Когда писала книгу, осознала еще один важный момент. Иногда думаешь, что можно было поступить в институт получше, найти работу получше, построить к сорока годам супербизнес, заработать кучу денег. А я посмотрела на всё это со стороны и подумала: вообще-то я неплохо справилась.

https://theblueprint.ru/culture/paper/vera-bogdanova-interview

Поиск картин неминуемо заставлял обращать внимание и на окружающую их литературу. Люди, не посвященные в правила игры, могли натолкнуться на холсты с именами их авторов на «корешках» случайно.

https://www.theartnewspaper.ru/posts/20260318-yrhh/

Классный проект, но как не думать о том, что Авдей Тер-Оганьян когда-то вошел в историю благодаря «Юному безбожнику» и вообще, а теперь вот, поглядите-ка, «прививает молодежи интерес к книгам».

Глядя на главное здание НГУ, понимаешь, что в мире так давно не строят, и, если уж возводить мировой уровень, нужно что-то другое. Вот это другое и привнес, в частности, проект AI Studio.

https://archi.ru/russia/101931/mezhdu-sosen

Ох, как же точно про главный корпус НГУ: «”Обкомовские” мотивы, световые фонари-пирамидки, азиатские купола — вроде бы и построено недавно (2015), но всем понятно, что современная мировая наука выглядит как-то по-другому».

Что до нового кампуса ФМШ, то я в него влюбился в прошлом июле, но писал об этом не сюда. Что эти «здания соединены подземным переходом, обеспечивающим комфортное перемещение в условиях сибирского климата», до сегодняшней публикации не знал.

Британца Марка Пилкингтона в книге «Уфологи в штатском» интересуют не столько летающие тарелки, сколько люди в черном. Он убедительно доказывает, что мифологию НЛО создавали и культивировали ВВС и ВМС США, ЦРУ, АНБ и «бог знает кто еще из бездонного мешка с секретными аббревиатурами». Зачем им это? Чтобы скрыть испытания стелсов, дронов и прочих летающих штук? Убедить Советы и весь мир, что в зоне 51 хранятся доступные лишь Америке внеземные технологии? Потестировать псиопы на своих гражданах? А если страшилки об инопланетянах нас отвлекают от чего-то действительно важного? Увлекательная (десятки интервью и источников) и ироничная (одна из железных капсул, в которых на Землю посылали сведения первые спутники-шпионы, 7 июля 1964-го упала в Венесуэле: «предприятие [ЦРУ по её поискам и эвакуации] выглядело совершенно позорным — настоящее заметание следов разбившегося НЛО») книга могла бы быть и покороче: ты уже устал от принятия того, как усердно нас обманывают и что сделать ничего нелья, а она не заканчивается.

Этот человек говорил серьезно. Сама ситуация, по его мнению, была серьезной: мы не одни, и не факт, что когда-либо были одни. Возможно, они и сейчас здесь. Только что нам с этим знанием делать?

Кит прекрасно осознает проблему, и у нее может быть решение. Он сформулировал его в ходе длинного монолога, который, как я заподозрил, он произносил не впервые.

– В стране с крупным и образованным населением всегда будет значительный сегмент людей, страдающих так называемой парафренией. Парафрения – форма психического заболевания, не влияющая на вашу повседневную жизнь. Это значит, что у вас могут быть бредовые идеи, но не обязательно вы при этом безумны, ведь свои идеи вы можете сдерживать и контролировать. В чертогах разума многих из нас есть такой бредовый уголок – гарантирую, что у меня точно есть.

Он может быть связан с верой. Я вот принадлежу к епископальной церкви, хотя в этом смысле защищен от постановки диагноза, равно как и любители НЛО, потому что крупные социальные структуры, созданные на основе общих убеждений, таких как религия, нельзя признать бредом. Так что и тех, кто верит в то, что их облучает правительство, больше нельзя заклеймить ненормальными – их попросту слишком много.

Однако если верования начинают угрожать обществу – например, идея о том, что пришельцы живут среди нас и забирают наших детей или что Бог ненавидит людей иной религии и цвета кожи, – то апологеты этой идеи, если сплотятся вокруг нее, будут вдохновлять друг друга на всё большее безумие. И тогда они рано или поздно совершат коллективное самоубийство или нацепят на себя пояса смертников и станут живыми бомбами. Поэтому мы должны знать, как обращаться с такими людьми и предотвратить опасность для прочих.

И что же нам делать? В одних исследованиях говорится, что люди сойдут с ума и начнут бросаться с мостов, если им всё рассказать. В других утверждается, что, если вы не хотите, чтобы люди спятили, требуется систематически снижать их чувствительность к собственным страхам.

Если вы психиатр и у вас есть пациент, с ним можно работать методично и последовательно. Если вы социолог и в вашем ведении группа студентов, вы тоже можете действовать в соответствии с планом, проводя эксперименты. Но если вы – это правительство и работаете с населением всей страны, все куда сложнее. Конечно, найдутся такие, кто пожмет плечами и скажет: «Всегда знал, что инопланетяне существуют, чего тут такого?» Но вы-то, как правительство, знаете, что у другой группы людей чердак не совсем в порядке, и вот они-то могут доставить немало проблем. Поэтому нам приходится задаваться вопросом: как сказать людям то, что они заслуживают знать, и, может, то, что им следует знать?

Если выдать всю историю с порога, им поплохеет, поэтому стоит понемногу готовить их на протяжении десяти-двадцати лет. Подкиньте им какие-нибудь фильмы, книжки, истории, мемы о поедающих детей рептилоидах и всей безумной ерунде, которую мы прочитали о Серпо. Наконец настанет день, и вы скажете: «Эй, это все чушь, расслабьтесь, дела не так плохи, так что вы не переживайте. На самом деле всё обстоит вот как…» – и вот тут вы выкладываете им настоящую историю. <…>

Меня словно загипнотизировали. Джон глядел на Кита очень серьезно, на лбу моего приятеля проступили капли пота. <…> Этому человеку я бы с радостью доверил спасение своей жизни. И в свою бытность доктором Кит, возможно, не раз кого-то спасал. Перед нами был крайне здравомыслящий, крайне разумный человек. И он, похоже, говорил о том, что инопланетяне существуют. И что они были здесь.

Я попытался унять подступающее чувство паники – чувство, что твердая почва, на которой я выстроил мировоззрение, исчезала из-под ног. Все годы, что я занимался НЛО, меня мотало между наивным оптимизмом и ожесточенным скептицизмом, но в итоге я неловко замер где-то посередине: по-прежнему сохранял крошечное семя веры во внеземное, но держал его впроголодь. Теперь я чувствовал, как оно оживает, готовое прорасти, распустить огромные листья, заслонить теплый ясный свет определенности и окутать меня прохладной тенью сомнения.

Раз Кит мог в это верить, то я мог и подавно.

Замечательная работа Владимира Абиха в Астрахани. Когда прошлой осенью Гриша Шаров сделал арт-объект в Нижнем Новгороде, я не знал, что в проекте AZIMUT Hotels «Номер с видом» участвует Абих. Еще один арт-объект — от Глеба Смирнова и Алины Водолазской — должен появиться в Мурманске. Я был там десять лет назад, жил как раз в «Азимуте».

У человечества нет понимания того, что памятники культуры нельзя использовать для достижения целей, пусть очень правильных и гуманных. Пожалуйста, рассказывайте о борьбе с British Petroleum в каком-то другом месте. Люди воспринимают музей как территорию, где собирается большая аудитория, поэтому можно устроить демонстрацию. Я считаю, что подобного быть не должно. 

https://daily.afisha.ru/culture/31212-direktor-ermitazha-mihail-piotrovskiy-inogda-prava-kultury-vazhnee-prav-cheloveka/