Текст дня. Сергей Бодров-младший ставит ногу на подоконник и заходит в окно — внутри сквота тепло и пахнет портвейном. На полу сидит девочка с поясной сумкой Pepsi и в джинсовке, посеревшей от грязи. Несколько месяцев назад они с друзьями объявили себя хозяевами заброшенной квартиры.

● В канун 1997-го съемочная группа программы «Взгляд» посетила сквот в центре Петербурга — идея была в том, чтобы Бодров отметил новый год с беспризорными детьми, которых в девяностых насчитывалось двадцать тысяч минимум на весь город.

► Сейчас, через 30 лет, репортёр Дарья Санжеева разыскала четырех обитателей этой самой квартиры, попавших в кадр: маленькую хозяйку Санту и её возлюбленного Стаса, лиричного Захара и молчаливую Анну.

Кто из них выжил — и справился?

Читайте прямо сейчас, на сайте журнала Пост-

Прекрасная новость №1: сегодня ваш праздник, невероятные наши. Прекрасная новость №2: в городе наконец-то ноль по Цельсию, ура. Прекрасная новость №3: Башня и Брусника зовут на выставку Саши Браулова «Стежки прогресса». Три прекрасные новости за один день, когда такое было вообще.

«Это гигантское преимущество, когда проживаешь день как жизнь. Когда для тебя утро и вечер как рождение и смерть. Ведь если ты ощущаешь любой миг своей жизни как последний, меньше шансов наделать глупостей. Это относится и к твоим близким: ты больше ценишь каждое мгновение, проведённое с теми, кто тебе улыбается, с кем ты делишь мир».

Сегодня шестьдесят пять.

Продолжил музейную тему новым романом Олега Кашина, прочитав книгу (электронную, но бумажную еще достану) в самолёте. «Бык» — авантюрный детектив, все интриги связаны с одноимённой картиной, из-за которой похищают, убивают, обманывают, устраивают военный переворот, — и в которой, спасибо флешбэкам, отражены все важные за последние 130 лет этапы жизни страны (от авангарда и ГУЛАГа до Крыма и СВО), прежде известной как Россия. Да, в будущем романа бывшие субъекты РФ сделались самостоятельными государствами (так, главные герои «Быка» живут в Китежской республике), но одну из своих любимых тем (за фразу о надежде на безвизовый режим с Сибирью, сказанную мне в 2010-м в интервью, Олега потом хейтили еще много лет; он умеет, конечно) автор явно нарочно делает просто обстоятельствами действия. Было и было. Так и эффект сильнее (ой, смотрите-ка, а катастрофы-то не случилось), да и не главная она в книжке. Увлекательной, полной «пасхалок», хитроумной и очень смешной. Фикшен Кашину к лицу, круто, что они воссоединились.

Хозяин улыбнулся Саманте, которая, тоже улыбаясь, уже жевала блинчик с черной икрой, и взял брюнета под локоть — пошли по пятьдесят в тишине, здесь уже без нас обойдутся, — вывел в какой-то коридорчик, оттуда лестница на полэтажа вверх, там довольно большая еще одна гостиная окнами на подъездную дорожку.

Налил, сели у камина — как советские Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Чокнулись.

— Тоннель для лодки, чтобы в саду швартоваться — я сам понимаю, что это было вызывающе, но мне тогда и хотелось чего-то именно вызывающего. Ты же сам помнишь — новый девяносто первый, страна распадается, и мы — как философский пароход, или как релоканты 2022-го. Такое чувство пустоты, что да, хотелось Рублевки, пусть и тут, на чужбине, — странное в этом английском уюте слово, но да, не поспоришь, чужбина.

— А я вообще не понимаю, чего ты уехал, — гость отпил еще, погремел льдинками, поставил стакан на столик. — Собяша за эти три года никого не тронул, у меня банк ни одного офиса не закрыл даже в Чечне, страха тоже никакого нет, я нормально езжу раз в пару месяцев стабильно.

— Но ведь не переезжаешь? — хозяин глянул на него исподлобья. — А ведь это ты, человек частный и лучший друг всех либералов. А я худший их друг. Не говорю, что меня посадят, но даже просто там жить, чтобы мне через забор говно кидали, ну нет. Спрашиваешь, чего я уехал. Уволился, чего! Ты частник, да, а нас Путин не просто не отпускал — еще тогда сказал, что варианта «устал, хочу на пенсию» нет. Вы, говорил, не в бизнесе, вы на посту, на бруствере. Бруствер. Люди просились, он не отпускал, а если выгонял — так что это за пенсия. Он же специально придумывал наказания — этому благодатный огонь возить, этому тигров спасать, тому кораблестроение. Как будто ерунда, но надо отчитываться всерьез. Просто чтобы не чувствовал себя человек свободным, такой, понимаешь, садизм.

Помолчал, отпил, подлил.

— Ну а когда он помер, а конкретно — когда я постоял в ха-ха-эсе в почетном карауле и посмотрел на него, на покойника, я вдруг понял — а все, уже нет никого, кто не отпустит. И нет, не сбежал, все чин чинарем, дела передал на работе, по недвижимости распоряжения отдал, ну и отбыл. По визе таланта!

— Шутишь? — брюнет поднял брови.

— Я тебе говорю, таланта. У меня тут в депозитарии лежали Гончарова и Ларионов, я в Хенли купил галерею и их там выставил. Культурно обогатил королевство, талант.

— Гончарова, конечно, фальшивая? — брюнет заинтересовался; рынку подделок он давно объявил войну, в лучшие годы вел ее бескомпромиссно, срывал выставки, изымал тиражи каталогов.

— А я даже и не вникал, — хозяин пожал плечами. — Я не покупал же, мне дарили. Я же не ты, не сказать, что фанат искусства, но когда только в Москву приехал, меня Слава Дубовицкий научил — говори всем, что интересуешься джазом и артом, интеллигенция это любит, а с ней надо дружить.

— Ну и много надружил? — брюнет улыбался.

— Ой, да понятно, что все отвалились, один Миша Боярский звонит, но он мне и раньше звонил, хороший. А искусство — оно тишину любит, ты видел, — кивнул на камин, гость снял очки.

— Да, я оценил, только не понимаю — мне казалось, оригинал отдали в Спасск, был процесс в Голландии, наследники художника заявили права, и картина сразу туда уехала, узбеки очень обиделись.

— Узбеки ладно, но я тоже обиделся, не знаю почему. Я этого быка еще в Узбекистане первый раз увидел, что-то в нем есть, а держать его в Спасске — ты был там, дыра же совсем? — лучше пусть у меня повисит. Понимаешь ведь, да — этот бык я и есть, характер такой же, поза, голова — ну, я именно таким себя и чувствую всю жизнь. Но это к вопросу о настроении после отъезда. Из депрессии только и выводит кураж. <…> Не знаю, как он это провернул, но позвонил я ему, допустим, в понедельник, а к пятнице она уже тут висела. Экспертизу я на всякий случай сделал, из дубайского Лувра баба приезжала, выдала сертификат — 1920 год, все честно. Правда, кроме тебя мне его и предъявить некому, — засмеялся, потом выпили еще. В дверь просунула голову жена:

— Мальчики, невежливо от гостей прятаться, — оба вздохнули, каждый одернул брюки, пошли к гостям, надо.

На открытие Тейт Модерн в 2000 году пригласили 300 таксистов, чтобы те выучили, куда потом возить пассажиров.

https://umagazine.ru/culture/reportage/teyt-modern-25-let-kotorye-izmenili-sovremennoe-iskusstvo/