Патамушта ;)

2 февраля стартовал V Конкурс по международному налогообложению имени профессора И.Г. Русаковой — InTax’26.

197 команд из университетов России и зарубежья. Масштаб как всегда впечатляет.

Делюсь конкурсным заданием — посмотрите, с чем предстоит работать студентам.

Фабула: ФК «Москва», трансферные компенсации бразильскому клубу, право на использование изображения футболиста, подписка на облачные сервисы для центра спасения белых медведей на Чукотке (да, вы прочитали правильно).

Два эпизода, конвенция с Бразилией, соглашение с Индией, вопросы квалификации доходов, обязанности налогового агента — и всё это нужно разложить с позиции и налогоплательщика, и налогового органа.

Для меня это задание уж больно какое-то личное, начиная с практических кейсов, заканчивая научной работой (диссертация как раз по переквалификации доходов, расходов и операций в налоговом праве России и Бразилии).

Уральский государственный юридический университет имени В.Ф. Яковлева в этом году представлен рекордным числом команд — семь: DNA, Уральский коэффициент, Duo, Taxik, Tributum Tigris, ООО «ТМЫВ» и Мы из УрГЮУ+1.

Лично для меня это не просто цифра, а показатель нашей общей работы, после двух побед к ряду...

Международное налоговое право — дисциплина, которую многие считают узкой и сложной, но, тут, как видите, в игровых процессах — вызывает живой интерес.

Студенты сами хотят в это погружаться, спорить, разбираться.

И это, пожалуй, лучшее, что может видеть преподаватель.

Желаю всем командам сильных аргументов и удовольствия от процесса!

Ура, да победит сильнейший и, надеюсь, мы снова ;)!

@taxlaw_rus

🏆 InTax’26: очерк по вопросам экспресс подготовки к решению кейса. (Кстати, не только для студенческих подходит).

Конкурсное задание V Конкурса имени профессора И.Г. Русаковой опубликовано. Многие из вас уже прочитали фабулу и, вероятно, испытали два чувства одновременно: интерес и лёгкую растерянность. Хочется кинуться и читать все подряд. А тут ещё столько всего интересного в фабуле …

Дам вам то, что важнее готового решения — направление мысли и фундамент, на котором строится победная позиция.

Начните не с кодекса, а с вопроса: где деньги, Зин что это за доход?

Самая частая ошибка начинающих — бросаться к конкретным статьям НК РФ и СИДН, не задав себе главного вопроса.

Международное налоговое право в части прямого налогообложения построено на методе «classification and assignment of sources» — классификации дохода и распределения налоговых прав. Это фундамент, заложенный ещё в 1928 году Лигой Наций и воспроизведённый в Модельной конвенции ОЭСР.

Прежде чем открывать Конвенцию с Бразилией или Соглашение с Индией, задайте себе вопрос: какова экономическая природа каждого платежа? Именно от квалификации дохода зависит, какая распределительная норма (distributive rule) СИДН применяется, а значит — кто и по какой ставке вправе облагать.

Три уровня анализа, которые нужно пройти последовательно
Запомните эту логику — она универсальна для любого спора о налогообложении трансграничных доходов:

Первый уровень — национальное право (НК РФ). Является ли выплата доходом от источников в РФ? Подпадает ли она под ст. 309 НК РФ? Обратите внимание: п. 1 ст. 309 содержит перечень (п. 2 — исключение). Налоговый орган и налогоплательщик зачастую спорят именно о том, в какой подпункт п. 1 ст. 309 попадает (или не попадает) каждая выплата.

Да, на первом уровне ещё определяют резиденство конкретного налогоплательщика по мнению юрисдикции (тут, кстати, последние тенденции, подсказывают, что сертификаты резидентства не всегда (оказывается) имеют для суда решающее значение… но это отдельная история).

Второй уровень — квалификация по СИДН. Даже если доход облагается по НК РФ, СИДН может ограничить или исключить право РФ на обложение. Но для этого нужно правильно классифицировать доход по статьям соглашения. И вот здесь начинается настоящий спор.

Третий уровень — кто является фактическим получателем дохода (beneficial owner)? Этот вопрос может оказаться ключевым в одном из подэпизодов. Не пропустите его.

Эпизод 1: о чём на самом деле спор?
Вам предстоит работать с тремя разными выплатами в адрес одного контрагента.

Не совершайте ошибку, анализируя их сугубо как единое целое (это лишь одна сторона медали). На самом деле на поверку может оказаться, что — у каждой выплаты своя экономическая природа.

Подсказка для размышления: трансферная компенсация за временный переход игрока — это что? Плата за услугу? Арендная плата за «актив» (некоторые могут вспомнить, как у нас в РФ пытались признать трансфер игрока реализацией товаров, работ услуг в контексте, правда НДС)? Доход, связанный со спортивной деятельностью?

А может, это предпринимательская прибыль? Каждая квалификация ведёт к разной статье СИДН — и к разному результату.

Отдельно подумайте: когда налоговый орган ссылается на ст. 17 Конвенции (Артисты и спортсмены) в отношении выплаты за право использования изображения, какую логику он выстраивает? Здесь вам поможет параграф 9.5 Комментариев к ст. 17 МК ОЭСР — тест «closely connected to performance» разграничивает доход от image rights, связанный с конкретным выступлением (ст. 17), и доход, не привязанный к выступлению (ст. 12 или ст. 7). Обратите внимание на роль лицензионного договора между самим футболистом и клубом: кто здесь кому что передал?

Для углублённой работы посмотрите дело Garcia v. Commissioner (US Tax Court, 2013) — там суд разделил доход от endorsement-контракта на 65% роялти / 35% personal services. А дело Sports Club plc v Inspector of Taxes (UK, 2000) подтвердило, что компании по управлению image rights — самостоятельные коммерческие субъекты.

Эпизод 2: добро пожаловать в XXI век

Этот эпизод — про одну из самых горячих тем международного налогового права: как квалифицировать платежи за облачные сервисы (SaaS)?

Здесь вам критически важно разобраться в различии между: (а) роялти как платой за использование авторских прав на ПО, (б) платой за оказание услуг и (в) предпринимательской прибылью. Обратите внимание на формулировку ст. 12 Соглашения с Индией — она шире стандартной ст. 12 Модельной конвенции ОЭСР и включает «вознаграждения за технические услуги» (fees for technical services). Это не случайно и это ваш ключ.

Изучите Комментарии к ст. 12 МК ОЭСР — конкретно параграфы 12–12.2 (разграничение «use of copyright» и «use of copyrighted article»), 14 (копирование ПО для использования — не роялти), 17.1–17.2 (способ доставки не влияет на квалификацию) и особенно 17.3–17.4 (платежи за услуги через компьютер — предпринимательская прибыль, а не роялти).

Обновление МК ОЭСР от ноября 2025 года (DOI: 10.1787/5798080f-en) не изменило Комментарий к ст. 12, поэтому эти параграфы остаются актуальными.

А теперь посмотрите на условия Рамочного договора в фабуле: ПО не передаётся, доступ через браузер, данные на серверах в Индии. Делайте выводы.
Индийская судебная практика — ваш мощнейший аргументативный ресурс по

Эпизоду 2. Вот траектория, которую нужно проследить:
— Engineering Analysis Centre of Excellence v. CIT (Верховный суд Индии, 2 марта 2021, [2021] 432 ITR 471) — landmark ruling: платежи за лицензионное ПО — не роялти по СИДН, различие между «copyright» и «copyrighted article» фундаментально. Суд прямо признал «persuasive value» Комментариев ОЭСР к ст. 12.
— CIT v. Salesforce.com Singapore Pte. Ltd. (Delhi HC, 14 февраля 2024, [2024] 465 ITR 257) — подписки на облачную CRM-платформу не являются роялти: для квалификации как роялти требуется «parting of intellectual property rights inherent in software», а не просто предоставление доступа. SLP Revenue отклонена Верховным судом 15 апреля 2025 г.

— CIT v. Amazon Web Services, Inc. (Delhi HC, 29 мая 2025, [2025] 174 taxmann.com 1188) — самое свежее и самое важное решение по cloud computing: платежи за IaaS (виртуальные серверы, хранение данных) — не роялти, не equipment royalty, не FTS. Доход квалифицирован как business profits по ст. 7, не облагаемые в Индии без постоянного представительства.

Индийские суды прямо опираются на Комментарий ОЭСР, что позволяет задуматься о том, насколько их решения могут помочь для аргументации по СИДН, включая российско-индийское Соглашение (нормы soft law в той мере, в которой не противоречит Конституции РФ работает?).

Как строить позиции: думайте за обе стороны
Конкурс требует позиции и за налогоплательщика, и за налоговый орган. Лучший способ подготовиться — писать обе позиции параллельно. Каждый ваш аргумент за одну сторону должен порождать контраргумент за другую.

Для каждой выплаты постройте цепочку: квалификация дохода → применимая статья СИДН → распределение налоговых прав → вывод о ставке (или освобождении). И тут же — альтернативную цепочку оппонента.

Что читать: обновлённый reading list
Вот ваш фундамент — актуальные источники:
По Комментариям ОЭСР: Модельная конвенция ОЭСР (Full Version, 2017 Update, опубликована 2019; обновление ноября 2025 г. не затрагивает ст. 12 и ст. 17) — статьи 7, 12 (пар. 12–12.2, 14, 17.1–17.4), 17 (пар. 9.5 — тест «closely connected» для image rights), 22.

По квалификации SaaS/облачных платежей: отчёт Technical Advisory Group «Tax Treaty Characterisation Issues Arising from E-Commerce» (2001) — 28 категорий транзакций, 25 квалифицированы как business profits. Остаётся базовым документом для квалификации цифровых платежей.

По индийской практике: Engineering Analysis (SC, 2021), Salesforce (Delhi HC, 2024), Amazon Web Services (Delhi HC, 2025) — три ключевых решения, выстраивающих последовательную позицию от shrink-wrap к SaaS и IaaS.
По ст. 12 Соглашения РФ–Индия: обратите внимание — оно объединяет роялти и FTS в одной статье с единой ставкой 10%, а ст. 12(3)(a) прямо включает «computer software programme».

Сравните с подходом МК ООН: ст.

12A (Fees for Technical Services, 2017) и ст. 12B (Automated Digital Services, 2021).
По image rights: параграф 9.5 Комментариев к ст. 17 МК ОЭСР + отчёт ОЭСР «Issues Related to Article 17» (2014) — по-прежнему актуальны, обновление 2025 г. не затронуло ст. 17.

По договорам: Конвенция РФ–Бразилия от 22.11.2004 и Соглашение РФ–Индия от 25.03.1997 — внимательно, постатейно, с карандашом.
По НК РФ: подпункты п. 1 ст. 309 — не пробегайте глазами, а разбирайте каждый.

Финальный совет
Судьи мутокорта оценивают не столько правильность ответа (в налоговом праве часто нет единственно верного), сколько качество юридической аргументации: логику, последовательность, глубину работы с источниками и способность убедительно отвечать на вопросы. Покажите, что вы понимаете систему, а не просто нашли подходящую статью.

Удачи на InTax’26. Готовимся. 🏛

Сорри за лонг.рид

🇧🇷 IGF и конституционная техника: когда налог существует на бумаге, но не в реальности

В Бразилии есть любопытная конструкция: Конституция прямо предусматривает налог на большие состояния (в тексте основного закона там, кстати, про налоги раз в десять больше написано, чем в РФ). Так вот и этот налог там живёт десятилетиями — как норма, которая есть, но которой нет.

В 2026 году правительство решило эту «спящую» норму разбудить — через проект PLP 05/2026.

Вообще, когда где-то в мире пытаются ввести налог на богатство у профессионалов начинает дергаться глаз.

1) Фабула

Конституция говорит: налог на большие состояния возможен, но только через lei complementar — специальную форму закона с повышенным кворумом и жёсткими требованиями к содержанию.

То есть государство не может просто «ввести налог». Оно должно пройти через процедуру, которая сама по себе является фильтром качества (кстати, эту тему у нас в РФ поднимали не раз уже. Одна из последних дискуссий развернулась на полях конференции у С.Г.Пепеляева)

Итак, PLP 05/2026 пытается этот фильтр пройти.

2) Что предлагает проект

А) Налог на чистые активы физлиц выше крупного порога.

Б) Ставки — прогрессивные.
В) База — активы минус обязательства.

Звучит просто, но пытливый юридический ум видит другое:
— что считать активом,
— как оценивать,
— как учитывать долги,
— как работать с зарубежными структурами.

Каждый из этих пунктов — потенциальный спор.

3) Главный правовой вопрос: определённость

Налог на состояние — это всегда тест на нормативную технику.
Если база не определена чётко — налог превращается в источник неопределённости или произвольного взимания.

Если оценка имущества допускает вариации — это конфликт с принципом правовой определённости.
Если делегирование чрезмерное — возникает риск неконституционности.

PLP 05/2026 оставляет значительную часть методик на подзаконный уровень.
И это уже тревожный сигнал.

4) Пропорциональность и защита собственности

Прогрессивные ставки сами по себе не проблема.
Проблема — в том, что налог на сток (а не поток) всегда балансирует на грани между «фискальной (налоговой) мерой» и «фактической экспроприацией имущества».

Это вопрос, который в Бразилии неизбежно окажется в Верховном Суде РБ, как это обычно в таких случаях бывает.

5) Международный аспект

Капитал мобильный.
Активы распределены по юрисдикциям.
Налоговая администрация — нет.

Без механизмов обмена информацией IGF рискует стать налогом на тех, кто не успел уехать (упс…).

6) Что нам с этого?

Не потому что «у нас тоже нужно».
И не потому что «у нас тоже будет».

А потому что это идеальный пример, как конституционная норма живёт в системе:
— когда она требует специальной формы закона,
— когда её реализация зависит от качества техники,
— когда неопределённость базы делает налог уязвимым,
— когда международный контекст меняет саму природу налогообложения.

7) Итог

PLP 05/2026 — это не про Бразилию.
Это про то, как право работает с «богатством» как объектом.
И про то, что любой налог на состояние — это не ставка, а архитектура: база, оценка, делегирование, пропорциональность, процедура.

И да — когда государство пытается решить проблему неравенства одним налогом, у правоведа действительно начинает слегка дёргаться глаз))

@taxlaw_rus

Книги 📕. Утренний кофе гораздо приятнее под бесплатные книги от всемирно известного в узких кругах Международного бюро фискальной документации (IBFD).

Забирайте и наслаждайтесь.

инструкция: не отображается каталог? Выставьте фильтры по изданиям и будет вам счастье.

@taxlaw_rus

📗 Книги. Смотрите, что нашел, по-моему, прелесть. Профессор Миланского университета Джузеппе Марино открывает перед нами в своей книге Тёмную сторону международного налогового права.

Каждый раз, обращая внимание на правила налогообложения в трансграничных ситуациях той или иной юрисдикции, невольно задумываешься: кто они, международные налогоплательщики? Что они делают по ту сторону луны налогообложения? Какие тайны скрывают в своих пыльных шкафах…

Джузеппе Марино (Giuseppe Marino) пишет: деньги (pecunia) движут международным налогообложением. Забудьте про эту вашу справедливость или солидарность.

Деньги не пахнут. Добавим, что не скажешь этого об их налогообложении. Тут вспоминается история с Ирландией и Apple Inc.

🍎 Apple и в роли государства-соучастника — Ирландия ☘️

Дело началось еще 1991 году, когда Ирландия заключила с Apple налоговое соглашение. Потом — ещё одно, в 2007-м.

Суть проста: прибыль Apple со всей Европы, Ближнего Востока, Африки и Индии стекалась в две ирландские компании. Но по договорённостям с Дублином почти вся эта прибыль приписывалась «головным офисам» — фиктивным структурам, которые не существовали ни в одной стране. Не в Ирландии. Не в США. Тупо нигде (да кого, собственно, в то время это волновало… правильно, никого))).

Результат: в 2014 году Apple заплатила в Ирландии налог по ставке 0,005%. С каждого заработанного миллиона евро — 50 евро государству.

Обычный ирландский бизнес всё это время платил 12,5%.
В 2500 раз больше.

Когда Европейская комиссия вмешалась (где-то на просторах ютьюбов есть заседания, где можно посмотреть, как происходил диалог и как комиссары потребовали взыскать €13 млрд недоплаченных налогов), произошло нечто удивительное: Ирландия что сделала? Правильно))) отказалась брать деньги.

Государство встало на сторону корпорации и обжаловало решение.

Десять лет судов. Генеральный суд ЕС в 2020 году поддержал Apple. Но в сентябре 2024 высшая инстанция — Суд ЕС — поставил точку (Case C-465/20 P, European Commission v. Ireland, Apple Sales International, Apple Operations International and Others, ECLI:EU:C:2024:724, Judgment of the Grand Chamber, 10 September 2024): это была … та-дам….незаконная государственная помощь.

Вот тебе и тёмная сторона. Не только корпорация ищет самую низкую ставку — само государство предлагает ей привилегии, недоступные всем остальным. Не тайком. Не случайно. Системно, десятилетиями.

Марино прав: pecunia non olet. Деньги не пахнут, особенно, когда на вашей стороне целое государство ;)

📖 G. Marino. The Dark Side of International Tax Law: Pecunia non olet. Springer, 2026.

https://link.springer.com/book/10.1007/978-3-032-08159-9

Вьетнам 🇻🇳 в чёрном списке ЕС: что это значит для структурирования групп?

Как утверждалось в одной песне, black is black, и вот, 17.02.2026 Совет ЕС включил-таки Вьетнам в Приложение I — чёрный список юрисдикций, не сотрудничающих в налоговых целях.

Причина: несоответствие стандарту обмена информацией по запросу (EOIR) по результатам проверки Глобального форума ОЭСР.

Для тех, кто выстраивает международные структуры — это конкретный рост стоимости владения вьетнамским звеном из ЕС.

Чёрный список запускает защитные меры — ограничения, которые страны ЕС применяют к собственному бизнесу.

Компания с «дочкой» во Вьетнаме рискует получить: отказ в вычете расходов по платежам во Вьетнам, повышенные ставки по WHT, ужесточение правил КИК, ограничение participation exemption на дивиденды. Ну это помимо возможного ужесточения банковского комплаенса… Хотя, каждое из 27 государств выбирает меры самостоятельно — невычитаемость в одной юрисдикции, повышенный WHT в другой, ноль последствий в третьей.

Однако в любом случае, один факт того, что вам придется управлять такой мозаикой уже стоит денег и времени.

Прямой вопрос: рентабельна ли структура с вьетнамским звеном при таких издержках?

Парадокс контекста.
Октябрь 2025 — Вьетнам снят с серого списка (CbCR/BEPS Action 13 выполнен). Январь 2026 — Всеобъемлющее стратегическое партнёрство с ЕС, первая страна АСЕАН на высшем уровне.

Товарооборот за 11 мес. 2025 — $66,8 млрд (+6,6%).

Три недели спустя — бабах, 💥 чёрный список. Одна рука ЕС приглашает инвестировать, другая наказывает за инвестиции (nothing personal, как говорится)

Ну и что делать? Да все, как обычно:
→ Аудит структуры. Выясняем, какие defensive measures применяет юрисдикция материнской компании к платежам в blacklisted юрисдикциям. Различия между странами ЕС существенные.

→ Пересчёт нагрузки. Потеря вычетов и participation exemption может радикально изменить экономику владения.

→ Альтернативы. Промежуточные холдинги вне ЕС (ОАЭ, Сингапур, Гонконг), где чёрный список ЕС не применяется. Дешевле перестроить цепочку или нести издержки комплаенса?

→ Мониторинг. Ревизия — октябрь 2026. Если Вьетнам устранит замечания по EOIR, исключение возможно.

Вопрос: оправдан ли горизонт ожидания? Решать бизнесу.

Для практиков вопрос не в справедливости списка, а в конкретике: сколько стоит вьетнамское звено после 17 февраля 2026?

@taxlaw_rus

🇧🇷🇺🇸 $23 млн, которые нельзя было получить…

Помните, «висит груша нельзя — можно скушать…»

В 2006 году американская корпорация 3M лицензировала своей бразильской дочерней компании товарные знаки.

Та выплатила $5,1 млн роялти — максимум, допустимый бразильским законом (Portaria MF 436/1958 ограничивала ставку 1% от чистой выручки). Рыночная ставка составила бы $28,8 млн.

IRS доначислила разницу — $23,65 млн — на основании §482 IRC: норма позволяет перераспределять доходы между связанными лицами исходя из принципа arm’s length.

Ключевой вопрос был не в ценообразовании — обе стороны согласились с тем, какой была бы рыночная ставка. Вопрос был в другом: вправе ли IRS вменять доход, который иностранный закон запрещал выплачивать?

В 2023 году Налоговый суд ответил «да» — девять голосов против восьми.

В октябре 2025 года Восьмой апелляционный округ отменил это решение единогласно. После Loper Bright Enterprises v. Raimondo (2024) суд истолковал §482 самостоятельно, без презумпции в пользу позиции регулятора, и констатировал: норма не допускает аллокации дохода, над которым налогоплательщик не имел реального контроля. Доход, получение которого запрещено иностранным законом, под §482 не подпадает. Доктрина не новая — Верховный Суд сформулировал её в 1972 году в деле First Security Bank.

Решение вызвало острую доктринальную дискуссию.
Профессор Bret Wells (John Mixon Chair, University of Houston Law Center) — один из ведущих специалистов по §482 — 20 февраля 2026 года подал amicus brief с требованием пересмотра дела en banc. Его центральный аргумент: CWI-стандарт 1986 года сделал аллокацию дохода от нематериальных активов императивной — слово «shall» не оставляет суду дискреции. Но главное в позиции Уэллса не текстуальное, а системное: бразильская «дочка» выплатила $64,5 млн дивидендов в том же году. Деньги ушли в США — просто не как роялти. Доход не был заблокирован экономически, он был заблокирован юридически лишь в одной конкретной форме. Восьмой округ смотрел на юридическую форму платежа. Уэллс смотрит на экономическую реальность. И предупреждает: решение создаёт прямой стимул для иностранных юрисдикций вводить аналогичные ограничения — каждая такая норма перераспределяет налоговую базу от США в пользу страны-источника, и IRS ничего не сможет с этим сделать. На стороне IRS выступил также профессор David Weisbach (University of Chicago).

Оппонирующую позицию отстаивают представители 3M и широкая коалиция amici — U.S. Chamber of Commerce, National Foreign Trade Council, Silicon Valley Tax Directors Group.

Их аргумент: §482 с 1928 года никогда не предполагал аллокации дохода, которого налогоплательщик не получил и не мог получить. CWI-стандарт отвечает на вопрос «сколько» (how much), но не на вопрос «что именно аллоцировать» (what gets allocated).

Центральный вопрос — тот же: как квалифицировать доход, если его получение юридически невозможно?

3M даёт ответ в американо-бразильском измерении.

Дело не закрыто. DOJ вправе подать petition for certiorari до мая 2026 года.

В Одиннадцатом округе параллельно рассматривается дело Coca-Cola с аналогичным вопросом. Coca-Cola уже направила в Одиннадцатый округ letter citing 3M как прецедент, настаивая на том же результате. Если Одиннадцатый округ с этим не согласится — circuit split и, с высокой вероятностью, точку будет ставить Верховный Суд.​​​​​​​​​​​​​​​​

Иными словами расхождение между позициями округов делает пересмотр Верховным Судом весьма вероятным.

Вот такие налоговые дела с фантомными болями заблокированными юрисдикцией доходами.

А ведь такая ситуация может быть и по другим юрисдикциям, которые подразумевают аналогичные ограничения (КНР, Индия, Индонезия, Аргентина, ЮАР, Саудовская Аравия и многие др.)

Поэтому, как говорится, следите за обновлениями...

@taxlaw_rus​​​​​​​​​​​​​​​​

🇰🇷 Налоговая служба Южной Кореи опубликовала пресс-релиз о рейдах против злостных налоговых должников.

В одном из фото — Ledger-кошелёк и листок с полной сид-фразой. Без размытия. 😳

Дальше сделал алгоритм: небольшой депозит ETH на газ, три транзакции — и 4 млн токенов PRTG ушли с адреса.

Формально это $4,8 млн по рыночной капитализации. Но реальная ликвидность токена — $332 за сутки, листинг на одной бирже. Так что фактический ущерб, скорее всего, несопоставимо меньше.

Профессор Чо Чжэ-у из Блокчейн-центра Университета Хансон так и написал: «надеюсь, этот случай станет уроком для публичных институтов».

Тем не менее случай показательный. Не взлом инфраструктуры — просто неправильно скопировали данные в документ для прессы.

По мере того как государства активнее работают с цифровыми активами — конфискации, обеспечительные меры, налоговые взыскания — вопрос хранения ключей становится вполне практическим. Кто несёт ответственность? Как квалифицировать выбытие?

Стандарты custody для публичных органов пока нигде не закреплены.

Так что, шоу must will go on ;) как говорится.

@taxlaw_rus​​​​​​​​​​​​​​​​

Reuven Avi-Yonah, «The End of Territoriality?» — International Tax Journal, январь–февраль 2026

Один из ведущих американских специалистов по международному налогообложению подводит концептуальный итог эволюции системы налогообложения иностранных доходов корпораций США — от TCJA (Tax Cuts and Jobs Act, закон о налоговой реформе 2017 года) к OBBBA (One Big Beautiful Big Act, налоговый закон 2025 года).

Ключевые тезисы, заслуживающие внимания:

GILTI (Global Intangible Low-Taxed Income — глобальный налог на низкооблагаемые нематериальные доходы) → NCTI (Net CFC Tested Income — чистый проверяемый доход контролируемых иностранных компаний). Отмена QBAI (Qualified Business Assets Investment — вычет на квалифицированные материальные активы) в OBBBA означает, что текущее налогообложение по ставке 12,6% (до 14% с зачётом иностранных налогов) теперь распространяется на весь иностранный доход американских МНК (многонациональных корпораций) — без изъятия для материальных активов. Режим де-факто перестал быть налогом исключительно на «нематериальные» доходы — отсюда переименование.

CAMT (Corporate Alternative Minimum Tax — корпоративный альтернативный минимальный налог) как концептуальный прорыв. Налог в размере 15% на бухгалтерскую прибыль консолидированной группы впервые создаёт по-настоящему глобальный режим налогообложения на уровне группы. OBBBA его не тронул — примечательный факт.
Pillar 2 (второй компонент реформы ОЭСР — глобальный минимальный налог): живёт, но под давлением. Несмотря на договорённости G7 о неприменении UTPR (Undertaxed Profits Rule — правило о недостаточно налогооблагаемой прибыли) к американским МНК, Pillar 2 продолжает действовать в отношении остальных. При этом Avi-Yonah полагает, что CAMT+NCTI жёстче Pillar 2 по существу — и аргументирует, почему ОЭСР должна признать NCTI валидным IIR (Income Inclusion Rule — правило о включении дохода).

Исторический вывод автора: дискуссия «территориальность vs. мировой доход», открытая докладом Лиги Наций 1923 года, фактически разрешена — в пользу принципа worldwide taxation (налогообложения по принципу мирового дохода).

Тезис дискуссионный, но аргументация добросовестная (как мы любим). Рекомендую к прочтению коллегам, занимающимся структурами с американским элементом и мониторингом Pillar 2.

@taxlaw_rus