Фрагмент из сериала "Достоевский"

В МАХ на форуме (да, у меня там есть еще и форум, а не только блог мне написали: "вот сколько людей не хочет уходить из телеги? Кажется что их драматически много".

А мне кажется, что их далеко не драматически много. Мне так вообще кажется, что это очень небольшая группа людей. Но при этом с довольно большой аудиторией. И им просто очень не хочется эту аудиторию терять. Я их, конечно, понимаю. Аудитория, заказы, деньги, влияние.

Но так то, руку на сердце положа: сколько из этих людей заработали аудиторию не за счет власти, не за счет своего сотрудничества с властью, не за информационное обслуживание власти и властей, а, наоборот, на противопоставлении властям себя, любимого, и на том, что они идут против власти?

Думается мне, что нисколько.

И получается, что, заработав НА и ПРИ ПОМОЩИ власти эту аудиторию, они теперь рассказывают о том, какая власть глупая, что заставляет переходить в МАХ. Что власть совершает страшную ошибку, забирая у них эту аудиторию. И что как же мы теперь будем влиять на заграницу (а мы что, правда влияли на заграницу при помощи Телеграма?), и как же мы теперь будем воевать на фронтах?

Повторюсь, мне целиком и полностью понятна их боль и их обида. Аудитория в МАХ зарабатывается очень медленно и очень тяжело.

Но! Если вы получили свой нынешний статус благодаря этой власти, то, быть может, не стоит упрекать эту же власть в глупости и отказывать ей в логике ее действий, если эти действия нам даже не нравятся?

Помнится мне, что, когда всех заставили перейти из запрещенной ныне подлой сетки Цукерберга в Телеграм, никаких воев и заламываний рук не было.

А почему сейчас все, что власти говорят о проблемах Телеграма - отбрасывается сразу и сходу?
Наверное, потому, что в политическом Фейсбуке ни у кого не было таких коммерческих сеток, как в ТГ?
В общем, давайте будем справедливы и к себе и к власти. Это будет справедливо, не находите ли?
ctotoznayu)!

"У Кима ракеты не той системы. Термоядерное старье" - обсуждает экспертное сообщество The Missile Threat очередные пуски из КНДР.

Безусловно, старье: до инженерной элегантности "большой пятерки" северокорейским ракетам как до Луны пешком. Можно долго и со вкусом иронизировать над качеством сборки, культурой производства и советскими заделами по гиперзвуку в новом металле. Но есть одна деталь, которая делает эту иронию бесполезной: северокорейское "старье" работает.

До 2017 года Пхеньян действительно позорился пусками «по квадрату» и бодрыми рапортами по ТВ на фоне видео разваливающихся в полете МБР.

А потом случился прорыв: Ким получил доступ к двигателям РД-250/251 с украинского Южмаша. Как подробно разобрали в отчётах ООН и расследованиях Reuters/IISS, на фоне постмайданного хаоса Украина - да, та самая - помогла северокорейской ядерной программе работающими движками.

И ракеты полетели как положено.

А следом были шесть ядерных испытаний, включая полноценный термоядерный взрыв 2017-го, который подтвердил: у Пхеньяна есть готовые боеприпасы стратегического класса. Которым, повторю, плевать на возраст технологий.

Дальше события понеслись. Жидкостные монстры, которые час заправляют и сутки готовят, сменились твердотопливной «Хвасон-18» - уехал в лес, через десять минут готов к старту. Потом показали "Хвасон-20", и южнокорейские военные с удивлением опознали в ней черты российского "Сармата".

Обмен снарядов и бойцов на технологии, видимо, сработал именно так, как должен был: КНДР внезапно получила доступ к чертежам атомных подлодок. В декабре Ким уже демонстрировал корпус восьмитысячника с шахтами для баллистических ракет.

Можно сколько угодно иронизировать над заводами "как в 80-ых", но факт остается фактом. У них есть гиперзвуковые планирующие блоки, которые США гарантированно не перехватывают.

Сегодня у Пхеньяна около пятидесяти собранных зарядов и материала еще штук на девяносто.
Есть тактические "шестисотки", которые в марте уходили залпом в сторону моря.
Есть баллистические средней дальности, нацеленные на базы США в Японии и на Гуаме.
Есть МБР - даже если их пока 10-15 штук, это гиперзвуковых мегатонников.

КНДР не стала строить десяток апокалиптических "царь-ракет" - она выстроила полноценную лестницу ядерного применения. От ограниченного удара по Сеулу до гарантированного возмездия по Лос-Анджелесу. И никаких клятв "первыми не применим".

Обогащение в Ёнбёне идет полным ходом, полигон Пунгери готов к новому тесту. Ким Чен Ын улыбается, глядя на взлетающую баллистику. Он успел - в отличие от Ливии, от Ирана, от многих других. Он что-то рассказывает своей "ядерной дочери", затягивается сигаретой и совершенно не переживает из-за экспертных дискуссий о возрасте его технологий.

Потому что когда на гиперзвуке летит термоядерный заряд - обреченному всё равно, какой год выпуска у его двигателя.

Если при изучении современной иранской истории отойти от априорной дихотомии, которую навязывает и официоз, и эмиграция, то можно увидеть гораздо более пеструю и сложную картину происходившего. Вот, например, коллеги недавно выложили фрагмент из позднего интервью Ардешира Захеди, одного из ключевых акторов в иранской внешней политике 1960–70-х годов.

Захеди был непримиримым националистом (а иранский национализм всегда имел имперский оттенок). Будучи послом в Британии (1962–1966), он однажды увидел на приеме в Букингемском дворце шейха Бахрейна. Захеди это возмутило – в ту пору Иран считал Бахрейн, находившийся под британским протекторатом, своей «четырнадцатой провинцией» из-за исторических связей с регионом. Захеди демонстративно покинул прием и в знак протеста подал в отставку – шах отказался ее принять.

Когда в 1968 году Британия объявила об окончательном уходе из Персидского залива, Захеди, возглавлявший тогда иранский МИД, был одним из ярых сторонников идеи аннексии Бахрейна и восстановления исторических прав Ирана на эту территорию. Шах в итоге поддержал независимость нового государства, отказавшись от захвата. А Захеди должен был представить проект этого решения перед Меджлисом, где ему как представителю власти пришлось выслушивать претензии депутатов от Паниранистской партии.

В итоге Бахрейн объявил о своей независимости в августе 1971 года. Уже через месяц Захеди ушел в отставку – он и так находился в состоянии перманентного конфликта с премьером Ховейдой, а резкие заявления по бахрейнскому вопросу только ослабили его позиции. Пытаясь спасти лицо после довольно унизительного отказа от притязаний на Бахрейн, в ноябре 1971 года шах принял решение об аннексии трех островов на входе в Ормузский пролив, но это уже совсем другая история.