«Да пошел ты нахуй, Сигарев! А ножи ты мне нахуя подарил?» — «Я не знал». — «Это потому, что ты — долбоеб. Поэтому мы с тобой и сремся постоянно из-за херни». — «Мы по делу сремся». — «По какому делу? Из-за херни всегда. Ты нахуя журналистам сказал, что эту актрису американскую выебал, с которой премию в Лондоне получал?» — «Гвинет Пэлтроу. Дак это вы мне сказали так сказать. Я у вас в кабинете по громкой связи интервью давал. Про нее спросили, а вы шепчете: "Скажи, что выеб"».

https://republicmag.io/posts/117350

У Сигарева там «шепчите», но я не могу так, извините.

В отличие от северной столицы, здесь нет горизонтальных и вертикальных архитектурных связей — тон коньковскому тексту задает лиминальный, окраинный характер территории. Со всех сторон окруженный лесными массивами, и сам зеленый внутри, сохраняющий следы стоявших здесь некогда дворянских усадеб и прилегающих сел, район сохраняет это положение до сих пор — вроде не город, еще не деревня. Жившим и живущим в этом пограничье — буквально на разломе — авторам приходится наполнять его, разлом, собственными смыслами, зачастую граничащими между видимым и кажущимся.

https://gorky.media/context/v-konkovo-vse-spokoino

В очередной раз подумал, как круто было бы сделать затулинский текст, мой район точно этого заслуживает — и как мой, и как любой, и вообще. Проводились уже социологические исследования, в интернете гуглится любопытная презентация от авторов Затулинского парка (считаю концепт Ultima Tule почти гениальным; почти не удивлён, что не всё реализовали: у нас в Новосибирске всегда так), ну и мир наш после создания «глобуса Затулинки» стал бы лучше, чем без! В очередной раз пообещаю себе, что когда-нибудь возьму и сделаю сам.

Та самая презентация про Затулинку — в той части, где про исследования и идентичность, реально интересная и красивая.

Виктор Попков. Хороший человек была бабка Анисья. 1971–1973. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Проект реконструкции Шуховской башни одобрен госэкспертизой. Чем он нам грозит?

Сегодня появилась новость о том, что проект реконструкции Шуховской башни на Шаболовке прошел Главгосэпертизу. У меня сразу сердце замерло — из кулуаров я знал, что проект предполагает полный демонтаж башни и ее воссоздание из нового металла.

Бросился читать Акт Государственной историко-культурной экспертизы. Рассказываю, что там пишут:

1. Башню планируют полностью разобрать.

2. Все детали отвезут на специальную площадку.

3. Детали, несущая способность которых упала более чем на 5% от первоначальной — утилизируют и заменят на новые.

4. Что будут делать с остальными деталями — не понятно: «повторное использование оригинальных элементов допустимо только при получении рекомендаций от специализированной организации, составленных на основании исследования каждого сохраняемого по акту элемента после разборки конструкции».

А дальше дан план по приспособлению: «Этап 2. Включает мероприятия, обеспечивающие доступ на Башню посетителей: устройство смотровых площадок и лифта, установленного внутри <башни> на отдельный фундамент. Второй этап будет разработан в
специальном проекте приспособления».

Тревожные новости. Вроде бы, звучит логично: если деталь надо заменить — заменим, если ее возможно использовать — возможно, используем.

Но есть несколько очевидных вопросов:

1. Что означает странная формулировка «снижение несущей способности которых превышает 5% от первоначальной несущей способности»? Никто не знает этой самой первоначальной несущей способности для каждой детали. При желании любой износ можно трактовать как больше 5%.

2. Что означает «повторное использование оригинальных элементов допустимо только при получении рекомендаций от специализированной организации». А если такие рекомендации просто никто не даст (допустим, не захочет ввязываться) — означает ли это, что все элементы можно просто сдать в металлолом?

Буду следить за развитием событий. Постараюсь в ближайшее время взять комментарии у эспертов.

Прошу максимального репоста.

Во время заседания комитета по градостроительству убили мэра Марлоу, и троица сыщиц берётся за расследование. В этот раз как гражданские советники полиции, то есть официально. Кто настолько ненавидел Джеффри Лашингтона, что решил его отравить? И каким образом в кофейную чашку мэра попал аконит? У подозреваемых с возможностями не было мотивов, и наоборот. Развязкой «Королевы ядов» лично я восхитился: Роберт Торогуд сумел обмануть и меня.

Третий детектив из серии «Клуб убийств Марлоу» действительно хитроумнее первых двух романов. А еще в нем много любви автора к Марлоу, где Торогуд живет с 2013 года и называет такие небольшие городки, разбросанные по стране и создающие внутри себя крепкие комьюнити, «основой Британии». Вот в том пабе Джером К. Джером писал «Трое в лодке, не считая собаки», там вон дом Рики Джервейса, а на этом перекрестке можно столкнуться с Джорджем Клуни — про мэрию, где Торогуд убил доброго мэра, наверняка тоже что-то говорят. А еще по его книгам в Марлоу уже сериал сняли, надо бы посмотреть.

— Хотите травяного чая? — спросила София. — У меня есть свежая мята, если вас устроит.

— Было бы чудесно, — сказала Джудит.

Она заметила открытку, магнитом прикрепленную к холодильнику. На ней была изображена склеенная фарфоровая чашка, сквозь щели просачивались золотые солнечные лучи. Под чашкой было написано: «Все мы сломаны. Так внутрь попадает свет».

— На самом деле, — продолжила Джудит, — именно об этом мы и хотели с вами поговорить. Вы сами выращиваете свои травы, не так ли?

— Конечно, — кивнула София, и на нее внезапно снизошло озарение: — Вы поклонницы моего подкаста!

Подруги не знали, что на это ответить.

— Почему бы вам не рассказать нам об этом? — наконец предложила Бекс.

— Это просто хобби, которым я решила заняться в свободное время, — начала София, отрывая от стеблей листья мяты. — Это способ рассказать обо всем, что мне известно о лекарственных растениях, и о том, как природа может исцелять нас.

— У вас и правда есть «Ядовитый сад»? — спросила Сьюзи.

София улыбнулась.

— О да. — Она положила мяту в стеклянный заварочный чайник и залила кипятком. Свежий, резкий аромат наполнил кухню.

— Это удивительно, — сказала Джудит. — Можем мы взглянуть на него?

— Я с радостью вам все покажу. Мой «Ядовитый сад» очень популярен.

Вручив трем подругам чашки с мятным чаем, София вышла из дома через французские двери и повела их по лужайке к живой изгороди из остролиста. В изгороди имелся проем: переплетенные тисовые ветви образовывали арку. На ее верхушке висела деревянная табличка с выжженным черепом и перекрещенными костями.

— Там опасно? — спросила Джудит у входа.

— Все в природе опасно, если вы не понимаете, с чем имеете дело, — сказала София. — В ином случае мало что может навредить.

Она с улыбкой прошла под арку. Сьюзи посмотрела на подруг и пожала плечами: она понятия не имела, о чем говорила София, но следом за ней первой вошла в сад. Женщины оказались в окружении клумб; в дальнем конце сада располагалась маленькая теплица, внутри которой росло еще несколько экзотических видов растений. <…>

— Что еще у вас растет? — спросила Бекс.

— Все! Крокусы, белладонна, остролист и ядовитый плющ, наперстянка, дикий гиацинт, нарциссы — какое бы растение ни пришло вам в голову, оно здесь есть!

— Что насчет аконита? — спросила Сьюзи.

— Конечно! Какой сад может обойтись без темно-фиолетовых цветов аконита? Он здесь, давайте я вам покажу.

София прошла мимо куста крапивы и остановилась перед клумбой, где под стеклянными колпаками росли какие-то растения. У корней землю покрывало нечто похожее на спутанные клочья волос.

— Это волосы?! — потрясенно спросила Бекс.

— Я достаю их из своей расчески каждое утро, — кивнула София. — Человеческие волосы отпугивают слизней и улиток. Они их не любят.

По выражению лица Бекс стало понятно, что в этом вопросе она полностью солидарна со слизнями, но София ничего не заметила. Она указала на заросли высоких стеблей: верхушки были украшены ярко-фиолетовыми цветами, а густые листья тяжелыми «колокольчиками» нависали над землей.

— Вы можете видеть, почему аконит также называют «железным шлемом», — сказала Джудит. — Его цветки похожи на шлем с опущенным забралом.

— О, так вы увлекаетесь садоводством? — спросила София.

— Не совсем, — ответила Джудит, вспомнив, что ей давно пора подстричь джунгли, в которые превратился ее сад. — Я увлекаюсь кроссвордами. У меня много справочников о растениях.

— В таком случае вы должны знать, что даже прикосновение к этим симпатичным цветочкам может привести к смерти, — сказала София, и ее глаза вспыхнули. — Должна признать, аконит всегда меня завораживал. Видите ли, все остальные растения в этом саду могут применяться в медицинских целях или имеют прекрасный вкус, если их правильно приготовить. Все, кроме аконита. Это растение действительно смертельно опасно.

— Тогда почему вы его выращиваете?

— Оно очень красиво! Вам так не кажется? Неужели все должны сторониться этого растения только потому, что оно ядовито? И почему вы так интересуетесь этим цветком?

— Джеффри был отравлен аконитом, — сказала Джудит, решив, что честность — лучшая стратегия.

А прикиньте, на этом фото — без 14 человек ВСЁ человечество. Просто космос какой-то.

Наверное, вы уже знаете, но я все равно напишу. Случилась беда: в Екатеринбурге решили продать Белую башню на Уралмаше, один из главных символов города и уникальный объект конструктивизма. Ее планируют передать в руки госкомпании и выставить на торги, причем в качестве неиспользуемого аварийного объекта — и это несмотря на то, что, согласно техобследованию, с башней все в порядке.

Все эти годы — уже более 10 лет — сохранением башни занималось вовсе даже не государство, а арх-група «Подельники». Они создали вокруг башни целую экосистему: открыли культурное пространство, начали проводить экскурсии и даже получили финансирование на реставрацию (попутно, подозреваю, пройдя через бюрократический ад) — фонд Гетти в 2020 году выдал довольно крупный грант. О ходе работ рассказывают здесь.

Несмотря на то, что в 2012 году «Подельники» получили башню в бессрочное безвозмездное пользование, 31 марта 2026-го их попросили покинуть здание — прислали официальное письмо. Если башня действительно опустеет и ее выставят на торги, она рискует остаться без присмотра и превратится в заброшенную руину — а это перечеркнет усилия последнего десятилетия и множества людей: волонтеров, экспертов, реставраторов и просто неравнодушных жителей.

Сами «Подельники» пишут, что ждут официальных разъяснений. Опыт показывает, что лучше привлечь к этой истории побольше внимания уже сейчас, так что помогаю чем могу.