🌴 Что опять)? Да вы шутите… снова офшоры?

Нашел тут любопытный доклад для канадского парламента от профессора Jinyan Li и юриста Angelo Nikolakakis.

Авторы на пальцах объясняют депутатам, почему популистские лозунги «запретить все офшоры» — это выстрел себе в ногу (ахаха… не думал, что будет так весело в 2025)

Подобрал для вас самые «сочные» и ироничные мысли из доклада.

Читать, чтобы избавиться от иллюзий, а не только забавы для….

Первое. Вы тоже пользуетесь офшорами (даже если не знаете об этом)

Авторы элегантно троллят борцов за чистоту экономики. Выясняется, что Канадский пенсионный план (CPP) владеет акциями гиганта Brookfield Asset Management, у которого «прописка» дочерних структур на Бермудах.

Ну короче: если у вас есть канадская пенсия (понимаю, у большинства и российской-то нет, ну а вдруг…) или ETF, вы косвенно бенефициар налоговой оптимизации (не, ну а как…)

Там, говорят, что политики, атакующие такие компании, часто сами владеют их акциями через фонды, даже не подозревая об этом (жуть…)

Второе. Инструкция по уклонению от налогов... от самого канадского государства.

В докладе, по-моему, блестяще описан «синдром обоюдоострого меча». Когда государство пишет супер-сложные и детальные правила борьбы с уклонением (SAARs), оно фактически дарит юристам инструкцию: «Делай в точности так, как тут НЕ написано, и ты чист».

Ну, по классике, из «сказок дядюшки Римуса»: «только не бросай меня в терновый куст, братец лис…)🦊

«Многие правила SAARs могут функционировать как руководство по налоговому планированию... создавая дорожную карту».

Третье, Хороший, плохой, злой офшор

Авторы напоминают: если канадская компания открывает «дочку» на Барбадосе, чтобы реально продавать там услуги, — это не «увод денег», а экспансия национальной экономики. Не платить налог в Канаде с активного бизнеса за рубежом — это норма, а не преступление.

Это делает бизнес конкурентоспособным (они в каком веке вообще живут… ничего не понимаю)

Четвертое. Нет налогов без информации или «каждый охотник желает знать…»


Главный тезис эпохи цифровых и не очень экономик: «No taxation without information!» (Нет налогообложения без информации).

Парламент может принимать любые законы, но если у налоговой (CRA) нет данных из-за банковской тайны другой страны, эти законы — просто бумага. Снова слышим тезис, что верховенство закона заканчивается там, где начинаются суверенные границы.

Выводы:
После беглого прочтения невольно задаешься вопросом, а что там БЭПС?
Прошел мимо авторов?

Вместо «священной войны» с гаванями эксперты предлагают успокоиться и признать: пока мир глобален, капитал всегда будет искать, где глубже.

А систему нужно чинить комплексно, а то коварные налогоплательщики даже во сне, когда не думают об обходе закона или уводе капиталов в тень, и то, невольно прячут деньги поглубже в потойной карман островных шорт.

📄 Рекомендую к прочтению тем, кто занимается комплаенсом, налогами или просто любит наблюдать, как правовая реальность преподносит нам флэшбэки из золотых двухтысячных…

Доклад «Offshore Tax Havens: An Intriguing Problem for Canadian Tax Law»

(Представление Постоянному комитету по финансам Палаты общин, ноябрь 2025 г.)

Авторы доклада: Jinyan Li (профессор права, Osgoode Hall Law School) и Angelo Nikolakakis (EY Law LLP).

Патамушта ;)

2 февраля стартовал V Конкурс по международному налогообложению имени профессора И.Г. Русаковой — InTax’26.

197 команд из университетов России и зарубежья. Масштаб как всегда впечатляет.

Делюсь конкурсным заданием — посмотрите, с чем предстоит работать студентам.

Фабула: ФК «Москва», трансферные компенсации бразильскому клубу, право на использование изображения футболиста, подписка на облачные сервисы для центра спасения белых медведей на Чукотке (да, вы прочитали правильно).

Два эпизода, конвенция с Бразилией, соглашение с Индией, вопросы квалификации доходов, обязанности налогового агента — и всё это нужно разложить с позиции и налогоплательщика, и налогового органа.

Для меня это задание уж больно какое-то личное, начиная с практических кейсов, заканчивая научной работой (диссертация как раз по переквалификации доходов, расходов и операций в налоговом праве России и Бразилии).

Уральский государственный юридический университет имени В.Ф. Яковлева в этом году представлен рекордным числом команд — семь: DNA, Уральский коэффициент, Duo, Taxik, Tributum Tigris, ООО «ТМЫВ» и Мы из УрГЮУ+1.

Лично для меня это не просто цифра, а показатель нашей общей работы, после двух побед к ряду...

Международное налоговое право — дисциплина, которую многие считают узкой и сложной, но, тут, как видите, в игровых процессах — вызывает живой интерес.

Студенты сами хотят в это погружаться, спорить, разбираться.

И это, пожалуй, лучшее, что может видеть преподаватель.

Желаю всем командам сильных аргументов и удовольствия от процесса!

Ура, да победит сильнейший и, надеюсь, мы снова ;)!

@taxlaw_rus

🏆 InTax’26: очерк по вопросам экспресс подготовки к решению кейса. (Кстати, не только для студенческих подходит).

Конкурсное задание V Конкурса имени профессора И.Г. Русаковой опубликовано. Многие из вас уже прочитали фабулу и, вероятно, испытали два чувства одновременно: интерес и лёгкую растерянность. Хочется кинуться и читать все подряд. А тут ещё столько всего интересного в фабуле …

Дам вам то, что важнее готового решения — направление мысли и фундамент, на котором строится победная позиция.

Начните не с кодекса, а с вопроса: где деньги, Зин что это за доход?

Самая частая ошибка начинающих — бросаться к конкретным статьям НК РФ и СИДН, не задав себе главного вопроса.

Международное налоговое право в части прямого налогообложения построено на методе «classification and assignment of sources» — классификации дохода и распределения налоговых прав. Это фундамент, заложенный ещё в 1928 году Лигой Наций и воспроизведённый в Модельной конвенции ОЭСР.

Прежде чем открывать Конвенцию с Бразилией или Соглашение с Индией, задайте себе вопрос: какова экономическая природа каждого платежа? Именно от квалификации дохода зависит, какая распределительная норма (distributive rule) СИДН применяется, а значит — кто и по какой ставке вправе облагать.

Три уровня анализа, которые нужно пройти последовательно
Запомните эту логику — она универсальна для любого спора о налогообложении трансграничных доходов:

Первый уровень — национальное право (НК РФ). Является ли выплата доходом от источников в РФ? Подпадает ли она под ст. 309 НК РФ? Обратите внимание: п. 1 ст. 309 содержит перечень (п. 2 — исключение). Налоговый орган и налогоплательщик зачастую спорят именно о том, в какой подпункт п. 1 ст. 309 попадает (или не попадает) каждая выплата.

Да, на первом уровне ещё определяют резиденство конкретного налогоплательщика по мнению юрисдикции (тут, кстати, последние тенденции, подсказывают, что сертификаты резидентства не всегда (оказывается) имеют для суда решающее значение… но это отдельная история).

Второй уровень — квалификация по СИДН. Даже если доход облагается по НК РФ, СИДН может ограничить или исключить право РФ на обложение. Но для этого нужно правильно классифицировать доход по статьям соглашения. И вот здесь начинается настоящий спор.

Третий уровень — кто является фактическим получателем дохода (beneficial owner)? Этот вопрос может оказаться ключевым в одном из подэпизодов. Не пропустите его.

Эпизод 1: о чём на самом деле спор?
Вам предстоит работать с тремя разными выплатами в адрес одного контрагента.

Не совершайте ошибку, анализируя их сугубо как единое целое (это лишь одна сторона медали). На самом деле на поверку может оказаться, что — у каждой выплаты своя экономическая природа.

Подсказка для размышления: трансферная компенсация за временный переход игрока — это что? Плата за услугу? Арендная плата за «актив» (некоторые могут вспомнить, как у нас в РФ пытались признать трансфер игрока реализацией товаров, работ услуг в контексте, правда НДС)? Доход, связанный со спортивной деятельностью?

А может, это предпринимательская прибыль? Каждая квалификация ведёт к разной статье СИДН — и к разному результату.

Отдельно подумайте: когда налоговый орган ссылается на ст. 17 Конвенции (Артисты и спортсмены) в отношении выплаты за право использования изображения, какую логику он выстраивает? Здесь вам поможет параграф 9.5 Комментариев к ст. 17 МК ОЭСР — тест «closely connected to performance» разграничивает доход от image rights, связанный с конкретным выступлением (ст. 17), и доход, не привязанный к выступлению (ст. 12 или ст. 7). Обратите внимание на роль лицензионного договора между самим футболистом и клубом: кто здесь кому что передал?

Для углублённой работы посмотрите дело Garcia v. Commissioner (US Tax Court, 2013) — там суд разделил доход от endorsement-контракта на 65% роялти / 35% personal services. А дело Sports Club plc v Inspector of Taxes (UK, 2000) подтвердило, что компании по управлению image rights — самостоятельные коммерческие субъекты.

Эпизод 2: добро пожаловать в XXI век

Этот эпизод — про одну из самых горячих тем международного налогового права: как квалифицировать платежи за облачные сервисы (SaaS)?

Здесь вам критически важно разобраться в различии между: (а) роялти как платой за использование авторских прав на ПО, (б) платой за оказание услуг и (в) предпринимательской прибылью. Обратите внимание на формулировку ст. 12 Соглашения с Индией — она шире стандартной ст. 12 Модельной конвенции ОЭСР и включает «вознаграждения за технические услуги» (fees for technical services). Это не случайно и это ваш ключ.

Изучите Комментарии к ст. 12 МК ОЭСР — конкретно параграфы 12–12.2 (разграничение «use of copyright» и «use of copyrighted article»), 14 (копирование ПО для использования — не роялти), 17.1–17.2 (способ доставки не влияет на квалификацию) и особенно 17.3–17.4 (платежи за услуги через компьютер — предпринимательская прибыль, а не роялти).

Обновление МК ОЭСР от ноября 2025 года (DOI: 10.1787/5798080f-en) не изменило Комментарий к ст. 12, поэтому эти параграфы остаются актуальными.

А теперь посмотрите на условия Рамочного договора в фабуле: ПО не передаётся, доступ через браузер, данные на серверах в Индии. Делайте выводы.
Индийская судебная практика — ваш мощнейший аргументативный ресурс по

Эпизоду 2. Вот траектория, которую нужно проследить:
— Engineering Analysis Centre of Excellence v. CIT (Верховный суд Индии, 2 марта 2021, [2021] 432 ITR 471) — landmark ruling: платежи за лицензионное ПО — не роялти по СИДН, различие между «copyright» и «copyrighted article» фундаментально. Суд прямо признал «persuasive value» Комментариев ОЭСР к ст. 12.
— CIT v. Salesforce.com Singapore Pte. Ltd. (Delhi HC, 14 февраля 2024, [2024] 465 ITR 257) — подписки на облачную CRM-платформу не являются роялти: для квалификации как роялти требуется «parting of intellectual property rights inherent in software», а не просто предоставление доступа. SLP Revenue отклонена Верховным судом 15 апреля 2025 г.

— CIT v. Amazon Web Services, Inc. (Delhi HC, 29 мая 2025, [2025] 174 taxmann.com 1188) — самое свежее и самое важное решение по cloud computing: платежи за IaaS (виртуальные серверы, хранение данных) — не роялти, не equipment royalty, не FTS. Доход квалифицирован как business profits по ст. 7, не облагаемые в Индии без постоянного представительства.

Индийские суды прямо опираются на Комментарий ОЭСР, что позволяет задуматься о том, насколько их решения могут помочь для аргументации по СИДН, включая российско-индийское Соглашение (нормы soft law в той мере, в которой не противоречит Конституции РФ работает?).

Как строить позиции: думайте за обе стороны
Конкурс требует позиции и за налогоплательщика, и за налоговый орган. Лучший способ подготовиться — писать обе позиции параллельно. Каждый ваш аргумент за одну сторону должен порождать контраргумент за другую.

Для каждой выплаты постройте цепочку: квалификация дохода → применимая статья СИДН → распределение налоговых прав → вывод о ставке (или освобождении). И тут же — альтернативную цепочку оппонента.

Что читать: обновлённый reading list
Вот ваш фундамент — актуальные источники:
По Комментариям ОЭСР: Модельная конвенция ОЭСР (Full Version, 2017 Update, опубликована 2019; обновление ноября 2025 г. не затрагивает ст. 12 и ст. 17) — статьи 7, 12 (пар. 12–12.2, 14, 17.1–17.4), 17 (пар. 9.5 — тест «closely connected» для image rights), 22.

По квалификации SaaS/облачных платежей: отчёт Technical Advisory Group «Tax Treaty Characterisation Issues Arising from E-Commerce» (2001) — 28 категорий транзакций, 25 квалифицированы как business profits. Остаётся базовым документом для квалификации цифровых платежей.

По индийской практике: Engineering Analysis (SC, 2021), Salesforce (Delhi HC, 2024), Amazon Web Services (Delhi HC, 2025) — три ключевых решения, выстраивающих последовательную позицию от shrink-wrap к SaaS и IaaS.
По ст. 12 Соглашения РФ–Индия: обратите внимание — оно объединяет роялти и FTS в одной статье с единой ставкой 10%, а ст. 12(3)(a) прямо включает «computer software programme».

Сравните с подходом МК ООН: ст.

12A (Fees for Technical Services, 2017) и ст. 12B (Automated Digital Services, 2021).
По image rights: параграф 9.5 Комментариев к ст. 17 МК ОЭСР + отчёт ОЭСР «Issues Related to Article 17» (2014) — по-прежнему актуальны, обновление 2025 г. не затронуло ст. 17.

По договорам: Конвенция РФ–Бразилия от 22.11.2004 и Соглашение РФ–Индия от 25.03.1997 — внимательно, постатейно, с карандашом.
По НК РФ: подпункты п. 1 ст. 309 — не пробегайте глазами, а разбирайте каждый.

Финальный совет
Судьи мутокорта оценивают не столько правильность ответа (в налоговом праве часто нет единственно верного), сколько качество юридической аргументации: логику, последовательность, глубину работы с источниками и способность убедительно отвечать на вопросы. Покажите, что вы понимаете систему, а не просто нашли подходящую статью.

Удачи на InTax’26. Готовимся. 🏛

Сорри за лонг.рид

🇧🇷 IGF и конституционная техника: когда налог существует на бумаге, но не в реальности

В Бразилии есть любопытная конструкция: Конституция прямо предусматривает налог на большие состояния (в тексте основного закона там, кстати, про налоги раз в десять больше написано, чем в РФ). Так вот и этот налог там живёт десятилетиями — как норма, которая есть, но которой нет.

В 2026 году правительство решило эту «спящую» норму разбудить — через проект PLP 05/2026.

Вообще, когда где-то в мире пытаются ввести налог на богатство у профессионалов начинает дергаться глаз.

1) Фабула

Конституция говорит: налог на большие состояния возможен, но только через lei complementar — специальную форму закона с повышенным кворумом и жёсткими требованиями к содержанию.

То есть государство не может просто «ввести налог». Оно должно пройти через процедуру, которая сама по себе является фильтром качества (кстати, эту тему у нас в РФ поднимали не раз уже. Одна из последних дискуссий развернулась на полях конференции у С.Г.Пепеляева)

Итак, PLP 05/2026 пытается этот фильтр пройти.

2) Что предлагает проект

А) Налог на чистые активы физлиц выше крупного порога.

Б) Ставки — прогрессивные.
В) База — активы минус обязательства.

Звучит просто, но пытливый юридический ум видит другое:
— что считать активом,
— как оценивать,
— как учитывать долги,
— как работать с зарубежными структурами.

Каждый из этих пунктов — потенциальный спор.

3) Главный правовой вопрос: определённость

Налог на состояние — это всегда тест на нормативную технику.
Если база не определена чётко — налог превращается в источник неопределённости или произвольного взимания.

Если оценка имущества допускает вариации — это конфликт с принципом правовой определённости.
Если делегирование чрезмерное — возникает риск неконституционности.

PLP 05/2026 оставляет значительную часть методик на подзаконный уровень.
И это уже тревожный сигнал.

4) Пропорциональность и защита собственности

Прогрессивные ставки сами по себе не проблема.
Проблема — в том, что налог на сток (а не поток) всегда балансирует на грани между «фискальной (налоговой) мерой» и «фактической экспроприацией имущества».

Это вопрос, который в Бразилии неизбежно окажется в Верховном Суде РБ, как это обычно в таких случаях бывает.

5) Международный аспект

Капитал мобильный.
Активы распределены по юрисдикциям.
Налоговая администрация — нет.

Без механизмов обмена информацией IGF рискует стать налогом на тех, кто не успел уехать (упс…).

6) Что нам с этого?

Не потому что «у нас тоже нужно».
И не потому что «у нас тоже будет».

А потому что это идеальный пример, как конституционная норма живёт в системе:
— когда она требует специальной формы закона,
— когда её реализация зависит от качества техники,
— когда неопределённость базы делает налог уязвимым,
— когда международный контекст меняет саму природу налогообложения.

7) Итог

PLP 05/2026 — это не про Бразилию.
Это про то, как право работает с «богатством» как объектом.
И про то, что любой налог на состояние — это не ставка, а архитектура: база, оценка, делегирование, пропорциональность, процедура.

И да — когда государство пытается решить проблему неравенства одним налогом, у правоведа действительно начинает слегка дёргаться глаз))

@taxlaw_rus