— Что вы думаете про День любви, семьи и верности?

— Вы уж простите меня, но я начну с себя любимого. Родился я в семье аспиранта МГУ. Мне очень повезло, что из окна нашей квартиры на Университетском проспекте был виден этот шпиль. Поэтому с младенчества для меня не было вопросов, куда я пойду учиться после школы. Но реальность оказалась сложнее. Когда пришло время подготовки к экзаменам, выяснилось, что нельзя просто хорошо вызубрить учебники и прийти с этими знаниями сдавать вступительные экзамены в МГУ. <...> И у меня последний класс превратился в хождение по репетиторам. Самым памятным среди них стал Вячеслав Андрианович Грихин, доцент филфака МГУ и специалист по древнерусской литературе. Он открыл для меня сам факт существования этого полузапретного мира, и мы с отцом стали собирать дефицитную серию «Памятники литературы Древней Руси».

Прошли годы. И в 1990-м году меня рукополагают в дьяконы в обычный воскресный день 8 июля. У священников принято придавать значение дате своего посвящения, стараться увидеть в этом какой-то знак, какое-то особое предсказание о своей судьбе. Но день оказался совершенно рядовым. В календаре только какие-то Петр и Феврония. А я помню, что Вячеслав Андрианович как-то их упоминал. И вот я полез в «Памятники» и нашел там «Повесть о Петре и Февронии». Прочитал и не нашел ничего интересного или полезного. Почти забыл.

Проходит еще лет так семь. И вдруг начинается разговор о том, что надо бы заняться «импортозамещением», и вместо Дня святого Валентина придумать для молодежи что-нибудь свое — русское, православное. Вот тогда я и стал припоминать: знаете, у нас же в русской истории есть своя влюбленная пара — Петр и Феврония. Может быть, их вспоминать вместо Валентина?

Ну, понимаете, никакого народного культа Петра и Февронии на Руси не было. Не было храмов в их честь. Их иконы за пределами их родной Муромской земли были крайне редки. Не было и проповедей об этих вполне фольклорных и прочно забытых персонажах. И среди клириков только я, в силу своей особой даты, хотя бы помнил про их существование и каждый год служил в день их памяти.

— То есть это вы были тем человеком, который первым вспомнил про Петра и Февронию?

— Ну, сказал я так, и сказал. А потом оказалось, что эта моя болтовня попала на глаза протоиерею Владимиру Волгину, настоятелю московского храма Софии Премудрости Божией. И этот журнал с моим интервью он передал своей прихожанке по имени Фотиния. Это Светлана Медведева — супруга тогдашнего руководителя Администрации президента Дмитрия Медведева. И эта идея ей очень понравилась.

Естественно, раз это была инициатива столь высокого уровня, она нашла поддержку. 8 июля 2005 года в Волгограде впервые провели праздник в честь Петра и Февронии, назвав его «Российский день влюбленных». А через три года, когда Светлана стала уже супругой Президента, 8 июля 2008 года впервые прошел всероссийский праздник, получивший название День семьи, любви и верности.

И я от этого слегка прифигел. Потому что этот рассказ про Петра и Февронию — это лучшая реклама магии. В Житии все пресно и правильно. А вот более ранняя и чисто народная повесть о них живописует пример успешной карьеры хитрой колдуньи, которая приворожила богатого жениха. Но пути назад не было. Всюду начали ставить памятники Петру и Февронии, проводить соответствующие церковные мероприятия. <...> Так что, признаюсь, я не совсем посторонний человек в этой истории.

— А в целом-то что вы думаете про эту идею?

— Мне очень жаль, что сказанные мною по неосторожности слова были приняты властью как повод для ее указивок. И саму идею на сегодня я нахожу неудачной.

https://republicmag.io/posts/117791

Кураев «подарил» нам День семьи, любви и верности, ору.

Коллеги из «Глазами инженера» пишут, что Электрозавод все-таки снесут. Это чудовищное решение. Но оно вряд ли было бы возможно, если бы не закон, который лишил охранного статуса этот памятник и еще 1322 объекта в Москве. Документ приняли в конце 2024 года, и с тех пор градозащитники, специалисты по наследию и другие эксперты пытались оспорить его в суде — сегодня было финальное слушание. Присутствовавшая там Инна Крылова рассказывает, что ответчики заявили, что все доводы «свальсифицированы и скомпилированы», а прокурор изначально был на стороне правительства Москвы — именно оно «развыявило» памятники.

Все это очень глупо и грустно, если попытаться избежать нецензурных слов. И девелоперу, ГК «Эталон», должно быть стыдно. Просто позорище.

Происходящее часто концептуализируется как возвращение местным — «туземцам» — того, что у них было отнято, хотя фактически это предложение, распространение и внедрение собственного видения. Мы показываем и объясняем людям, что их прошлое в их родном селе — где прошла молодость, где были будни и праздники, горести и радости — имеет значение. Что это ценность, которая была отнята у них государством, память о которой искажена. И мы как бы «восстанавливаем» эту память — вроде бы чужую, но в то же время нашу. Границы между чужим и своим здесь выглядят сложными, нелинейными.

https://zapovednik.space/material/voobrazhaemaja-derevnja

Хорошее интервью с антропологом о том, как и зачем горожане создают деревенские музеи. Не вполне хорошо, что примеров в тексте только два, но ладно. Зато иллюстрации Кати Ильюшенко — отличные.

Умерла Гейнор Глиндуровна Хопкинс, известная как Бонни Тайлер, и человечество раскололось: одни подумают сегодня в первую очередь про Total Eclipse of the Heart, другие — Holding Out For A Hero, а я из тех, кто вспомнил это видео — лучший способ почтить её светлую память, извините.

Первыми, кто начали писать об операторском мастерстве, были его же представители — не историки, не теоретики. Если до того появлялись какие-то упоминания о работе людей за камерой, то это были либо единичные замечания, либо биографические истории. Никто не пытался найти язык для разговора о работе операторов — ни в Америке, ни в Советском Союзе, нигде. Поэтому свою профессию начали осмыслять сами операторы. Правда, заговорив о себе и профессии, они тоже сперва сделали ставку на техническую сторону и лишь постепенно перешли к рефлексии эстетических аспектов.

https://piligrim.fund/articles/vernye-druzya-zaklyatye-vragi-otnosheniya-rezhisserov-i-operatorov-v-kino-rasshifrovka

Даже такая простая вещь, как ожидание автобуса на остановке, может объединять людей. Но мы часто забываем об этом.

https://otello.ru/nomer/sovetskie-avtobusnye-ostanovki

«Ну всё, дошёл до мемных каналов, это успех», — пишут мне про третий за два месяца твит, явно попавший в левый столбец и «внешний твиттер». В конце июня так же выстрелил мой твит про ромком «Сообщения для Изабель» с Ником Робинсоном и Зои Дойч, а в мае я офигел от количества прочтений твита про док «Секретная квартира в торговом центре». (Хотел посмотреть еще общую статистику по своим твитам, но она доступна только премиум-аккаунтам, а у меня не он.) То есть это очень приятно всё (правда буду рад, если у этого кино из-за меня будет больше зрителей), но и очень удивительно тоже.

Кстати, один из первых советских видеомагнитофонов «Кадр-1» выпускали на Новосибирском заводе точного машиностроения — на том самом «Точмаше», чей ДК «Точмашец» взял на работу «контролером видеоклуба “Досуг”» в заводском общежитии на Королёва, 32 Михаила Ванеева. Тот видеомагнитофон весил 650 кг и предназначался (в 1963 году-то) не для домашнего видео, а для ТВ-студий — в Олимпийском телерадиокомплексе во время Олимпиады-80 работали именно новосибирские магнитофоны.

Как известно, за границей я был всего два раза — не кичусь этим, не жалуюсь, просто констатирую факт. Честно говоря, я эту опцию даже не осознаю как возможную (из-за неумения копить деньги и боязни нерусскоязычной среды), но в последнее время стал в силу разных причин часто думать про Ереван и «гаражную» книгу про советский модернизм в столице Армении дочитал, получается, вовремя. Сила путеводителей за авторством Анны Броновицкой и Юрия Пальмина (их соавтора по трем первым книжкам сменила Елена Маркус) всё же такова, что срочно хочется поехать и увидеть всё своими глазами. И кинотеатр «Россия», и дом-музей Хачатура Абовяна, и каскад «Армения», и летний зал кинотеатра «Москва», и аэровокзал «Звартноц», и дом камерной музыки имени Комитаса — и это я перечисляю только самые запомнившиеся мне статьи. Каждая знакомит нас и с историей объекта (и тебе понятно, в чем его уникальность), и с восприятием его в разные годы ереванцами и профессиональным сообществом. Страшно интересно, даже если ты (пока) не был в Ереване.