Не каждая попытка побега из Колдица была сопряжена с такими большими трудами или опасностью. Если узнику удавалось достаточно хорошо преобразить свою внешность, он мог просто выйти из ворот замка на глазах у охранников.

Один из французских пленных, лейтенант Андре Перодо, подметил явное сходство между собой и тюремным электриком, местным жителем по имени Вилли Пёнерт. Похожие друг на друга лицами, они к тому же были примерно одного возраста, роста и телосложения. Они даже носили похожие очки. Перодо решил, что таким сходством грех не воспользоваться для побега.

Перодо начал внимательно наблюдать за Пёнертом, пытаясь скопировать его походку и манеру держаться. Затем он подобрал одежду, похожую на ту, что носил электрик; если подходящих предметов не находилось, их шили из покрывал, одеял или простынь и окрашивали в нужный цвет. Товарищи снабдили его фальшивым пропуском на имя Пёнерта.

Побег был назначен на декабрьский вечер: в темноте труднее распознать самозванца. Кроме того, можно было надеяться, что часовые успеют немного выпить в честь наступающего Рождества и их обычная бдительность несколько притупится.

Французы устроили в своем секторе короткое замыкание, чтобы Пёнерта вызвали в замок. Они выбрали время аварии так, чтобы электрик прибыл как раз перед сменой караула. Перодо не хотел проходить мимо тех же часовых, что впустят в замок настоящего Пёнерта.

Убедившись, что Пёнерт на самом деле пришел, Перодо переоделся и направился к первому из четырех контрольно-пропускных пунктов. Часоовй мельком взглянул на его пропуск и отпер ворота. Когда Перодо проходил через них, часовой задал ему какой-то вопрос. Перодо почти не говорил по-немецки, однако, предвидя подобную ситуацию, он заранее заготовил ответ: «Их хабе этвас фергессен» («Я кое-то забыл»).

Он дошел до следующего пропускного пункта, но здесь его пропуск был рассмотрен внимательнее. В нем имелся ряд ошибок. Часовой заподозрил неладное, стал переводить глаза с пропуска на лжеэлектрика и задавать вопросы. Перодо, не понимая ни слова, мог только молча пялиться на него. Побег провалился.

Прохождения через контрольно-пропускные пункты можно было бы избежать, если бы удалось переодеться не внутри замка, а снаружи. Так решил поступить другой француз, лейтенант Буле.

Его и других офицеров ежедневно выводили на прогулку в местный парк. Буле приметил, что в одном месте колонна заворачивает за угол и исчезает из поля зрения конвоиров. В этом месте ему и предстояло изменить свою внешность.

В назначенный день он надел женскую одежду под свою длинную армейскую шинель. Завернув за угол, он сбросил шинель, напялил на голову шляпку и парик и пошел по другой дороге. Все шло прекрасно, пока он не уронил свои часы. Англичанин, не посвященный в планы Буле, поднял часы и передал их охраннику, указав на «даму», которая их уронила. Тот окликнул Буле; беглец решил, что его разоблачили, и сдался конвоирам.

Англичане и голландцы избрали наиболее дерзкий вариант переодевания — в немецких офицеров. Они перешили и перекрасили свои мундиры так, чтобы те походили на немецкие, а знаки различия вырезали из дерева и покрыли золотой и серебряной краской. Для осуществления этого замысла выбрали англичанина Эйри Нива и голландца Тони Лютейна, превосходно говорившего по-немецки.

Одним морозным январским вечером оба беглеца вышли из немецкого крыла замка и с важным видом, приличествующим их чину, направились к воротам. Они надменно вышагивали мимо часовых, вытягивавшихся перед ними по стойке «смирно».

Но на одном из контрольных пунктов часовой как-то подозрительно на них уставился. Лютейн, чувствуя, что их обман вот-вот раскроется, сердито крикнул по-немецки: «Почему честь не отдаешь?» Солдат поспешно козырнул, и самозванцы продолжили свой путь.

Они перелезли через дубовый забор, но за ним стояла высокая каменная стена. К этому времени оба совсем закоченели, а взбираться по высокой стене было очень трудно. Пальцы Лютейна не сгибались, и Ниву пришлось тащить его наверх. Тем не менее они выбрались из Колдица, сумели пробраться через Германию и спустя трое суток были уже в нейтральной Швейцарии.

В новостях бортового журнала S7 увидел крутую картину, название указывать не стали, но мне помог Weekend, который я читаю теперь нечасто — «Павшие и выпавшие» Александра Дашевского (2016).

Видеоэкскурсия по «Идее Севера» от «Площади Мира», классно.

Пригляделась — нет, не Пол Ньюман, оправа другая. “Вы Троицкий? А я как раз вас ищу”. Он ничуть не удивился — Лубянка-то за углом.

https://theblueprint.ru/fashion/history/odmo-1987

Круто про 1987 год и «Показ альтернативной молодежной моды» с участием Мамонова, Шумова и других неожиданных для Общесоюзного Дома моделей товарищей. Читать сегодня такие истории и грустно («на какую тусовку нам ориентироваться теперь, все еще решительно непонятно»), и радостно («напоминание о том, что всё имеет свой конец, даже самые безнадежные времена»), и бесконечно интересно.

Уже писал, тоже 17 июня, что мы с Кашиным последний раз виделись живьём в мае 2013 года, а сегодня я вспомнил, что говорил с Олегом «голосом» в сентябре 2019-го: на медиафоруме в Екатеринбурге он был одним из спикеров, пусть и по зуму. Я очень ценю нашу дружбу и считаю его одним из важнейших в моей жизни людей. Круто, что ты у нас есть, Олег. С днем рождения!

Я генеральный директор, но я отвечаю за журналистов, за контент, — это моя функция. Современный медиа-менеджер не может не быть и тем, и другим. Потому что зарабатывание денег в медиа — это такое же творчество, как написание статей.

https://incrussia.ru/fly/interview-gendirector-mash/

На медиафоруме в Екатеринбурге Максим Иксанов тоже выступал — «Планёрка» вообще была крутым проектом, после 24 февраля такие же медиафорумы невозможны (их поэтому такие уже и не проводят).

Для меня это важный опыт, потому что нас там очень мало, скажем так, и это реальное физическое пространство. Возможно, мое присутствие в галерее очень сильно повлияло на желание создавать пространство — физическое пространство, о котором надо заботиться. При этом оно может быть очень разным и вмещать многое: книги, искусство, людей и ту жизнь, в которой хочется жить.

https://gorky.media/context/razmyshlenie-i-voda-obvenchany-naveki

Случайно узнал в конце мая (раньше выхода новости в СМИ) про книжный магазин «Озеро», скорее бы теперь попасть туда и заценить. К магазину имеют прямое отношение Анастасия Колесник и Дмитрий Безуглов — эти замечательные и дорогие мне люди, убежден, точно сделают всё хорошо.

Утверждение Диогена, что он гражданин мира, — это отказ причислять себя к какой-то конкретной общине, утверждение, что нет такого города, к которому он принадлежал бы. В современных терминах это можно сравнить с тем, как если бы кто-то при встрече с вами утверждал бы, что у него есть имя и отчество, но нет фамилии.

https://snob.ru/culture/ia-zval-liudei-a-ne-merzavtsev-kakim-byl-diogen-i-kak-on-vliiaet-na-zumerov/

Интересное интервью, но главное открытие для меня — в бочке жил не тот Диоген, которого я помнил.