Как говорил Бакминстер Фуллер, у нас есть все нужные технологии, но мы используем их не для того. Вместо того чтобы использовать ИИ для борьбы с болезнями и для развития сельского хозяйства, мы создаем на его основе оружие. И это большая проблема, особенно в политическом поле. Мы должны понять, что если мы не будем сотрудничать по действительно важным вопросам, то рискуем просто исчезнуть с лица Земли как вид.

https://www.forbes.ru/forbeslife/439579-futurolog-gerd-leongard-forbes-my-gotovim-budusih-liderov-k-tomu-cego-ne-budet

Симпатичная подборка «лучших первых фраз в русской литературе». Я бы еще добавил фразу «Дом был красивый, но с бородавками» из «Небесного Стокгольма».

Хотя сегодня семья Кристиансена и его фирма предстают перед нами в романтиче­ском ореоле (дизайнеры-новаторы, без устали работающие над высококаче­ственными игрушками), на самом деле первые кирпичики LEGO, выпущенные в 1949 году, были подделкой. В 1946 году вместе с приобретенным у британ­ской фирмы по производству станков аппаратом для отливки пластмассы Кристиансен получил производственные образцы продукта, который прода­вала другая британская фирма — Kiddicraft. Эти «защелкивающиеся кирпи­чики» изобрел основатель компании Хилари Пейдж. Он был детским психологом и изучал роль игры в развитии ребенка. Кристиансен немного изменил дизайн Пейджа и стал выпускать и продавать свои строительные кирпичики.

https://arzamas.academy/mag/1009-lego

О какой независимости можно говорить, если последний плательщик — дотирующий подписчик — как раз и хочет «правильной» валидации новостей и доставки «правильных» новостей другим?

https://jrnlst.ru/miroshnichenko-interview

Все очень печально, но очень похоже на правду, отчего еще печальнее. А когда-то у меня была отличная профессия.

«Он старался. Как один из отряда космонавтов, которые готовятся к полету. Он был готов отправиться в космос, но его не запустили».

https://www.bbc.com/russian/features-58540420

Интереснейший лонгрид про Медведева. Да, большинство источников анонимные, но ты в их словах не сомневаешься — так крут этот текст, с точки зрения именно текста. Почти художественного.

Кстати, я в том числе поэтому не понимаю, зачем «мочить» СМИ типа «Проекта». Можно же просто отрицать всё (они же и так отрицают!) и делать вид, что это просто фикшен, ни на что не влияющий (он и так ни на что не влияет, увы; к слову о постжурналистике) и не заслуживающий оценок и комментариев Кремля. Вы же нас уже лишили качественной политики, упыри, оставьте же нам хотя бы это качественное чтиво. Хотя бы just for fun.

«Новейшую историю России в 14 бутылках водки» Дениса Пузырева долго не решался читать. Не всякий может даже на таком априори богатом материале написать достойный нон-фикшн. Пузырев смог. Отступления типа «Об этом я писал в первой главе, помните же?» немножко бесят, но из-за сюжетного угара их быстро перестаешь замечать. Политический триллер, экономический детектив и криминальный боевик в одной бутылке, эта «История России» на многое открывает глаза. Нет, про девяностые, коррупцию и бандитизм мы знали и до нее, но в контексте водочной отрасли масштабы русского пиздеца выглядят совсем шокирующе. Тысяча знакомых имен — от Тарико и Довганя (он Счастливый теперь, оказывается) до Леди Гаги и Шендеровича (отказался от миллиона долларов за добавление в «Куклы» куклы Брынцалова). То, что за многими на рынке стоит Ротенберг, не так впечатляет, как история главы Росалкогольрегулирования Чуяна, объявленного после отставки в международный розыск. Какая у нас все-таки крепкая стабильность, как мы не спились еще, непонятно.

Тем временем у куратора «Топаза» Александра Сороки начались проблемы. 18 мая 1997 года в центре Пушкино неизвестные похитили 23-летнего сына Сороки Владимира и двух его друзей. Затолкали в машину и увезли в сторону поселка Правдинский — цитадели банды «правдинских», конкурентов юзбашевской ОПГ.

Сорока отправился писать заявление о похищении, но местные милиционеры отказались возбуждать уголовное дело, посоветовав подождать, когда похитители потребуют выкуп или проявят себя каким-то иным способом. Сорока организовал собственное расследование. Опросив многочисленных свидетелей, он выяснил, что одним из похитителей был некий Дмитрий Мочалин — боец «правдинских». Сорока сообщил об этом милиции, но те снова проигнорировали его заявление: мол, нет оснований для задержания Мочалина — мало ли кто что сказал.

Тогда Сорока решил действовать сам. Вместе с четырьмя знакомыми омоновцами и родным братом — кандидатом физико-математических наук из новосибирского Академгородка, заехавшим погостить к брату в Подмосковье, — они выследили Мочалина, затащили его в джип и увезли в лес. Там привязали к дереву и начали избивать дубинками, требуя рассказать о похищении. Мочалин молчал. Тогда его в багажнике перевезли в загородный дом Сороки, где продолжили пытки. Вскоре омоновцы привезли в пыточную еще одного «правдинского». После нескольких часов пыток «правдинские» сломались и под запись рассказали о том, как выслеживали и похищали Владимира Сороку по приказу руководителей своей ОПГ. В тот же вечер в дом Александра Сороки, где производилась экзекуция, ворвались бойцы ГУБОП и арестовали хозяина и его помощников.

Сына Александра Сороки и двух его друзей нашли полтора месяца спустя в лесу неподалеку от Пушкино: они были убиты выстрелами в затылок. По версии следствия, Сорока-младший пытался подмять под себя торговлю наркотиками в Пушкинском районе, а этот бизнес традиционно контролировали «правдинские».

В январе 1999 года Александр Сорока вышел на свободу. Суд снял все обвинения, кроме хранения оружия, и дал ему два года условно. Суд также постановил вернуть ему изъятые деньги — во время обыска в доме милиционеры обнаружили обувную коробку с двумя миллионами долларов и надписью «Общак». Сорока утверждал, что занял эти деньги у друзей на выкуп сына, и сомневался, что милиционеры захотят возвращать изъятое. Так и вышло.

Спустя пару недель после освобождения Александр Сорока возвращался домой. Была морозная февральская ночь. Возле здания райвоенкомата на Акуловском шоссе трасса делает поворот, заставляющий водителей сбросить скорость. В этом месте машину Сороки и поджидали двое киллеров с автоматами. Они сделали по меньшей мере 50 выстрелов. Шансов выжить не было.

С точки зрения чиновников, крафтовое пиво — это какая-то грязь под ногами. А вот крупные компании, которые могут быть связаны с государством, в том числе дружественными связями, — это серьезно. В России вообще стесняются алкоголя. Я думаю, что качественное российское пиво не получило государственной поддержки в том числе и из-за этого. Государство стесняется хвастаться алкоголем. Потому что люди скажут: вы спаиваете Россию. И понесется: «Трезвая Россия» тут как тут, «Русский — значит трезвый», и так далее. Припомнят «план Даллеса». Поэтому государство боится.

https://snob.ru/entry/236462/

В России нет ни одного стартапа-«единорога», свидетельствуют результаты исследования экспертов Российской кластерной обсерватории (РКО) Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ.

<...> Как минимум четыре действующих (Acronis, Revolute, OCSiAl, InDriver) и еще два бывших «единорога» (Arrival и Yandex) полностью покинули Россию или зарегистрировали головные офисы вне ее пределов.

https://thebell.io/v-rossii-net-ni-odnogo-startapa-edinoroga-issledovanie

Страшна вырубай

Хорошее интервью Андрея Ванденко: «Я знаю своё место — я журналист, который должен попытаться вытащить эксклюзив из ньюсмейкера».

Прокламируемые задачи развития отодвигаются мгновенно, если это ведет хоть к малейшему ослаблению контроля. Потому что шизоидальная упертость в контроль — это сейчас базовая, скажем так, энцефалограмма управленческого мозга. <...> Осмысленная децентрализация — единственный бескровный путь для того, чтобы страна поменялась. Но эта идея идет в противоход с идеей бесконечного удержания власти.

https://thebell.io/nas-budet-silno-menshe-ekonomist-natalya-zubarevich-o-bednosti-vymiranii-i-neizuchennoj-rossii

Книгу о падении Берлинской стены «Коллапс» я увидел на КРЯКК два года назад, но не купил тогда, унеся со стенда издательства Individuum кучу других книжек. Дозрел до нее в этом году, когда надежды на то, что и наша условная Стена тоже падет, стали призрачнее некуда. Но немцы даже накануне 9 ноября 1989 года не верили, что границы откроются, будто подбадривает нас профессор истории Мэри Элиз Саротт. В «Коллапсе» она, опираясь на архивы Штази и свои беседы с очевидцами и участниками, указывает, что падение стены было насколько неизбежным (система сгнила и жрала себя сама, а низы устали терпеть), настолько же и случайным. В сочетании обстоятельств, о которых пишет Саррот, дикий коммуникационный провал на пресс-конференции, где СМИ узнали об открытии границ, впечатляет меня больше всего. И в тексте для брифинга были допущены косяки, потому что райтеры хотели как лучше, и с текстом этим никто толком не ознакомился предварительно, даже тот, кто его зачитал. Эта глава читается как экшен — повезло, что с хэппи-эндом.

Между паузами и «эм» Гюнтер Шабовски продолжал говорить, что партия решила «издать закон, который позволит любому гражданину… эмигрировать». Сейчас, сказал Шабовски, он зачитает текст новых правил, как только найдет его. Он принялся рыться в толстой стопке бумаг. Теперь не только Мишель Нойберт, но и немецкоговорящий звукооператор NBC Хайнрих Уоллинг выглядел ошарашенным. Том Брокау вопросительно посмотрел на Уоллинга, и тут прошептал ему по-английски: «Это конец холодной войны». Через десять дней в колонке газеты New York Times Брокау вспоминал свое изумление. Это было настолько поразительно, словно «некая инопланетная сила» из космоса захватила весь зал, писал он.

Тут же разразился шквал вопросов на немецком языке. «Без паспорта? Без паспорта?» — кричал один репортер. «Когда это вступает в силу?» — кричал другой. Этот неконтролируемый всплеск эмоций явно раздражал Шабовски и сбивал его с толку. Пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, он в смятении начал говорить толпе: «Итак, товарищи!», однако обращение «товарищи» годилось для других членов партии, но никак для мировых СМИ. Отвлекшись на поиск текста среди своих бумаг, он по ошибке заявил журналистам, что им уже раздали копии.

Шабовски все очевиднее раздражался, продолжая ворошить свои бумаги, и лишь благодаря помощи референта смог наконец-то отыскать текст, составленный группой четырех чиновников. Словно решив наверстать упущенное время, он начал очень быстро читать текст вслух. Изумленные журналисты слушали, как он произносит слова с такой скоростью, что их едва удавалось разобрать: «Допускается подача заявок на частные поездки в зарубежные страны без предъявления обоснований — причин поездки — или связей с родственниками. Разрешение будут выдаваться в кратчайшие сроки». Иными словами, этот текст, вопреки предисловию Шабовски, касался не только эмиграции, но и частных путешествий и коротких поездок. Некоторые репортеры в зале, не в силах сдержаться, стали перебивать Шабовски. Один снова спросил про паспорт. Шабовски снова не ответил. Безостановочно посыпались другие вопросы. Петер Бринкман выкрикнул по-настоящему принципиальный вопрос: «Когда это вступает в силу?» Шабовски пробежался взглядом по незнакомому тексту и наткнулся на слово «немедленно».

Теперь Брокау, его съемочная группа и остальные собравшиеся сконцентрировали на Шабовски все свое внимание. В частности, журналистам телеграфных агентств (например, корреспонденту Associated Press рядом с Брокау) требовалось во чтобы то ни стало первыми сообщить важные новости, а эти новости казались действительно сенсационными. Некоторые репортеры покинули зал, пока Шабовски еще говорил. Журналисты, у которых не было ранних прототипов сотового телефона или же редакции поблизости, хотели первыми попасть в телефонную кабинку восточноберлинского пресс-центра. Их оказалось немного, и за ними наблюдал смотритель, который, как все знали, должен был подать сигнал Штази, прежде чем дать корреспондентам доступ к телефонным линиям. Драгоценное время тратилось на ожидание, пока Штази подготовит свою записывающую аппаратуру. Брокау и его группе повезло — в их автомобиле имелся телефон, который, в отличие от прототипов мобильных, отлично работал. Настроение команды NBC внезапно изменилось: они уже не с ужасом ждали забронированное интервью Шабовски, а с нетерпением его предвкушали. Это будет эксклюзив, которые хотели бы заполучить все. Нойберт начала про себя планировать, как им поскорее выйти из аудитории и подготовиться к беседе.

Раздавались новые вопросы, например: «Касается ли это Западного Берлина?» Шабовски не ответил. Вопрос прозвучал снова. Шабовски неохотно взглянул на текст еще раз и к своему удивлению обнаружил в нем слова «Берлин (Западный)». Взволнованный и удивленный, он подтвердил, что это объявление относится и к Западному Берлину.

«Как я встретил вашу маму» — сериал года. Да, я впервые посмотрел все 208 эпизодов в этом году.

Хорошо, что не раньше. Когда сериал вышел (2005), когда я о нем узнал (2008) или когда мне было столько же, сколько Теду в первом сезоне (2011), — я и сам был как Тед тогда, чаще вел себя как мудак (тех же эпох говорящий термин — «пиздострадание») и многое воспринял бы иначе. Сейчас, когда мне 37, я вижу, как Тед, Барни, Робин, даже Маршалл и Лили ведут себя как мудаки, но уже понимаю, почему так происходит. И люблю их всех.

Ненадежные рассказчики на каждом шагу, усиленные флэшбеками флэшфорварды, расемоновское построение и без того нелинейного нарратива («Горящий пчеловод», «Дейзи», «Пепельница»), десятки великих камео — о том, как сериал сделан, я говорил бы часами. Любимые эпизоды — «Плохие новости» (обратный отчет!) и «Путешественники во времени» (45 секунд!). Финал сперва оглушает, но потом осознаешь, что в нем больше жизненности, чем в обычных концовках ситкомов. КЯВВМ больше, чем просто ситком, true story.

Интересна еще одна общая для этих мужских персонажей черта — фрагментация образов возлюбленных. Если Барни делает это максимально гротескно и скабрезно, выражая инфантильные черты не скованной цензурой сексуальности (фиксация на женской груди, например, редуцирует женщину до части тела, эрогенной зоны), то Тед действует в романтической парадигме — не сводя возлюбленную к фетишизируемым привилегированным телесным зонам, а примеряя на каждую новую подружку одну роль — матери его детей. Собственно, его романтизм и состоит в такой не телесной, а воображаемой и отчасти социальной фрагментации объекта любви.

Ничего не читал про КЯВВМ во избежание спойлеров и читаю с удовольствием теперь. В статье «Реификация романтической любви и новые паттерны интимности в современном ситкоме» (про социальную моногамию и исповедальный дискурс очень круто) ничего нет про финал сериала, потому что она вышла в 2013 году. Но таких серьезных исследований про, казалось бы, несерьезное не хватает, читал бы и читал.

Вот тоже неплохо (на первых курсах такое любил писать, а потом осознал, что больше люблю литературоведение).

http://elar.uspu.ru/bitstream/uspu/13332/2/2020ivanitskayaks.pdf

«Внутривидовая конкуренция! Мы патриоты — они патриоты! Они хотят быть более главными патриотами и говорят: "Мы — патриоты настоящие, такие, что клейма ставить негде — а они патриоты поддельные"»

https://www.bbc.com/russian/features-58639201

Потрясающий лонгрид Би-би-си, уже второй за две недели; я бы хотел только такие тексты читать, раз уж сам больше не пишу.

Настроение для возвращения нашей нерегулярной рубрики. Стихотворение «Високосный год» я написал в троллейбусе №13 по пути в «Лучший дом города» вечером 10 декабря 2008 года — за две недели до расставания с девушкой. Я не думал, что все кончится так, и мысленно прощался как раз с другой жизнью. Не был тогда «неистребимо счастлив», это было самовнушение. Дальний Восток возник, потому что не хотелось, чтобы считывалось, что думал о Москве. Отсылка к «Осеннему крику ястреба» более чем откровенная: одно из главных стихотворений об отчаянии, на мой вкус, всегда его любил, особенно строчку про «астрономически объективный ад». Интересно, что я к моменту той поездки в троллейбусе не сказать чтобы много летал: за полтора года до этого в принципе впервые сел в самолет, путешествия у меня еще ассоциировались с поездами. Фотография была сделана в марте 2008-го, еще не знал, что год станет одним из самых важных. Саундтрек к прочтению — «Over Atlantic City» проекта Port Blue Адама Янга, больше известного по группе Owl City.

Пока медики боролись за жизнь папы римского, на площади Святого Петра по громкоговорителю на нескольких языках объявили: «Святой отец ранен. Давайте вознесем молитвы за его скорейшее выздоровление». Репортер «Радио Ватикана» Бенедетто Нардаччи, который вел прямой эфир с места покушения, тогда сказал: «Впервые о терроризме говорят даже в Ватикане. В месте, где всегда передавались послания любви, гармонии и мира».

https://daily.afisha.ru/relationship/21216-bog-terrorist-i-sovetskiy-soyuz-istoriya-samogo-gromkogo-pokusheniya-na-papu-rimskogo/

Интересная история, ничего про нее раньше не читал. Вообще, конечно, удивительно: в буквальном смысле сумасшедший тип вошел в историю одним преступлением, которое впоследствии еще и монетизировал, просто потому что люди велись.