Моя любимая Башня представила два новых выставочных проекта в честь Дня города. На лестничных пролетах — инсталляции о любви к Левобережью, «воспоминания» о знаковых зданиях и сооружениях Кировского и Ленинского районов (ДК им. Клары Цеткин, кинотеатр «Металлист», ДК «Сибсельмаш», Расточка и др.), сохранившихся и уже утраченных. Как уроженец и житель левого берега, я всячески разделяю стремление хранителей Башни его популяризировать: тут хорошо и, кстати, давно не так, как привыкли думать правобережные. На шестом этаже Башни — «Шире рамки», выставка работ (картины и фотографии, коллажи и постеры) авторов, «которых вы знаете не за это», с гуманистическим посылом о том, что каждый из нас художник и не важно, в скорой помощи или в деловом журнале вы работаете. Не могу не похвастаться, что там есть и мои творения. Сходите заценить, и мне приятно будет, и вы в Башню наверняка влюбитесь.
ашдщдщпштщаа
Моя любимая Башня представила два новых выставочных проекта в честь Дня города. На лестничных пролетах — инсталляции о любви к Левобережью, «воспоминания» о знаковых зданиях и сооружениях Кировского и Ленинского районов (ДК им. Клары Цеткин, кинотеатр «Металлист»…
«Панк-самиздат-пранк-дизайн» — обозвал свою часть выставки на шестом этаже Башни именно так. В общем, я и придумал идею всей выставки и предложил ее команде Башни, чтобы выставиться с этими плакатами за компанию, а они всё сделали сами (отличное название «Шире рамки» — не моё!) и хотят еще опен-колл сделать, чтобы те, кто занимается искусством себе в удовольствие (и у них получается хорошо) и нигде не выставляется (потому что не думает, например, что это кому-то интересно), тоже могли принять участие в проекте. Потому что Башне это интересно.
Да, архитектура родилась как инструмент продвижения веры. Это стало возможным, потому что мы способны удивляться. Нас можно не то чтобы обмануть, но впечатлить, скажем так. Кстати, это безумное увлечение искусственным интеллектом — тоже проявление нашего желания удивляться и, может быть, даже обманываться. Это игра на тех же струнах, на которых играет религия. Точно так же неотъемлемой частью генезиса архитектуры является постоянное воспроизводство чуда.
https://www.sobaka.ru/city/urbanistics/215845
Ждал от паблик-тока большего, но хорошие цитаты есть. Например, про «Зарядье», который Сергей Кузнецов выделяет как один из своих главных проектов: «Город определяется количеством мест, которые известны миру помимо его названия. Мне кажется, нам удалось создать такое место».
https://www.sobaka.ru/city/urbanistics/215845
Ждал от паблик-тока большего, но хорошие цитаты есть. Например, про «Зарядье», который Сергей Кузнецов выделяет как один из своих главных проектов: «Город определяется количеством мест, которые известны миру помимо его названия. Мне кажется, нам удалось создать такое место».
Вход в «Карту мира», как известно, мне заказан, потому что, цитируя директрису, «нихуя это не общественное пространство, тут могут и нахуй послать», одними читай-городами сыт не будешь, в Москве, Питере, Екатеринбурге и Красноярске бываю не так часто, как хочется, а заходить в книжные, чтобы видеть, ТРОГАТЬ и иногда даже покупать книги, мне нужно и важно, пардон за пафос. Я за это фаустовские ярмарки и люблю.
Заценил в субботу два магазина, о которых не раз слышал, но ни разу в них не был. Первый — «Сибирь на страницах», он же «Книжное пространство "Бюро №13"», на углу Потанинской и Красного, одна дверь с галереей «Че». Уютный и симпатичный, но для меня очень краеведческий: книги про Сибирь и/или сибирских авторов, уважаю, но не горю (потому и в их трамвае за оперным тоже не был). Второй — «Книжный бункер» на минус втором этаже «Амстердама» на «Студенческой». Просторный и симпатичный, с вайбом «Плиния» и «Капитала» со всеми плюсами и минусами покойных. Вряд ли смог бы его полюбить, но рад, что он такой есть.
Заценил в субботу два магазина, о которых не раз слышал, но ни разу в них не был. Первый — «Сибирь на страницах», он же «Книжное пространство "Бюро №13"», на углу Потанинской и Красного, одна дверь с галереей «Че». Уютный и симпатичный, но для меня очень краеведческий: книги про Сибирь и/или сибирских авторов, уважаю, но не горю (потому и в их трамвае за оперным тоже не был). Второй — «Книжный бункер» на минус втором этаже «Амстердама» на «Студенческой». Просторный и симпатичный, с вайбом «Плиния» и «Капитала» со всеми плюсами и минусами покойных. Вряд ли смог бы его полюбить, но рад, что он такой есть.
«Понятие крутости, как многие изобретения человечества, зародилось в Африке. <…> На языке йоруба enun tutu означает «крутой рот», в то время как на языке кикуйю kanua kohoro означает «крутой язык» — оба понятия описывают силу умения промолчать вместо того, чтобы разевать свой глупый рот», — сообщает Гэвин Эдвардс на первых страницах, и тебе сразу понятно, что следующие тебя не разочаруют. Автор книг о Билле Мюррее, Ривере Фениксе и Томе Хэнксе рассказывает и о жизни (интереснейшей) «самого крутого человека в Голливуде», и обо всех его киноролях на момент выхода этой биографии (2021) — перед каждой мини-рецензией указаны имя персонажа, количество минут до его появления, «не вырезанные ругательства», ключевая цитата и, самое главное, Коэффициент SLJ, измеряющий «развлекательную ценность Сэмюэла Л. Джексона в конкретном фильме, учитывая качество его игры и количество экранного времени»: у «Чтива» и «Долгого поцелуя на ночь» 10/10, «Формула 51» — 9/10, «Мстители» — 8/10 и т.д. Идея крутая, а книжка — суперкрутая.
ашдщдщпштщаа
«Понятие крутости, как многие изобретения человечества, зародилось в Африке. <…> На языке йоруба enun tutu означает «крутой рот», в то время как на языке кикуйю kanua kohoro означает «крутой язык» — оба понятия описывают силу умения промолчать вместо того…
Джексон подписался на съемки «Неуязвимого» невероятным образом: он столкнулся с Брюсом Уиллисом в казино в Марракеше. Оба актера хорошо знали друг друга по «Криминальному чтиву» и «Крепкому орешку 3», но ни один из них не ожидал увидеть другого в Марокко. Джексон сначала даже не был уверен, что это Уиллис, — он никогда раньше не видел его полностью лысым, в то время как Уиллис сказал: «Там кто-то пытается выдать себя за Сэма Джексона».
Как только путаница разрешилась и воссоединение состоялось, Уиллис сказал Джексону: «Сэм, тут один парень пишет для нас сценарий». Это был М. Найт Шьямалан: Уиллис только что снялся в его дебютном фильме «Шестое чувство». Он позвонил Шьямалану в Соединенные Штаты и передал трубку Джексону. «Это потрясающе. Я сейчас как раз пишу одну из твоих сцен», — сказал ему Шьямалан.
«Это было какое-то сумасшедшее совпадение, — вспоминал Шьямалан. — А вы знаете меня, как и во всех других случаях, я подумал: "О, должно быть, это знак!" Я спросил Сэма, нравится ли ему тема комиксов».
Джексон был страстным поклонником комиксов и часто покупал их в лос-анджелесском магазине комиксов Golden Apple: «Так что мой ответ был "Да" и "Я сделаю это"».
Два десятилетия спустя, когда Голливуд достиг пика популярности супергероев, Шьямалан переосмыслил историю происхождения комиксов совсем иначе. В то время снимать фильм о наделенном сверхспособностями благодетеле казалось занятием малопочетным: пытаясь казаться менее эксцентричным, Шьямалан даже начал фильм с блока текста о важности комиксов.
«Неуязвимый» отличается мрачной атмосферой и строится на длинных дублях, которые часто прерываются лишь затемнением сцены. Несмотря на то что величественные ритмы могут наскучить, они подходят фильму о медленном пробуждении героя Брюса Уиллиса Дэвида Данна, который работает охранником, к осознанию того, что он обладает необычными способностями. Данн подавлен и сбит с толку — бывшая футбольная звезда, ныне устроенная на неполный рабочий день охранником, на грани расставания с женой (Робин Райт) — а снято все в тусклой цветовой палитре.
В этот мрачный пасмурный мир Элайджа Прайс прибывает, как ракета с другой планеты: он владеет галереей, которая специализируется на комиксах, он часто опирается на хрустальную трость, потому что у него редкое генетическое заболевание, из-за которого его кости очень хрупкие, у него поразительная асимметричная стрижка, он одевается в фиолетовые и оранжевые оттенки, он ведет внутренние монологи, в которых объясняет свою великую теорию о том, что комиксы о супергероях отражают необычных людей из реального мира. Джексон играет потрясающе, улавливая одновременно уязвимость и высокомерие Элайджи и показывая, как его гений постепенно превращается в чудовище.
Пара умных, тонких решений Шьямалана: он часто снимает Данна через какой-то проем (в дверях, в пространстве между двумя сиденьями поезда), визуальное напоминание о том, что он находится в коробке, не подозревая о своих способностях и о том, какое впечатление он может произвести на окружающий мир. Однако, снимая Элайджу Прайса, он часто использует отражение: герой ищет супергероя, того, с кем он мог бы подружиться и стать его зеркальным отражением.
Лучшая сцена Джексона — когда Элайджа отказывается покидать магазин комиксов после его закрытия и продавец начинает его выкатывать. Элайджа молчит, но намеренно раз за разом въезжает на своем инвалидном кресле между рядами, опрокидывает витрины и разбрасывает повсюду комиксы. Потенциальные ставки, стоящие за этим актом неповиновения — нежеланием покидать магазин, — невероятно низки, но что делает эту сцену захватывающей, так это выражение лица Элайджи — гримаса позерства, такая же яростная, как у драг-квин на подиуме. Эта сцена кажется метафорой вопросов гендера, физических ограничений, расы — любого проявления осуждения людей на основе их биологических особенностей. Элайджа, преданный своими телом и костями, с которыми он родился, пытается силой воли создать другой мир, полный исключительных людей. Можно сказать, что у него это получится, просто при взгляде в напряженные, непоколебимые глаза Джексона.
Как только путаница разрешилась и воссоединение состоялось, Уиллис сказал Джексону: «Сэм, тут один парень пишет для нас сценарий». Это был М. Найт Шьямалан: Уиллис только что снялся в его дебютном фильме «Шестое чувство». Он позвонил Шьямалану в Соединенные Штаты и передал трубку Джексону. «Это потрясающе. Я сейчас как раз пишу одну из твоих сцен», — сказал ему Шьямалан.
«Это было какое-то сумасшедшее совпадение, — вспоминал Шьямалан. — А вы знаете меня, как и во всех других случаях, я подумал: "О, должно быть, это знак!" Я спросил Сэма, нравится ли ему тема комиксов».
Джексон был страстным поклонником комиксов и часто покупал их в лос-анджелесском магазине комиксов Golden Apple: «Так что мой ответ был "Да" и "Я сделаю это"».
Два десятилетия спустя, когда Голливуд достиг пика популярности супергероев, Шьямалан переосмыслил историю происхождения комиксов совсем иначе. В то время снимать фильм о наделенном сверхспособностями благодетеле казалось занятием малопочетным: пытаясь казаться менее эксцентричным, Шьямалан даже начал фильм с блока текста о важности комиксов.
«Неуязвимый» отличается мрачной атмосферой и строится на длинных дублях, которые часто прерываются лишь затемнением сцены. Несмотря на то что величественные ритмы могут наскучить, они подходят фильму о медленном пробуждении героя Брюса Уиллиса Дэвида Данна, который работает охранником, к осознанию того, что он обладает необычными способностями. Данн подавлен и сбит с толку — бывшая футбольная звезда, ныне устроенная на неполный рабочий день охранником, на грани расставания с женой (Робин Райт) — а снято все в тусклой цветовой палитре.
В этот мрачный пасмурный мир Элайджа Прайс прибывает, как ракета с другой планеты: он владеет галереей, которая специализируется на комиксах, он часто опирается на хрустальную трость, потому что у него редкое генетическое заболевание, из-за которого его кости очень хрупкие, у него поразительная асимметричная стрижка, он одевается в фиолетовые и оранжевые оттенки, он ведет внутренние монологи, в которых объясняет свою великую теорию о том, что комиксы о супергероях отражают необычных людей из реального мира. Джексон играет потрясающе, улавливая одновременно уязвимость и высокомерие Элайджи и показывая, как его гений постепенно превращается в чудовище.
Пара умных, тонких решений Шьямалана: он часто снимает Данна через какой-то проем (в дверях, в пространстве между двумя сиденьями поезда), визуальное напоминание о том, что он находится в коробке, не подозревая о своих способностях и о том, какое впечатление он может произвести на окружающий мир. Однако, снимая Элайджу Прайса, он часто использует отражение: герой ищет супергероя, того, с кем он мог бы подружиться и стать его зеркальным отражением.
Лучшая сцена Джексона — когда Элайджа отказывается покидать магазин комиксов после его закрытия и продавец начинает его выкатывать. Элайджа молчит, но намеренно раз за разом въезжает на своем инвалидном кресле между рядами, опрокидывает витрины и разбрасывает повсюду комиксы. Потенциальные ставки, стоящие за этим актом неповиновения — нежеланием покидать магазин, — невероятно низки, но что делает эту сцену захватывающей, так это выражение лица Элайджи — гримаса позерства, такая же яростная, как у драг-квин на подиуме. Эта сцена кажется метафорой вопросов гендера, физических ограничений, расы — любого проявления осуждения людей на основе их биологических особенностей. Элайджа, преданный своими телом и костями, с которыми он родился, пытается силой воли создать другой мир, полный исключительных людей. Можно сказать, что у него это получится, просто при взгляде в напряженные, непоколебимые глаза Джексона.