Да-а, выставлять то, что написано месяц назад, конечно, интересно. Но я сама себе пообещала.

ч
т
о

т а к о е

я
и
ф
о
с
о
л
и
ф

?! ¿

Так вот, Сахаров. Или десять мыслей с открытым концом.

Кризис науки - это то, где я сейчас. С переезда мне кажется, что непременно нужно делать что-то практически полезное: мир разваливается, люди умирают, а я тут - наука! Даже неприветливые консультанты в мтс продают сим-карты, которыми люди потом пользуются, связываются с родными, а я не только нахожусь в процессе бессмысленного производства бессмысленных статей, так ещё и мои статьи в погоне за отсутствием бессмысленности оказались на стыке этических ценностей. И вот я ещё наслушалась про Сахарова, начиталась про Чернобыль. И не говорю о том, что моя наука своей целью ставит подрывать науку.

Раньше я хотя бы сдавала кровь на донорство, и это видимо было моим оправданием жизни. А в Дании мне нельзя. В общем, вот. Я тут.

Потом, вернее - - какой антоним у слова „потом“? - - вернее перед, перед подкастом про Сахарова мне полтора года потребовалось, чтобы наконец принять, что как бы мне ни хотелось взять ответственность за судьбу мира, её у меня нет, и вся иллюзия возможности на что-то повлиять это именно иллюзия. Хорошая была мысль. Подумала тогда, что можно просто жить по совести, стараться быть хорошим человеком, печь иногда печенье на работу, и тогда может кто-нибудь улыбнётся, и потом у этого кого-то появятся силы улыбнуться кому-то ещё. И маленький кружочек мира вокруг меня станет капельку лучше, а нужно ли больше? Даже дошла до принятия своей шестерёночности и в этой модели, ведь должно быть и я нахожу иногда силы печь печенье не от какого-то там божественного просветления, а потому что случайный бариста улыбнулся мне. Может уже и правда пойти работать бариста, ведь там улыбаться кому-нибудь легче, и кофе, в отличие от науки, можно сразу потрогать.

Кризис смыслов этим не ограничился. Вопрос полезности и ответственности, как червь-паразит, полез во всю мою деятельность. Наука тебе кажется бесполезной? Ну давай спросим про всё остальное. Я, наверно, не творческий человек, но люблю творчество, и когда после зимы в Копенгагене очутилось близкое мне искусство, такое за три с половиной года забытое, я сходила на выставку Джакометти, балет Марии Кочетковой, наткнулась на видео с Гленном Гульдом, играющим Баха, и вообще не знаю, видела ли я что-то прекраснее. Почувствовала себя. Стала слушать задумчивые песни, марала салфетки глупыми рифмами, грустила над книгами. Иногда меняла ландшафты, и, через изменение цветов, осадков и рельефов перед глазами и под ногами, пробиралась и в себе куда-то дальше и глубже. Звучит отвратительно эзотерично, но и чёрт с ним. А потом возвращалась на работу, окончательно загналась про работу, потом загналась, что вне работы я ещё более бесполезная, раз все вещи, которые мне нравятся, - рифмы, штрихи и скалы, и рифмы и штрихи про скалы - не спасают ни мир, ни отдельного человека. Ушла в свой самый тёмный апрель.

И тут в моей жизни появилась философия, точнее я сама её появила. Вот так практическая польза… Внезапно, помимо, может быть, написания букв, она стала самым осмысленным, что было в моих днях. Без аргументов, я просто так чувствовала, и этого было достаточно. Не моя модель отношения к жизни, и вроде бы на фоне философии даже наука выглядит полезнее, но к философии у меня просто нет вопросов. Казалось, что я вся и держалась на этих трёх часах по средам и субботам, и на зыбкой ниточке отсутствия к ним вопросов, которая рисковала порваться, только спроси. И когда паразитирующий червь с сомнениями полез и туда, ко мне пришёл этот подкаст про Сахарова и какой-то нитью увязал философию, искусство, веру в любовь, Родину и даже науку. Теперь сижу и думаю, может, наука даёт голос? И о том, что может быть всё это бесполезное - это то, что делает человека человеком? А эти вопросительные знаки уже не ждут за собой точки.

Кажется, получилась история про то, как я отлетела и вернулась. Со мной бывает. Помимо этого я отлетела и вернулась в Москву и в Копенгаген. В глубине души я, конечно, надеялась, что мне не понравится в Москве, и я спокойно уеду обратно в свою Данию и буду жить тут дальше свою маленькую смешную жизнь. Увы!

- - -
В какой-то момент я себя спросила, а что если это всё никогда не закончится? И войны были столетние, и чума. Или закончится прямо завтра, кирпичом на голову, или той же чумой. Что тогда? Что бы я хотела делать? Как жить?

Кажется, самое страшное, когда ответы есть, а живёшь не так.

Контролировать погоду, контролировать передвижение маршрутки на карте, контролировать расписание отправлений электричек, контролировать время, которое нужно, чтобы добраться от метро до нужной точки, контролировать перемещение письма, отправленного постнордом или почтой России (и только ради этого доплачивать за отслеживание!), контролировать меню в столовой.

Однажды на вопрос, почему я не пью, я сказала, что мне страшно потерять контроль, и Вася ухмыльнулся и спросил меня, а я что, правда думаю, что у меня есть какой-то контроль? - - ранен

Погода не меняется от моего контроля, водитель маршрутки не становится гонщиком, про письма я вообще молчу - это не только у меня нет контроля за письмом, а у почты есть контроль за моей судьбой через судьбу письма. - - убит

В философии стоиков есть дихотомия контроля, в которой подконтрольное - это только волевое. Всего три вещи. Решение действовать или бездействовать, ценности, и мнения (тут готова поспорить). А весь физический мир, и даже собственное тело!, вне нашего контроля.

Я это всё к чему.

- - -
Был май и июль.

Иногда в мае идёт снег. И одно чудо рождает из себя другое чудо. И ты на скамейке лепишь снеговика, и ничегошеньки не понимаешь, но чувствуешь себя очень живым. Даже несмотря на то, что ноги от холода уже совсем ничего не чувствуют. Кончики пальцев обжигает холод снега, и вечно улетающая голова, из-за которой я сплю на твёрдом полу, возвращается в себя. И одновременно отлетает совсем. Да, и такое бывает.

Кажется, это снег всё решил.

Мне больше не нужно учить датский. И можно больше не сомневаться. Я, конечно, всё равно сомневаюсь, но больше не о самом главном.

Ты читаешь и, конечно, ничего не понимаешь, незнакомец. Но так и нужно.

- - -
Вообще я всех разочаровала.

В голове целый рой мушек-мыслей о социальном одобрении, о честности мотивов своих поступков, равновесии в человеческих взаимодействиях, отчаянии, и глупой голове. Но идёт снег, такое безумство!, и желание попробовать в последний раз пойти ва-банк побеждает.

А мушки в голове теряют организацию, начинают сталкиваться друг с другом, и улетают из головы. Может поэтому я бы и поспорила про подконтрольность мнения. В мае меня научили тому, что мои мысли меня не определяют. Они проносятся насквозь, и иногда, если вместо
<я думаю, что [самая страшная мысль]>, сказать: <у меня есть мысль, что [самая страшная мысль]>, можно случайно о чём-нибудь совсем успокоиться. Осталось только понять, определяют ли мысли людей людей?

Вы когда-нибудь думали о том, что сомнения это со-мнения?

Июнь кстати тоже был, не такой бездной без дна (ха-ха), границ и света как апрель, но тоже тёмным, и меня шатало, словно я учусь стоять на баланс-борде или доске для сёрфинга, и вообще не понимаю, а оно мне надо? Так глядишь и поверишь в чёрные и белые полосы.

Декорации города, в котором я живу, остаются такими же. Но внутри всё по-другому.

- - -
Запахи. Запахи это обратное контролю. Запахи знакомых духов, и сразу других, тоже каких-то знакомых, запах покрашенных зелёной краской московских заборов, запах метро, пирожков, как говорили, с мясом кошек, в подземном переходе, запах распускающейся сирени, запах сигарет пэлл-мэлл синий, а, нет, их больше не продают, это чапман. Почему-то все теперь курят чапман. Выветривающийся из куртки запах Нивы, и запах улицы и жизни в волосах.

Кажется, что только тут я живу. А там. Как рыбка в аквариуме.

Когда ехала (летела?) над рекой в фуникулёре и сказала, что вот, вот так я чувствую себя в Дании, даже сама не осознала, насколько это точно. Такой близкий и недоступный мир - кажется, протяни руку и тронешь, но рука неизменно упирается в стекло, которое даже вроде как уберегает от опасности.

Говорят, что если у тебя есть телеграм канал, можно писать в него, что захочется. А это наверно всё-таки ещё и дневник. Дневники иногда бывают и такими.

Вообще нет, связно тоже хочу рассказать немножко. На Новый Год я попросила один подарок - отрывной календарь. Мне подарила его мама, а привезла Карина. Когда я на него посмотрела, 31 декабря, мне пришла в голову идея, как можно попробовать справиться с ощущением того, что последние два года я пропускаю жизнь. Я даже на автомате говорю, что мне 24, на вопрос, сколько мне лет.

Я никогда в жизни не вела регулярных дневников, а тут решила просто что угодно писать каждый день. Листочки такие маленькие, что это ни к чему особо и не обязывает. Исправно делала так ровно полгода, а с какого-то июля записи обрываются, и я просто отрываю листочки. Пока не поняла, то ли боюсь думать, то ли началась жизнь.