Да-а, выставлять то, что написано месяц назад, конечно, интересно. Но я сама себе пообещала.

ч
т
о

т а к о е

я
и
ф
о
с
о
л
и
ф

?! ¿

Так вот, Сахаров. Или десять мыслей с открытым концом.

Кризис науки - это то, где я сейчас. С переезда мне кажется, что непременно нужно делать что-то практически полезное: мир разваливается, люди умирают, а я тут - наука! Даже неприветливые консультанты в мтс продают сим-карты, которыми люди потом пользуются, связываются с родными, а я не только нахожусь в процессе бессмысленного производства бессмысленных статей, так ещё и мои статьи в погоне за отсутствием бессмысленности оказались на стыке этических ценностей. И вот я ещё наслушалась про Сахарова, начиталась про Чернобыль. И не говорю о том, что моя наука своей целью ставит подрывать науку.

Раньше я хотя бы сдавала кровь на донорство, и это видимо было моим оправданием жизни. А в Дании мне нельзя. В общем, вот. Я тут.

Потом, вернее - - какой антоним у слова „потом“? - - вернее перед, перед подкастом про Сахарова мне полтора года потребовалось, чтобы наконец принять, что как бы мне ни хотелось взять ответственность за судьбу мира, её у меня нет, и вся иллюзия возможности на что-то повлиять это именно иллюзия. Хорошая была мысль. Подумала тогда, что можно просто жить по совести, стараться быть хорошим человеком, печь иногда печенье на работу, и тогда может кто-нибудь улыбнётся, и потом у этого кого-то появятся силы улыбнуться кому-то ещё. И маленький кружочек мира вокруг меня станет капельку лучше, а нужно ли больше? Даже дошла до принятия своей шестерёночности и в этой модели, ведь должно быть и я нахожу иногда силы печь печенье не от какого-то там божественного просветления, а потому что случайный бариста улыбнулся мне. Может уже и правда пойти работать бариста, ведь там улыбаться кому-нибудь легче, и кофе, в отличие от науки, можно сразу потрогать.

Кризис смыслов этим не ограничился. Вопрос полезности и ответственности, как червь-паразит, полез во всю мою деятельность. Наука тебе кажется бесполезной? Ну давай спросим про всё остальное. Я, наверно, не творческий человек, но люблю творчество, и когда после зимы в Копенгагене очутилось близкое мне искусство, такое за три с половиной года забытое, я сходила на выставку Джакометти, балет Марии Кочетковой, наткнулась на видео с Гленном Гульдом, играющим Баха, и вообще не знаю, видела ли я что-то прекраснее. Почувствовала себя. Стала слушать задумчивые песни, марала салфетки глупыми рифмами, грустила над книгами. Иногда меняла ландшафты, и, через изменение цветов, осадков и рельефов перед глазами и под ногами, пробиралась и в себе куда-то дальше и глубже. Звучит отвратительно эзотерично, но и чёрт с ним. А потом возвращалась на работу, окончательно загналась про работу, потом загналась, что вне работы я ещё более бесполезная, раз все вещи, которые мне нравятся, - рифмы, штрихи и скалы, и рифмы и штрихи про скалы - не спасают ни мир, ни отдельного человека. Ушла в свой самый тёмный апрель.

И тут в моей жизни появилась философия, точнее я сама её появила. Вот так практическая польза… Внезапно, помимо, может быть, написания букв, она стала самым осмысленным, что было в моих днях. Без аргументов, я просто так чувствовала, и этого было достаточно. Не моя модель отношения к жизни, и вроде бы на фоне философии даже наука выглядит полезнее, но к философии у меня просто нет вопросов. Казалось, что я вся и держалась на этих трёх часах по средам и субботам, и на зыбкой ниточке отсутствия к ним вопросов, которая рисковала порваться, только спроси. И когда паразитирующий червь с сомнениями полез и туда, ко мне пришёл этот подкаст про Сахарова и какой-то нитью увязал философию, искусство, веру в любовь, Родину и даже науку. Теперь сижу и думаю, может, наука даёт голос? И о том, что может быть всё это бесполезное - это то, что делает человека человеком? А эти вопросительные знаки уже не ждут за собой точки.