Кто угадает, каких бесов я собираюсь изгонять этим распятием (Серёжа сколотил!), тому будет почёт, уважение и сердечко на сообщение!

Мы: купили билет на 8 марта в Дагестан, сидим радостные, что наконец погреемся и поедим хинкала
Рамадан: наступает

Если что, это плохая новость)
Все хорошие заведения общепита переходят на режим работы с 17:00

Позвонили на винодельню, на которую хотели поехать - на время поста на территории Республики действует запрет на продажу алкоголя, экскурсии тоже проводить не будут.

Что мы сделали? Сдали билеты (ну как сдали - они невозвратные были) и взяли в другой Южный город.

Потому что эта зима уже невыносима....

Господа, ну так кто завтра в 14:00 подъедет на блины и жечь чучело?))))

Если вдруг кому интересно, штраф 500 руб., мелкое хулиганство (20.1 КоАП РФ). Перфоманс - бесцененно!

Время от времени я спрашиваю Серёжу, не тяжело ли ему жить со мной, потому что иногда сама устаю от своей импульсивности (хоть и в хорошем смысле), активности и сумбурности.

И ещё иногда мне кажется, что такое может происходить только со мной.

Вчера мама спросила, какие пожелания у меня будут на 8 марта. Вспомнила, что сама хотела подарить им с папой билеты в театр или на концерт.

Склейка:
00:25 - я создаю личный кабинет на сайте Большого театра и, имея на счету 3руб 83коп (это не фигурально, это ночь накануне ЗП😅), срочно беру сама у себя деньги в долг и покупаю билеты на Кармен за 30 тысяч. Не родителям, к сожалению:)

Потому что после осенней поездки в Андалусию это стало нашим главным (единственным) театральным must see, потому что классическая постановка - только в Большом, потому что эту оперу ставят всего 2-4 раза в год и потому, что в этот момент (посреди ночи, когда Серёжа уже спал) нормальных мест практически не осталось!!! А мы посматривали билеты с момента возвращения...

P.S. - посмеялась, что инфляция почти не коснулась театра, потому что билеты на Щелкучинк ровно два года назад на этот же самый ряд стоили столько же.

Пришло время разбить маленький уютный мир этого канала взрослой болезненной темой.

Выгорание.

Ты думаешь, что просто устал, нужно просто отдохнуть, нужно больше солнца, впечатлений (или наоборот - залечь на дно), а потом просто взрываешься. Плачешь 40 минут на работе, даже не додумавшись уйти в укромное место, чтобы никто не видел, плачешь 40 минут *при других неуточняемых обстоятельствах*, кричишь на весь двор на близких - и боишься сам себя.

Смотришь в эту пустоту и не понимаешь, как она тебя сожрала. Плачешь, когда пишешь эти строки.

И всё же - признание болезни - первый шаг к выздоровлению.

После паузы в несколько лет я вновь сходила к психологу. И услышала, что то, что я чувствую - это нормально. Для меня это было важно.

Поделилась с несколькими друзьями - и увидела, что многим из них сложно даже признаться. Сложно дать слабину. Сложно сказать кому-то (себе, на самом деле), что ты не всемогущий.

Вчера я засыпала с мыслью о создании "не выгорай.club" для коллег с регулярными активностями. Сегодня накидала в девичий чатик пять вариантов для встреч в ближайшие пару месяцев.

И я знаю, что выберусь, ну или по крайней мере буду очень стараться.

Но гораздо больше пугает то, что мы все такие. Не умеем отдыхать, не умеем себя беречь, не умеем останавливаться. И это случается с нами снова и снова.

Пару недель назад я спонтанно пошла искать своего одноклассника. Оказалось, он уже много лет солист регги группы. Ещё в десятом классе он ходил с дредами, катался на скейте и кайфовал.
Десять лет назад я бы с превосходством подумала, что из нас двоих неудачник он. А сейчас я думаю о нем все эти дни и кажется, что я ему завидую....

До этого в моей жизни было две книги, после которых хотелось сделать легонькую лоботомию, чтобы прийти в себя. Теперь появилась третья.

Ни одну из них я не назову своей любимой, но в то же время совру, если скажу, что они были такими же, как и другие.

Первая – это «Маятник Фуко» Умберто Эко. Я не могла оторваться от этого абсолютного многослойного пирога из мистики, отсылок, переплетений и наслоений сюжетов, бесконечных сносок (интересный факт: я почти никогда не смотрю на сноски, если они расположены в конце книги, а не на самой странице). Мозг взрывался, читалось откровенно нелегко, и только сейчас, решив написать об этом, я понимаю, что это был невероятный постмодернистский фарш с многочисленными «заплываниями» в философию.

Вторая – и я обниму того, кто тоже её читал – «Факультет ненужных вещей» Юрия Домбровского. Это довольно тяжёлый роман о сталинских репрессиях с главным героем – историком. Постмодернистом Домбровский вряд ли был, но ткань повествования очень необычна – бред – сны – реальность – воспоминания – всё смешивается в одну канву, заставляя тебя нон-стоп держать точку опоры, чтобы различать эти сущности. Все последующие книги о советских лагерях я вижу в первую очередь через призму этой.

Интересно, что в какой-то степени обе книги обязаны своим появлением в моей жизни обучению – в центре Исторической антропологии им. Марка Блока Умберто Эко и Мишель Фуко (хотя «маятник» к нему отношения не имеет) упоминались частенько, и в то же время прочитать роман, герой которого – историк – казалось интересным из некой профессиональной солидарности.

И вот она – третья «книжица» - «Лето Господне» Ивана Шмелёва.

Возможно, мне именно из-за неё так сильно не понравилась книга о Славянской масленице, которую я читала параллельно. Потому что так подробно, красочно, масштабно описать каждый божий день (в том числе, масленицу и последующий Великий Пост), как описал Шмелёв – исследовательской работе и не снилось.

Мне снова давалось нелегко. Мне кружило голову от гранулярности описаний, от насыщенности эмоциями, переживаниями, чувствованиями главного героя. Да и действие происходит в дореволюционной Москве, которая очень занимает меня в последние месяцы. И в то же время, это совсем по-другому: к примеру, Гиляровский со своими «Москва и Москвичи» легко читался, «певуче». А тут такие тягучие, долгие, объёмные описания, что из них не выбраться.

Но в этой связи ещё подумалось: наверное в этом – тоска эмиграции. 14 лет писать книгу об одном году жизни (образы, конечно, собирательные, но тем не менее), вспоминая что-то очень светлое из прошлого – писательский гений или щемящая, необратимая потеря?

И в то же время, именно этим третья книга роднится со второй – в основе лежат автобиографичные истории, и ты никак не можешь отделить автора от героя (даже если его иначе зовут), а героя юного возраста сопоставить с автором (Шмелёву в романе семь лет, а пишет он его начиная со своих пятидесяти четырёх (!), Домбровский пишет о 30-летнем историке в свои пятьдесят пять).

В голове что-то не умещается – может, поэтому не могу уснуть в два часа ночи.

На единственную подходящую (из двух) дату на постановку «Лета» в РАМТе – солдаут.
Потеплеет – поедем на Донское.