Посты про Норильск тут еще будут (мы заходили в «Башню», музей и художественную галерею), но хочу отметить отдельно, что я, если что, ни разу его не идеализирую. Город местами страшненький (как любой город, впрочем), зимой наверняка лютейший (приезжал шесть раз из восьми летом и не видел «черной пурги»), со своими трудностями и проблемами — с этим я не спорю. Но не депрессивный, не ужасный, не КНДР и не дырень. Продолжаю верить, что каждому стоит самому прилететь в Норильск и составить о нем мнение именно так, а не по новостным заголовкам или чужим рассказам (включая мои). Вообще не факт, что город вам покорится, и не факт, кстати, что понравится, но такой опыт интереснее и честнее пересказываний мифов и стереотипов из интернета и СМИ.
Моим ровесникам повезло, что у нас были детские энциклопедии «Росмэн» и книги из серии «Что есть что» издательства «Слово», заменявшие нам интернеты (это сейчас у детей всё везде и сразу, а мы читали книжки) и будившие в нас интерес ко всему. Помню, как увидел росмэновские «Истории о дерзких побегах» и понял, что эта книга мне необходима: не потому что замыслил я побег, но — какого подростка не увлекают авантюры с приключениями?! Из неё я узнал, что такое Алькатрасская тюрьма и Берлинская стена, где находится Претория и кто сыграл в фильме «Мотылёк», кем были Черчилль, Гудини и Муссолини — в общем, разнообразный набор знаний для любознательного читателя. Ну и, конечно, главной ассоциацией со всеми «побегами» долгое время была именно эта книга. Перечитал перед тем, как передать с оказией сыну: «Она мне очень дорога», — написал Колян, и я опять подумал, как нам повезло, что мы росли на этих книгах и подсаживали на них своих детей.
ашдщдщпштщаа
Моим ровесникам повезло, что у нас были детские энциклопедии «Росмэн» и книги из серии «Что есть что» издательства «Слово», заменявшие нам интернеты (это сейчас у детей всё везде и сразу, а мы читали книжки) и будившие в нас интерес ко всему. Помню, как увидел…
Не каждая попытка побега из Колдица была сопряжена с такими большими трудами или опасностью. Если узнику удавалось достаточно хорошо преобразить свою внешность, он мог просто выйти из ворот замка на глазах у охранников.
Один из французских пленных, лейтенант Андре Перодо, подметил явное сходство между собой и тюремным электриком, местным жителем по имени Вилли Пёнерт. Похожие друг на друга лицами, они к тому же были примерно одного возраста, роста и телосложения. Они даже носили похожие очки. Перодо решил, что таким сходством грех не воспользоваться для побега.
Перодо начал внимательно наблюдать за Пёнертом, пытаясь скопировать его походку и манеру держаться. Затем он подобрал одежду, похожую на ту, что носил электрик; если подходящих предметов не находилось, их шили из покрывал, одеял или простынь и окрашивали в нужный цвет. Товарищи снабдили его фальшивым пропуском на имя Пёнерта.
Побег был назначен на декабрьский вечер: в темноте труднее распознать самозванца. Кроме того, можно было надеяться, что часовые успеют немного выпить в честь наступающего Рождества и их обычная бдительность несколько притупится.
Французы устроили в своем секторе короткое замыкание, чтобы Пёнерта вызвали в замок. Они выбрали время аварии так, чтобы электрик прибыл как раз перед сменой караула. Перодо не хотел проходить мимо тех же часовых, что впустят в замок настоящего Пёнерта.
Убедившись, что Пёнерт на самом деле пришел, Перодо переоделся и направился к первому из четырех контрольно-пропускных пунктов. Часоовй мельком взглянул на его пропуск и отпер ворота. Когда Перодо проходил через них, часовой задал ему какой-то вопрос. Перодо почти не говорил по-немецки, однако, предвидя подобную ситуацию, он заранее заготовил ответ: «Их хабе этвас фергессен» («Я кое-то забыл»).
Он дошел до следующего пропускного пункта, но здесь его пропуск был рассмотрен внимательнее. В нем имелся ряд ошибок. Часовой заподозрил неладное, стал переводить глаза с пропуска на лжеэлектрика и задавать вопросы. Перодо, не понимая ни слова, мог только молча пялиться на него. Побег провалился.
Прохождения через контрольно-пропускные пункты можно было бы избежать, если бы удалось переодеться не внутри замка, а снаружи. Так решил поступить другой француз, лейтенант Буле.
Его и других офицеров ежедневно выводили на прогулку в местный парк. Буле приметил, что в одном месте колонна заворачивает за угол и исчезает из поля зрения конвоиров. В этом месте ему и предстояло изменить свою внешность.
В назначенный день он надел женскую одежду под свою длинную армейскую шинель. Завернув за угол, он сбросил шинель, напялил на голову шляпку и парик и пошел по другой дороге. Все шло прекрасно, пока он не уронил свои часы. Англичанин, не посвященный в планы Буле, поднял часы и передал их охраннику, указав на «даму», которая их уронила. Тот окликнул Буле; беглец решил, что его разоблачили, и сдался конвоирам.
Англичане и голландцы избрали наиболее дерзкий вариант переодевания — в немецких офицеров. Они перешили и перекрасили свои мундиры так, чтобы те походили на немецкие, а знаки различия вырезали из дерева и покрыли золотой и серебряной краской. Для осуществления этого замысла выбрали англичанина Эйри Нива и голландца Тони Лютейна, превосходно говорившего по-немецки.
Одним морозным январским вечером оба беглеца вышли из немецкого крыла замка и с важным видом, приличествующим их чину, направились к воротам. Они надменно вышагивали мимо часовых, вытягивавшихся перед ними по стойке «смирно».
Но на одном из контрольных пунктов часовой как-то подозрительно на них уставился. Лютейн, чувствуя, что их обман вот-вот раскроется, сердито крикнул по-немецки: «Почему честь не отдаешь?» Солдат поспешно козырнул, и самозванцы продолжили свой путь.
Они перелезли через дубовый забор, но за ним стояла высокая каменная стена. К этому времени оба совсем закоченели, а взбираться по высокой стене было очень трудно. Пальцы Лютейна не сгибались, и Ниву пришлось тащить его наверх. Тем не менее они выбрались из Колдица, сумели пробраться через Германию и спустя трое суток были уже в нейтральной Швейцарии.
Один из французских пленных, лейтенант Андре Перодо, подметил явное сходство между собой и тюремным электриком, местным жителем по имени Вилли Пёнерт. Похожие друг на друга лицами, они к тому же были примерно одного возраста, роста и телосложения. Они даже носили похожие очки. Перодо решил, что таким сходством грех не воспользоваться для побега.
Перодо начал внимательно наблюдать за Пёнертом, пытаясь скопировать его походку и манеру держаться. Затем он подобрал одежду, похожую на ту, что носил электрик; если подходящих предметов не находилось, их шили из покрывал, одеял или простынь и окрашивали в нужный цвет. Товарищи снабдили его фальшивым пропуском на имя Пёнерта.
Побег был назначен на декабрьский вечер: в темноте труднее распознать самозванца. Кроме того, можно было надеяться, что часовые успеют немного выпить в честь наступающего Рождества и их обычная бдительность несколько притупится.
Французы устроили в своем секторе короткое замыкание, чтобы Пёнерта вызвали в замок. Они выбрали время аварии так, чтобы электрик прибыл как раз перед сменой караула. Перодо не хотел проходить мимо тех же часовых, что впустят в замок настоящего Пёнерта.
Убедившись, что Пёнерт на самом деле пришел, Перодо переоделся и направился к первому из четырех контрольно-пропускных пунктов. Часоовй мельком взглянул на его пропуск и отпер ворота. Когда Перодо проходил через них, часовой задал ему какой-то вопрос. Перодо почти не говорил по-немецки, однако, предвидя подобную ситуацию, он заранее заготовил ответ: «Их хабе этвас фергессен» («Я кое-то забыл»).
Он дошел до следующего пропускного пункта, но здесь его пропуск был рассмотрен внимательнее. В нем имелся ряд ошибок. Часовой заподозрил неладное, стал переводить глаза с пропуска на лжеэлектрика и задавать вопросы. Перодо, не понимая ни слова, мог только молча пялиться на него. Побег провалился.
Прохождения через контрольно-пропускные пункты можно было бы избежать, если бы удалось переодеться не внутри замка, а снаружи. Так решил поступить другой француз, лейтенант Буле.
Его и других офицеров ежедневно выводили на прогулку в местный парк. Буле приметил, что в одном месте колонна заворачивает за угол и исчезает из поля зрения конвоиров. В этом месте ему и предстояло изменить свою внешность.
В назначенный день он надел женскую одежду под свою длинную армейскую шинель. Завернув за угол, он сбросил шинель, напялил на голову шляпку и парик и пошел по другой дороге. Все шло прекрасно, пока он не уронил свои часы. Англичанин, не посвященный в планы Буле, поднял часы и передал их охраннику, указав на «даму», которая их уронила. Тот окликнул Буле; беглец решил, что его разоблачили, и сдался конвоирам.
Англичане и голландцы избрали наиболее дерзкий вариант переодевания — в немецких офицеров. Они перешили и перекрасили свои мундиры так, чтобы те походили на немецкие, а знаки различия вырезали из дерева и покрыли золотой и серебряной краской. Для осуществления этого замысла выбрали англичанина Эйри Нива и голландца Тони Лютейна, превосходно говорившего по-немецки.
Одним морозным январским вечером оба беглеца вышли из немецкого крыла замка и с важным видом, приличествующим их чину, направились к воротам. Они надменно вышагивали мимо часовых, вытягивавшихся перед ними по стойке «смирно».
Но на одном из контрольных пунктов часовой как-то подозрительно на них уставился. Лютейн, чувствуя, что их обман вот-вот раскроется, сердито крикнул по-немецки: «Почему честь не отдаешь?» Солдат поспешно козырнул, и самозванцы продолжили свой путь.
Они перелезли через дубовый забор, но за ним стояла высокая каменная стена. К этому времени оба совсем закоченели, а взбираться по высокой стене было очень трудно. Пальцы Лютейна не сгибались, и Ниву пришлось тащить его наверх. Тем не менее они выбрались из Колдица, сумели пробраться через Германию и спустя трое суток были уже в нейтральной Швейцарии.
Ансамбль Октябрьской площади — один из самых известных всем по фото видов Норильска. Два здания с башенками в начале Ленинского проспекта с 1951 года играют роль «ворот в город» (въезд в который, вообще-то, с другой его стороны). В правом — гостиница «Полярная звезда», в левом — с 1953 по 2018 год работала научно-техническая библиотека, а год назад открылся общественно-культурный центр с двухуровневым конференц-залом, кафе-бистро, коворкингом, детским центром, офисами резидентов и другими локациями, круто сочетающими историческое с современным. Интересно и изящно сделан «Кабинет архитектора», посвященный главному архитектору Норильска и соавтору здания Витольду Непокойчицкому. Виды на город из окон восьмого этажа, само собой, очень хороши. Вход в «Башню» свободный, это отличная точка входа в город для туристов (мы видели за два дня минимум четыре разные группы, включая пенсионеров и китайцев; мы не одни такие упоротые) и классное «третье место» для норильчан. А еще рад, что Настя из Башни увидела «Башню», да.