — объяснила Оля, — что это диспозиция статьи содержит, что это направлено на поддержание мира. Значит каким образом плакат “Нет войне” не направлен на поддержание мира?
— Потому что у нас нет войны, у нас военная операция, — ответила девушка.

Я хочу отметить, что эта девушка на самом деле очень славная, она специально ко мне потом подошла и сказала, что понимает, что закон дурацкий и просит меня снять наклейку чисто чтобы не подставляться.

Ну вот. Допрос закончился, адвокаты сказали свои речи. Речи были прекрасные, их можно послушать по той же аудиоссылке. Меня правда назвали ученым международного уровня, которым я не являюсь. Судья удалилась думать над решением, а потом конечно вышла и назвала меня виновной, назначив штраф 40 тысяч.

Прямо сейчас Мария Захарова говорит о литературе.

Вопрос: Мы здесь, в нашей стране, чувствуем подъем патриотизма. А друзья и родные из-за границы говорят нам, что мы — это отражение романа «1984». Что им ответить?

Ответ Захаровой: «Много лет мы считали, что Оруэлл описал тоталитаризм. Это один из глобальных фейков.

Оруэлл писал про конец либерализма. Он написал, как либерализм заведет человечество в тупик. Он не писал про СССР, он писал про общество, в котором жил, про крах идеи либерализма. А вам навязывали, что он писал о вас.

Поэтому скажите, что он писал не про нас, а про них. Это вы за рубежом живете в фантастическом мире, где можно человека отменить».

Так, я не сдержалась и проинтерпретировала по-захаровски еще две известные книжки.
_____
Много лет мы считали, что Новый завет рассказывает о бытии сына божьего и является основой христианской философии. Это один из глобальных фейков.

На самом деле это история о том, что любые попытки внести смуту в сложившуюся государственную систему древнеримской колонии могут закончиться только одним — мучительной казнью на кресте среди других преступников.
_____
Много лет мы считали, что Буратино - безобидная детская сказка. Это один из глобальных фейков.

На самом деле это история о том, как какой-то маргинальный чурка безуспешно пытался расшатать вертикаль власти, а затем вместе со своими друзьями — представителями никому не нужной пятой колонны — эмигрировал сквозь камин.
___
Можно продолжить в комментах!

Народ, неожиданный вопрос!

Завтра день защиты детей, в одном ПВР (пункте временного размещения беженцев) в околомосковской области почти 100 детей, и люди ищут аниматора, чтобы устроить им праздник. Кто-то сможет поехать далеко и бесплатно?
Это не мой проект, мне написали знакомые знакомых, но кажется им очень надо. Сам ПВР хороший

Почти три месяца я проездила с наклейкой "Нет войне" на машине.

Но сейчас я еду в ПВР проводить летний лагерь для детей-беженцев. И такая наклейка для этих детей - это напоминание о том, от чего они сбежали.

Поэтому наклейку я оторвала.

Но это не отменяет моей позиции.

Нет войне