После бессвязных и уязвимых, предполагаю, что с трудом читаемых, потоков моих то ли мыслей, то ли чувств, я всегда думаю, что больше такого писать не буду, и зачем я вообще опять? И мне сразу хочется восстановить баланс чем-то связным и более интересным.
Вообще я ничего никогда не перечитываю из этих своих записок, но иногда через поиск по сообщениям на что-нибудь натыкаюсь. Как-то мило и даже немного грустно, что раньше тут были тексты с темой, которым даже можно было дать название «О велосипедистах» или «О датчанах». И даже были какие-то неловкие попытки иронии! Нынешние же хроники по длине предложений и бессвязности я могу сравнить разве что с предсмертной запиской военкора, которую недавно читала, и которая как-то особенно меня впечатлила.
Я это всё к чему. Рассказать вам что ли о моих наблюдениях за местными порядками, аж из двадцать второго года. Я на них наткнулась, потому что там в первом же абзаце опять про терроризм, и даже страх тот же самый, но оставила текст нетронутым.
- - -
random facts (part 4):
1. Двери в Дании чаще всего открываются внутрь. То есть, чтобы выйти из комнаты или офиса, дверь нужно открыть на себя. Мне кажется, это очень глупо! Во-первых, я постоянно думаю про правила пожарной безопасности и то, как люди в панике толпой бегут к дверям, и вместо того, чтобы вывалиться из них, блокируют себя. Во-вторых, это забирает кусок пространства в комнате. А ещё, кстати, в Европе никогда нет рамок и проверок на входе в аэропорт, и мне с этим неуютно, потому что среди моего очень маленького набора страхов из трёх пунктов, помимо клещей и аттракциона “башня падения”, есть терроризм.
2. Уже давно, в феврале, мне подарили цветы. По самым разным причинам, я отнесла их тогда на работу. И это был цирк. Каждый человек, который заходил ко мне в офис, спрашивал: “Это что, тебе датчанин подарил??? Не может быть.” Отдельная история что это был за букет и как он ко мне попал, но это был и не датчанин, и даже не кто-то живущий в Дании. Цветы удивительно долго простояли, и, честное слово, за период их застывшего умирания этот вопрос мне задали не меньше пятнадцати раз. Больше всех удивился мой руководитель, Аске (датчанин). Сказал, что наверно теряет популярность у жены, раз теперь в Дании так много романтиков из других стран. Оказывается, датчане не дарят цветы, и Аске говорит, что они вообще не понимают романтики. С романтикой, я думаю, он всё-таки всех мерит по себе, Аске всегда так делает. Но про цветы правда. (Основано на небольшой и нерепрезентативной выборке моих знакомых).
3. Меня восхищают датские имена. У меня есть коллега Наташа Малинка, у которой никаких славянских корней. В классе, в котором я преподавала, есть девочка, которую зовут Vanilla. Аске говорит, что датчане вообще любят давать красноречивые имена, в духе Bjørn (медведь), Bjerg (гора, читается как Бьяау!), Lærke (жаворонок) или Søstre (сестра). Мне нравится, это же как у индейцев! А ещё в Европе нет отчества, но есть middle names, и это может быть абсолютно что-то случайное, их даже может быть четыре штуки. Например, у меня есть знакомая Сара Мария Кристенсен Аксель Норгард, и «Мари», «Аксель» и «Кристенсен» там просто потому, что её родители так захотели. А у моего соседа по офису вообще middle name Иисус. Просто потому что.
4. Датчане очень рано ужинают, в 6 вечера. Когда я жила в общежитии, и готовила там вечером еду, людей порой оторопь брала, - мол, ты что, в 21 будешь есть? Так поздно? И я до сих пор не понимаю, стоит мне этого как-то стыдиться или нет.
5. Недавно был праздник Санкт Ханс. Это день летнего солнцестояния, наш самый близкий аналог - Ивана Купала. Меня очень смешат датские праздники. Сейчас в этот день тут просто жгут костёр, а раньше на него сжигали ведьм. Правда сжигали девушек, кажется почти до 1800 года. А на Масленицу вот убивали чёрных кошек. Кстати, в этом году костров почти не было, потому что в Дании большая засуха. С апреля по июнь дождь шёл один раз.
Вообще я ничего никогда не перечитываю из этих своих записок, но иногда через поиск по сообщениям на что-нибудь натыкаюсь. Как-то мило и даже немного грустно, что раньше тут были тексты с темой, которым даже можно было дать название «О велосипедистах» или «О датчанах». И даже были какие-то неловкие попытки иронии! Нынешние же хроники по длине предложений и бессвязности я могу сравнить разве что с предсмертной запиской военкора, которую недавно читала, и которая как-то особенно меня впечатлила.
Я это всё к чему. Рассказать вам что ли о моих наблюдениях за местными порядками, аж из двадцать второго года. Я на них наткнулась, потому что там в первом же абзаце опять про терроризм, и даже страх тот же самый, но оставила текст нетронутым.
- - -
random facts (part 4):
1. Двери в Дании чаще всего открываются внутрь. То есть, чтобы выйти из комнаты или офиса, дверь нужно открыть на себя. Мне кажется, это очень глупо! Во-первых, я постоянно думаю про правила пожарной безопасности и то, как люди в панике толпой бегут к дверям, и вместо того, чтобы вывалиться из них, блокируют себя. Во-вторых, это забирает кусок пространства в комнате. А ещё, кстати, в Европе никогда нет рамок и проверок на входе в аэропорт, и мне с этим неуютно, потому что среди моего очень маленького набора страхов из трёх пунктов, помимо клещей и аттракциона “башня падения”, есть терроризм.
2. Уже давно, в феврале, мне подарили цветы. По самым разным причинам, я отнесла их тогда на работу. И это был цирк. Каждый человек, который заходил ко мне в офис, спрашивал: “Это что, тебе датчанин подарил??? Не может быть.” Отдельная история что это был за букет и как он ко мне попал, но это был и не датчанин, и даже не кто-то живущий в Дании. Цветы удивительно долго простояли, и, честное слово, за период их застывшего умирания этот вопрос мне задали не меньше пятнадцати раз. Больше всех удивился мой руководитель, Аске (датчанин). Сказал, что наверно теряет популярность у жены, раз теперь в Дании так много романтиков из других стран. Оказывается, датчане не дарят цветы, и Аске говорит, что они вообще не понимают романтики. С романтикой, я думаю, он всё-таки всех мерит по себе, Аске всегда так делает. Но про цветы правда. (Основано на небольшой и нерепрезентативной выборке моих знакомых).
3. Меня восхищают датские имена. У меня есть коллега Наташа Малинка, у которой никаких славянских корней. В классе, в котором я преподавала, есть девочка, которую зовут Vanilla. Аске говорит, что датчане вообще любят давать красноречивые имена, в духе Bjørn (медведь), Bjerg (гора, читается как Бьяау!), Lærke (жаворонок) или Søstre (сестра). Мне нравится, это же как у индейцев! А ещё в Европе нет отчества, но есть middle names, и это может быть абсолютно что-то случайное, их даже может быть четыре штуки. Например, у меня есть знакомая Сара Мария Кристенсен Аксель Норгард, и «Мари», «Аксель» и «Кристенсен» там просто потому, что её родители так захотели. А у моего соседа по офису вообще middle name Иисус. Просто потому что.
4. Датчане очень рано ужинают, в 6 вечера. Когда я жила в общежитии, и готовила там вечером еду, людей порой оторопь брала, - мол, ты что, в 21 будешь есть? Так поздно? И я до сих пор не понимаю, стоит мне этого как-то стыдиться или нет.
5. Недавно был праздник Санкт Ханс. Это день летнего солнцестояния, наш самый близкий аналог - Ивана Купала. Меня очень смешат датские праздники. Сейчас в этот день тут просто жгут костёр, а раньше на него сжигали ведьм. Правда сжигали девушек, кажется почти до 1800 года. А на Масленицу вот убивали чёрных кошек. Кстати, в этом году костров почти не было, потому что в Дании большая засуха. С апреля по июнь дождь шёл один раз.
6. Сейчас сезон выпускных, и если у нас все ездят в ресторан на лимузине (мы, правда, с моей школой ехали на трамвае), то тут школы арендуют грузовики, и выпускники катаются на них по всему городу. Иногда это военные машины, иногда пожарные. Ни разу не видела трактора, но и без тракторов мне всё это нравится гораздо больше, чем лимузины.
Я снова куда-то лечу, и пришло время и этой книги. Эту книгу я искала долго, и на авито, и на алибе, и у букинистов, и даже просила мою подружку из Азербайджана поискать её там. А нашла её мама, в нашей деревне, в уличной библиотеке.
В последнюю поездку домой я её забрала, потом ждала, когда придёт её время.
Из всех цветов я больше всего люблю полевые, а цветы с поля из нашей старой деревни, откуда бабушка и дедушка переехали, когда мне было 4 года, но которая наверно и является моим детством - нет на свете лучше этих цветов. В книгу мама вложила ромашку. И утром, с каким-то замершим сердцем, я спросила её, а откуда эта ромашка.
А дальше. Я покажу.
В последнюю поездку домой я её забрала, потом ждала, когда придёт её время.
Из всех цветов я больше всего люблю полевые, а цветы с поля из нашей старой деревни, откуда бабушка и дедушка переехали, когда мне было 4 года, но которая наверно и является моим детством - нет на свете лучше этих цветов. В книгу мама вложила ромашку. И утром, с каким-то замершим сердцем, я спросила её, а откуда эта ромашка.
А дальше. Я покажу.
Если закрыть глаза, можно представить. Лето, тёплый и плотный зной. Вокруг наперегонки носятся мухи, иногда забываясь и врезаясь в окна; лениво порхают с места на место бабочки, и, не обращая на них внимания, сосредоточенно занимаются своей работой трудолюбивые пчёлы. Если закрыть глаза и прислушаться, всё гудит, жужжит, живёт. Целый мир, в котором ты гость.
Где-то издалека лает собака, и наша Герда - как тут молчать! - передаёт ей свой весёлый привет. Потом замирает, стоит, слушает. Делает небольшой рывок, но снова замирает - сомневается. И тут начинает прыгать и рваться с верёвки. Это значит, дядя Дима идёт с охоты. Он, может, ещё и сам не знает, придёт сразу домой или завернёт куда-то, а она уже знает.
Важная курица со своим выводком горделиво ходит по двору и дразнит Герду, хорошо уже выучив длину её поводка. Но и ты не подойди - мало есть на свете вещей страшнее курицы-наседки. Жарко. Стоишь на крыльце и сомневаешься, выходить ли. Отправили-то тебя вообще-то на дневной сон - вопиющая несправедливость! мир вокруг такой интересный, и жужжит, и бежит без тебя, а тебе надо спать. Хотя все и знают, что ты давно уже никогда не спишь днём. Около бани Наталья в длинном платье полощет бельё. Подойти к ней и сознаться в своём бессонном преступлении? Она сначала строго посмотрит, но потом улыбнётся своей светлой и ускользающей улыбкой. А вдруг не улыбнётся? Может сразу пойти собирать молодой горох в подол юбки? Как я уже жду, когда дорасту до Машиного полосатого платья, у которого на поясе есть карман, будто специально сделанный для гороха!
Но горох не убежит, а вот сенокос убежать ещё как может. Осторожно, вдруг всё-таки Наталья не заметит, приподнимаешься на цыпочки и открываешь калитку - конечно, заметила, но мы обе знали, что затея с этим дневным сном была никудышная, - и бежишь на поле. Там мама и папа складывают уже высохшую траву из стогов в кипы, перевязывают верёвкой и несут на сеновал. Вытирают со лба солёный пот. Так Зорьке и козам будет что есть всю зиму. Дедушка, ещё молодой и высокий, залихватски курит сигарету, и стоит в воздухе высокая пыль и запах согревшегося сена, и крепкий дым дедушкиной Примы.
И мне так сильно хочется помочь, так сильно. Серёжка же помогает!
- Оля, ты ещё маленькая! Оно тяжёлое, тут пыльно, иди поиграй домой.
Никакие уговоры не помогают! И я уже правда готова повернуться домой. Но тут бабушка Нюша говорит, ну нагрузите ей маленькую верёвочку. И Серёжка отдаёт мне свою верёвку, кладёт на неё немного сена, и нет счастливее меня на этом свете человека. И я так гордо несу это сено вместе с Серёжкой в сарай. Значит, Зорька будет есть и мою траву зимой…
***
Не жить прошлым, как видите, у меня совсем не получается. Но может это и не прошлое вовсе, а просто я.
Много себя спрашиваю, зачем выворачиваю тут душу наизнанку. То не нахожу ответов, то целую пригоршню.
Где-то издалека лает собака, и наша Герда - как тут молчать! - передаёт ей свой весёлый привет. Потом замирает, стоит, слушает. Делает небольшой рывок, но снова замирает - сомневается. И тут начинает прыгать и рваться с верёвки. Это значит, дядя Дима идёт с охоты. Он, может, ещё и сам не знает, придёт сразу домой или завернёт куда-то, а она уже знает.
Важная курица со своим выводком горделиво ходит по двору и дразнит Герду, хорошо уже выучив длину её поводка. Но и ты не подойди - мало есть на свете вещей страшнее курицы-наседки. Жарко. Стоишь на крыльце и сомневаешься, выходить ли. Отправили-то тебя вообще-то на дневной сон - вопиющая несправедливость! мир вокруг такой интересный, и жужжит, и бежит без тебя, а тебе надо спать. Хотя все и знают, что ты давно уже никогда не спишь днём. Около бани Наталья в длинном платье полощет бельё. Подойти к ней и сознаться в своём бессонном преступлении? Она сначала строго посмотрит, но потом улыбнётся своей светлой и ускользающей улыбкой. А вдруг не улыбнётся? Может сразу пойти собирать молодой горох в подол юбки? Как я уже жду, когда дорасту до Машиного полосатого платья, у которого на поясе есть карман, будто специально сделанный для гороха!
Но горох не убежит, а вот сенокос убежать ещё как может. Осторожно, вдруг всё-таки Наталья не заметит, приподнимаешься на цыпочки и открываешь калитку - конечно, заметила, но мы обе знали, что затея с этим дневным сном была никудышная, - и бежишь на поле. Там мама и папа складывают уже высохшую траву из стогов в кипы, перевязывают верёвкой и несут на сеновал. Вытирают со лба солёный пот. Так Зорьке и козам будет что есть всю зиму. Дедушка, ещё молодой и высокий, залихватски курит сигарету, и стоит в воздухе высокая пыль и запах согревшегося сена, и крепкий дым дедушкиной Примы.
И мне так сильно хочется помочь, так сильно. Серёжка же помогает!
- Оля, ты ещё маленькая! Оно тяжёлое, тут пыльно, иди поиграй домой.
Никакие уговоры не помогают! И я уже правда готова повернуться домой. Но тут бабушка Нюша говорит, ну нагрузите ей маленькую верёвочку. И Серёжка отдаёт мне свою верёвку, кладёт на неё немного сена, и нет счастливее меня на этом свете человека. И я так гордо несу это сено вместе с Серёжкой в сарай. Значит, Зорька будет есть и мою траву зимой…
***
Не жить прошлым, как видите, у меня совсем не получается. Но может это и не прошлое вовсе, а просто я.
Много себя спрашиваю, зачем выворачиваю тут душу наизнанку. То не нахожу ответов, то целую пригоршню.
Почти все, кого я привыкла читать, пишут сейчас о войне и политике, и это важно, но на фоне этих тектонических плит я осознаю себя совсем маленьким и незначительным муравьём. Наверно, за этим всем, мне хочется не потерять в себе человека.
То ли про время, то ли про любовь.
Часть мира, в которой я сейчас нахожусь, сегодня перешла на летнее время. Это один из моих самых любимых дней в году - глупо кажется, что так я становлюсь чуточку ближе к родным. Вот так располагаешь себя в других координатах, и совсем другие даты становятся значимыми - ни 8 марта, ни 23 февраля, ни майские праздники тут не имеют никакого значения, а местные я не могу праздновать, потому что они кажутся мне навязанными. Сейчас, например, пасха, но это ведь совсем не моя пасха. Зато появляются такие маленькие символичные дни, в которых значения больше и чем у местной пасхи, и чем у домашних праздников тоже. Занятно, что жизнь от перевода часов меняется только у меня. Для датчан она идёт своим чередом, только капельку дольше теперь светло. И дома и в Москве не меняется тоже, там вообще нет никакого перехода, и даже часы сегодня ночью не перепрыгнули через тройку. А я пытаюсь жить и тут, и там, и теперь у меня появился дополнительный час между концом работы и началом занятий по средам, немного позднее нужно звонить маме, и не надо состыковывать безумное число пересадок и пересечений границ планируя май.
В голове вертятся строчки избитого, но несмотря ни на что, любимого мной Бродского: здесь можно жить, забыв про календарь.
В этом году день перехода на летнее время выпал на пасхальную неделю, и это почти единственные дни в году, когда в Дании не работают даже продуктовые. Так, прилетев обратно, я застала Копенгаген в каком-то лимбе. На пути от трапа до выхода из аэропорта я слушала задумчивую песню, и совсем не хотелось приносить эту песню в метро, и я пошла от аэропорта до своей никому не известно в честь кого названной улицы пешком. Чтобы это не звучало как совсем безумство, аэропорт тут почти в черте города, и это всего 64 минуты быстрым шагом.
В аэропорту Копенгагена меня ни разу никто не встречал (не нытьё, просто факт). А я сама очень люблю встречать людей, и когда меня встречают тоже люблю - для меня это про дом, про то, что тебя тут ждут, тебе рады. Прилетая в Пулково или Храброво, даже если я знала, что никто меня не встречает, всё равно на всякий случай обводила глазами зал, иногда даже кого-нибудь находила, а тут даже не поднимаю глаз. Я вчера не в первый раз об этом подумала, но в первый раз, оттолкнувшись от этой мысли, подумала про любовь, точнее про отсутствие любви, и про дом. В этом году я впечатляюсь книгами, расскажу про ещё одну, прочитанную в феврале. Она о людях, бежавших из стран железного занавеса в Париж и ежедневно собирающихся в задней комнате парижского бистро играть в шахматы, спорить о политике и тосковать. Этот клуб неисправимых оптимистов в задней комнате парижского бистро в книге просуществовал 12 лет. И мне так страшно стало тоже так прожить 12 лет, когда ты не полностью здесь, но уже и не там.
И вот, я шла пешком в высоком тумане Копенгагена и думала о том, а про что дом? Что такое быть полностью тут или полностью там?
Одним уже далёким отсюда январём я приезжала кажется в первый раз из Дании в Россию и очарованно смотрела на человека, которого видела в первый и, не знаю, в последний ли раз. Наша история с Л. тогда давно уже лишилась любви, но никому не хватало смелости в этом признаться, и всё ещё держалась на каких-то ниточках. Как тонкой верёвочкой к палке привязывают иногда стебель цветка, но цветок так вырос, что дело даже уже не в верёвке, а это стебель с палкой уже давно не подходят друг другу, и весь горшок в итоге не выдерживает смещённого центра тяжести и падает. В тот вечер окончательно закончилась для меня наша история, потому что в моём мире нельзя одновременно любить и так очарованно смотреть на другого человека.
С тех пор у меня никого не было.
Я здесь уже об этом писала, но у этого канала явно есть лейтмотивы, и я им сдаюсь. Когда я сюда переехала, сначала я выясняла жизнь, потом упивалась своим одиночеством и новым миром, потом переживала новости и осознавала себя, и, если честно, мне было настолько не скучно с собой, что я даже не могу сказать, что чего-то мне не хватало.
Часть мира, в которой я сейчас нахожусь, сегодня перешла на летнее время. Это один из моих самых любимых дней в году - глупо кажется, что так я становлюсь чуточку ближе к родным. Вот так располагаешь себя в других координатах, и совсем другие даты становятся значимыми - ни 8 марта, ни 23 февраля, ни майские праздники тут не имеют никакого значения, а местные я не могу праздновать, потому что они кажутся мне навязанными. Сейчас, например, пасха, но это ведь совсем не моя пасха. Зато появляются такие маленькие символичные дни, в которых значения больше и чем у местной пасхи, и чем у домашних праздников тоже. Занятно, что жизнь от перевода часов меняется только у меня. Для датчан она идёт своим чередом, только капельку дольше теперь светло. И дома и в Москве не меняется тоже, там вообще нет никакого перехода, и даже часы сегодня ночью не перепрыгнули через тройку. А я пытаюсь жить и тут, и там, и теперь у меня появился дополнительный час между концом работы и началом занятий по средам, немного позднее нужно звонить маме, и не надо состыковывать безумное число пересадок и пересечений границ планируя май.
В голове вертятся строчки избитого, но несмотря ни на что, любимого мной Бродского: здесь можно жить, забыв про календарь.
В этом году день перехода на летнее время выпал на пасхальную неделю, и это почти единственные дни в году, когда в Дании не работают даже продуктовые. Так, прилетев обратно, я застала Копенгаген в каком-то лимбе. На пути от трапа до выхода из аэропорта я слушала задумчивую песню, и совсем не хотелось приносить эту песню в метро, и я пошла от аэропорта до своей никому не известно в честь кого названной улицы пешком. Чтобы это не звучало как совсем безумство, аэропорт тут почти в черте города, и это всего 64 минуты быстрым шагом.
В аэропорту Копенгагена меня ни разу никто не встречал (не нытьё, просто факт). А я сама очень люблю встречать людей, и когда меня встречают тоже люблю - для меня это про дом, про то, что тебя тут ждут, тебе рады. Прилетая в Пулково или Храброво, даже если я знала, что никто меня не встречает, всё равно на всякий случай обводила глазами зал, иногда даже кого-нибудь находила, а тут даже не поднимаю глаз. Я вчера не в первый раз об этом подумала, но в первый раз, оттолкнувшись от этой мысли, подумала про любовь, точнее про отсутствие любви, и про дом. В этом году я впечатляюсь книгами, расскажу про ещё одну, прочитанную в феврале. Она о людях, бежавших из стран железного занавеса в Париж и ежедневно собирающихся в задней комнате парижского бистро играть в шахматы, спорить о политике и тосковать. Этот клуб неисправимых оптимистов в задней комнате парижского бистро в книге просуществовал 12 лет. И мне так страшно стало тоже так прожить 12 лет, когда ты не полностью здесь, но уже и не там.
И вот, я шла пешком в высоком тумане Копенгагена и думала о том, а про что дом? Что такое быть полностью тут или полностью там?
Одним уже далёким отсюда январём я приезжала кажется в первый раз из Дании в Россию и очарованно смотрела на человека, которого видела в первый и, не знаю, в последний ли раз. Наша история с Л. тогда давно уже лишилась любви, но никому не хватало смелости в этом признаться, и всё ещё держалась на каких-то ниточках. Как тонкой верёвочкой к палке привязывают иногда стебель цветка, но цветок так вырос, что дело даже уже не в верёвке, а это стебель с палкой уже давно не подходят друг другу, и весь горшок в итоге не выдерживает смещённого центра тяжести и падает. В тот вечер окончательно закончилась для меня наша история, потому что в моём мире нельзя одновременно любить и так очарованно смотреть на другого человека.
С тех пор у меня никого не было.
Я здесь уже об этом писала, но у этого канала явно есть лейтмотивы, и я им сдаюсь. Когда я сюда переехала, сначала я выясняла жизнь, потом упивалась своим одиночеством и новым миром, потом переживала новости и осознавала себя, и, если честно, мне было настолько не скучно с собой, что я даже не могу сказать, что чего-то мне не хватало.
Мне с собой и сейчас не скучно, иногда даже чересчур, но теперь мысль о том, что я могу так с собой и остаться всю жизнь, иногда приходит мне в голову. Я тут честна перед собой - не сразу, но я осознала реальность этой перспективы. И она меня пожалуй не пугает. По ценностям она мне ближе, чем скачивать приложения для знакомств, или другими способами активно искать отношения. Но вот хочу ли я так остаться? А я вот не знаю. Я же об этом никогда раньше не думала. Нет? А вот эта мысль пока что для меня удивительная и я её в себе ворочаю. Кажется, что чтобы полностью где-то быть - это про семью?
Кажется, что все уже давно до этого дошли, а я только сейчас. Возможно, я даже пишу это сейчас здесь, чтобы зафиксировать и перед самой собой не уйти потом на попятную. Карина говорит, что не представляет как я тут так три года прожила, а я даже не знала, что как-то «так» жила. Ещё несколько человек говорят, что со своими ценностями я конечно далеко не уйду - ГЛ говорит, что я, слава Богу, не карьерист, но при этом не карьерист и в любви, а вместо этого мечтатель, и это очень сложное сочетание. А мой местный знакомый даже подарил мне книгу «How not to die alone», с инструкциями для свиданий.
А я сижу и ничего не понимаю, и приложения для знакомств не понимаю, и инструкции для свиданий, и инструментальный подход к поиску любви, и критерии. И всё мне кажется, что одной быть лучше, чем заводить отношения ради отношений, да и вообще отношения такое обезличенное слово, словно не про любовь. И так прекрасно, что для других людей это всё работает, но у меня это всё так не состыковывается с любовью, в которую я верю. Вижу, как мой знакомый говорит тут, что я верю в то, чего нет, а ГЛ со снисходительно-обречённой улыбкой вздыхает и говорит, что я, конечно, грустный идеалист.
Когда-то я написала тут, что не меняюсь. Со мной потом столько людей не согласилось, что я засомневалась, может это и было большое лукавство? Я так и не знаю. Но в своей вере в любовь я как будто не хочу меняться, по крайней мере мне самой будет грустно, если я изменюсь.
Кажется, что все уже давно до этого дошли, а я только сейчас. Возможно, я даже пишу это сейчас здесь, чтобы зафиксировать и перед самой собой не уйти потом на попятную. Карина говорит, что не представляет как я тут так три года прожила, а я даже не знала, что как-то «так» жила. Ещё несколько человек говорят, что со своими ценностями я конечно далеко не уйду - ГЛ говорит, что я, слава Богу, не карьерист, но при этом не карьерист и в любви, а вместо этого мечтатель, и это очень сложное сочетание. А мой местный знакомый даже подарил мне книгу «How not to die alone», с инструкциями для свиданий.
А я сижу и ничего не понимаю, и приложения для знакомств не понимаю, и инструкции для свиданий, и инструментальный подход к поиску любви, и критерии. И всё мне кажется, что одной быть лучше, чем заводить отношения ради отношений, да и вообще отношения такое обезличенное слово, словно не про любовь. И так прекрасно, что для других людей это всё работает, но у меня это всё так не состыковывается с любовью, в которую я верю. Вижу, как мой знакомый говорит тут, что я верю в то, чего нет, а ГЛ со снисходительно-обречённой улыбкой вздыхает и говорит, что я, конечно, грустный идеалист.
Когда-то я написала тут, что не меняюсь. Со мной потом столько людей не согласилось, что я засомневалась, может это и было большое лукавство? Я так и не знаю. Но в своей вере в любовь я как будто не хочу меняться, по крайней мере мне самой будет грустно, если я изменюсь.
Думаю, исписалась я тут на полгода вперёд, но это всё сейчас кажется важным, а шести пунктов прошлонедельной заметки для среза жизни оказывается не хватило.
Теперь надо правда про булочки, налоговую и датчан.
Упомянула Бродского, но сейчас мне больше читается Борис Рыжий. Вот. И про календарь, и про праздники.
Теперь надо правда про булочки, налоговую и датчан.
Упомянула Бродского, но сейчас мне больше читается Борис Рыжий. Вот. И про календарь, и про праздники.
Три кусочка последней недели.
1. 4.04.2024
У меня медленное сердце, - результат того, что всё детство я была очень спортивным ребёнком, и ещё пары глупостей в моей жизни. Но вообще это хорошая вещь для сердца - никуда не спешить. А я-то вечно куда-то спешу. И вот мне кажется, что пока моё сердце спокойно отстукивает свой ритм, я совершаю столько движения, как если бы оно стучало в четыре раза быстрее. И может быть от этого у меня какой-то абсолютный рассинхрон со временем.
В такой же рассинхронизации со временем живёт один из районов Копенгагена. Фредериксберг - это район моей светлой грусти. Здесь всегда именно так, какое у меня настроение. Сюда я как-то забрела в поиске круассана и наткнулась на пение запахов и осень, которая зачем-то наступила тут в августе, и зачем-то уже наступила тогда во мне. Так неделю назад я обнаружила тут поздний апрель, уже предвкушающий май, но всё-таки ещё не май. Все улицы и переулки замерли на пороге весны с её тёплыми вечерами, надеждами и непременной влюблённостью, если не в человека, то просто в мир.
Весь остальной Копенгаген тем временем находится в истерике. Никакого ощущения весны, даже несмотря на то, что ещё в феврале распустились первые крокусы. На улице уверенный и холодный октябрь, а в среду я и вовсе второй раз за этот год видела в Копенгагене снег. Ничего не скажу, я скучаю тут иногда по снегу. Но не в апреле!
Сегодня я сдала свой промежуточный аттестационный экзамен. Это главный экзамен аспирантуры, если не считать защиты уже в самом конце. Вообще в Дании в аспирантуре нет экзаменов, иначе я бы ни за что в жизни на это всё не подписалась. Но вот есть тут такая подстава в середине пути как промежуточная аттестация, потому что в Дании самая короткая аспирантура в мире, и, учитывая временные рамки, здесь делают такой срез, где проверяют, успел ли ты за это время хоть как-то самоопределиться, и успеет ли из тебя что-то получиться к концу. Предполагается, что ты в этой точке времени очень вдохновлённый. Более неподходящий момент для моей аттестации сложно было бы придумать. Потому что я сейчас нахожусь в предельной точке вопросов к своей деятельности, месту, миру и всему на свете. Настолько, что хотя вообще я до ужаса боюсь публичных выступлений, тут даже не боялась (то, что презентацию, которая должна была длиться 20 минут, я рассказала за 14, мы опустим). Но я всё защитила, и теперь мне осталось уже на месяц меньше половины аспирантуры.
Вместе с тем, что я перешагнула через эту черту, и теперь ближе к концу, чем к началу, я окончательно перешагнула и в весну. Когда я шла обратно с защиты, из Фредериксберга, меня застал первый весенний ливень. Принесла его с собой. Теперь в Копенгагене тоже весна.
P.S. Может быть, четвёртый год жизни в городе, в котором по статистике 170 дней в году идёт дождь, это хороший момент, чтобы купить зонт.
1. 4.04.2024
У меня медленное сердце, - результат того, что всё детство я была очень спортивным ребёнком, и ещё пары глупостей в моей жизни. Но вообще это хорошая вещь для сердца - никуда не спешить. А я-то вечно куда-то спешу. И вот мне кажется, что пока моё сердце спокойно отстукивает свой ритм, я совершаю столько движения, как если бы оно стучало в четыре раза быстрее. И может быть от этого у меня какой-то абсолютный рассинхрон со временем.
В такой же рассинхронизации со временем живёт один из районов Копенгагена. Фредериксберг - это район моей светлой грусти. Здесь всегда именно так, какое у меня настроение. Сюда я как-то забрела в поиске круассана и наткнулась на пение запахов и осень, которая зачем-то наступила тут в августе, и зачем-то уже наступила тогда во мне. Так неделю назад я обнаружила тут поздний апрель, уже предвкушающий май, но всё-таки ещё не май. Все улицы и переулки замерли на пороге весны с её тёплыми вечерами, надеждами и непременной влюблённостью, если не в человека, то просто в мир.
Весь остальной Копенгаген тем временем находится в истерике. Никакого ощущения весны, даже несмотря на то, что ещё в феврале распустились первые крокусы. На улице уверенный и холодный октябрь, а в среду я и вовсе второй раз за этот год видела в Копенгагене снег. Ничего не скажу, я скучаю тут иногда по снегу. Но не в апреле!
Сегодня я сдала свой промежуточный аттестационный экзамен. Это главный экзамен аспирантуры, если не считать защиты уже в самом конце. Вообще в Дании в аспирантуре нет экзаменов, иначе я бы ни за что в жизни на это всё не подписалась. Но вот есть тут такая подстава в середине пути как промежуточная аттестация, потому что в Дании самая короткая аспирантура в мире, и, учитывая временные рамки, здесь делают такой срез, где проверяют, успел ли ты за это время хоть как-то самоопределиться, и успеет ли из тебя что-то получиться к концу. Предполагается, что ты в этой точке времени очень вдохновлённый. Более неподходящий момент для моей аттестации сложно было бы придумать. Потому что я сейчас нахожусь в предельной точке вопросов к своей деятельности, месту, миру и всему на свете. Настолько, что хотя вообще я до ужаса боюсь публичных выступлений, тут даже не боялась (то, что презентацию, которая должна была длиться 20 минут, я рассказала за 14, мы опустим). Но я всё защитила, и теперь мне осталось уже на месяц меньше половины аспирантуры.
Вместе с тем, что я перешагнула через эту черту, и теперь ближе к концу, чем к началу, я окончательно перешагнула и в весну. Когда я шла обратно с защиты, из Фредериксберга, меня застал первый весенний ливень. Принесла его с собой. Теперь в Копенгагене тоже весна.
P.S. Может быть, четвёртый год жизни в городе, в котором по статистике 170 дней в году идёт дождь, это хороший момент, чтобы купить зонт.
2. Стоит сказать, что этот кусочек начинался совсем по-другому и был в два раза длиннее, но я сама сломалась, пока спорила со своей мыслью, а историю Марины рассказать всё равно хочется.
Средний уровень жизни датчан гораздо выше, чем если взять среднее, медиану или максимум по уровням жизни всей моей жизни. У меня целый ворох мыслей про богатство и бедность, и сейчас я сильно сомневаюсь, что мне хочется богатую жизнь. Но вот и оно. Говорят, что чтобы начать много зарабатывать, нужно повысить финансовую грамотность, избавиться от бедного мышления, не свистеть, класть кошелёк на голову под мостом с проезжающим поездом, и самое главное - нужно найти и проработать установки. Я, кажется, нашла свою установку, но не уверена, что хочу с ней расставаться.
На днях я зашла в vk, и, раз уж там оказалась, решила заглянуть в один из своих любимых пабликов, про Хармса. Если вы его тоже любили, даже не заглядывайте - ужасное расстройство. Я так когда приезжаю в Москву, всегда заезжаю в родные Печатники и точно так же расстраиваюсь. В этот раз не поеду. Но во времена, когда Вконтакте был, хм, да даже не каким-то и не чем-то, а просто был, в те временя я вычитала в этом паблике одну из самых любимых своих историй, которую записала жена Хармса, Марина. Вот эта история.
Однажды ночью Даня разбудил меня из-за этой печки.
- Слушай, я хочу спать, - сказала я.
- Нет, подожди, я что-то тебе скажу.
- Ну что, говори скорее.
- Давай покрасим печку.
- Зачем?! На чёрта надо ее красить?
- А просто интересно!
- Ну чем, чем интересно?! Чёрт с ней, с этой печкой.
- Нет, у нас тут есть розовая краска. И мы покрасим печку в розовый цвет...
Словом, он разбудил меня. И мы этой несчастной розовой краской красили печку всю ночь. И потом покрасили в розовый цвет всё, что могли. Другой краски у нас не было. И, крася, очень смеялись, держались за животы. Нам обоим было почему-то очень весело.
Вот. Как-то так я представляю себе любовь и жизнь, которой хотела бы жить, только без арестов и голода, но.
На выходных мы с Кариной и Аней поехали гулять, думалось, что в лес у озера, но оказалось, что к домам у озера. И среди обеспеченных, стильных, прекрасных домов вокруг озера Furesø, Карина и Аня совершенно естественно говорили о том, как хотелось бы в каком-нибудь таком жить. А я шла и думала про Хармса. Вот как-то так, как в этой истории, я представляю себе любовь и жизнь, которой хотела бы жить, только без арестов и голода, но… Но кажется, кто красит печку розовой краской, если у них есть хороший диван и стул? Может, кто-нибудь и красит. Но если они сами выберут эту розовую краску, будет ли им так же весело?
Средний уровень жизни датчан гораздо выше, чем если взять среднее, медиану или максимум по уровням жизни всей моей жизни. У меня целый ворох мыслей про богатство и бедность, и сейчас я сильно сомневаюсь, что мне хочется богатую жизнь. Но вот и оно. Говорят, что чтобы начать много зарабатывать, нужно повысить финансовую грамотность, избавиться от бедного мышления, не свистеть, класть кошелёк на голову под мостом с проезжающим поездом, и самое главное - нужно найти и проработать установки. Я, кажется, нашла свою установку, но не уверена, что хочу с ней расставаться.
На днях я зашла в vk, и, раз уж там оказалась, решила заглянуть в один из своих любимых пабликов, про Хармса. Если вы его тоже любили, даже не заглядывайте - ужасное расстройство. Я так когда приезжаю в Москву, всегда заезжаю в родные Печатники и точно так же расстраиваюсь. В этот раз не поеду. Но во времена, когда Вконтакте был, хм, да даже не каким-то и не чем-то, а просто был, в те временя я вычитала в этом паблике одну из самых любимых своих историй, которую записала жена Хармса, Марина. Вот эта история.
Однажды ночью Даня разбудил меня из-за этой печки.
- Слушай, я хочу спать, - сказала я.
- Нет, подожди, я что-то тебе скажу.
- Ну что, говори скорее.
- Давай покрасим печку.
- Зачем?! На чёрта надо ее красить?
- А просто интересно!
- Ну чем, чем интересно?! Чёрт с ней, с этой печкой.
- Нет, у нас тут есть розовая краска. И мы покрасим печку в розовый цвет...
Словом, он разбудил меня. И мы этой несчастной розовой краской красили печку всю ночь. И потом покрасили в розовый цвет всё, что могли. Другой краски у нас не было. И, крася, очень смеялись, держались за животы. Нам обоим было почему-то очень весело.
Вот. Как-то так я представляю себе любовь и жизнь, которой хотела бы жить, только без арестов и голода, но.
На выходных мы с Кариной и Аней поехали гулять, думалось, что в лес у озера, но оказалось, что к домам у озера. И среди обеспеченных, стильных, прекрасных домов вокруг озера Furesø, Карина и Аня совершенно естественно говорили о том, как хотелось бы в каком-нибудь таком жить. А я шла и думала про Хармса. Вот как-то так, как в этой истории, я представляю себе любовь и жизнь, которой хотела бы жить, только без арестов и голода, но… Но кажется, кто красит печку розовой краской, если у них есть хороший диван и стул? Может, кто-нибудь и красит. Но если они сами выберут эту розовую краску, будет ли им так же весело?
3. В прошлой заметке сказала про то, что сейчас в Дании пасха, но это совсем не моя пасха.
А вообще я люблю Пасху. Мне это раньше казалось лицемерным, ведь я даже не держу пост, что говорить об остальных церковных ритуалах. Но, как оказалось, в своей аскезе и самоморализаторстве я часто захожу дальше чем люди, определяющие себя через веру. Да и христианство лицемерно тоже.
Так что я решила в кои-то веки не думать, а просто продолжить её любить. Вообще мне нравится идея поста, аскезы и духовности, но Пасха для меня просто светлый семейный праздник, лишённый веры. Мне даже за неё иногда немного обидно. Что это именно главный православный праздник стал таким светским, а не хотя бы Рождество, которое сейчас в православии, кажется, празднуют только те, кому это действительно важно. Что сказать, ох уж эти куличи.
С тех давних пор как я переехала в Петербург, а потом сюда, я всегда ощутимо грущу каждый год, когда провожу Пасху не с семьёй. И только сегодня, будучи уже несколько дней с билетами в руках, поняла, что Пасху в этом году встречу дома, точнее даже она меня встретит. И такое это что-то трепетное.
В этом году я впервые встретила Новый Год в Дании, и у меня был совершенно замечательный Новый Год, но теперь я много думаю про традиции. Есть ритуалы, которые я привезла с собой: например, заваривать кофе по утрам, методично рисуя спирали водой, льющейся из тонкого носика моего глупого чайника. Или, пусть бессистемно, но иногда приходить с блокнотом и ручкой в кафе, чтобы, пока не заболят пальцы, выгрузить хотя бы часть себя из головы на бумагу. Да и практически всё, я пока не доросла до пало санто и дневников благодарностей. Эти ритуалы - это что-то, что создаёт хоть какое-то постоянство в непостоянстве, и если взять с собой кофе и блокнот в любое путешествие, даже в поход, то сразу как будто ты есть у себя, и жизнь не совсем вышла из под контроля. Как будто. Но кажется, что традиции это про других людей. В одиночку печь блины на Масленицу неинтересно, и первого января оказаться на море без мамы оказалось тоже довольно бессмысленно. Традиции для меня про какой-то символический смысл, который не только ты сам себе придумал, но который разделяешь с другими людьми, но при этом совсем не со всеми людьми своей культуры. И это создаёт такую крепкую и важную связь.
Ну и чтобы хоть как-то оправдать название канала и то, зачем мы все здесь собрались: в Дании пасха была неделю назад. Вообще все эти календари вещь интересная, и в этом году я сломалась объяснять, как так, все праздники у нас по православному календарю, поэтому 24 декабря никто не отмечает никакое католическое Рождество, но Новый Год при этом по обычному календарю, но Старый Новый Год мы тоже помним, а православное Рождество 7 января большинство людей вообще не отмечает. Здесь на пасху целых 4 выходных, и датчане не красят яйца и не пекут куличи. Зато традиционное пасхальное блюдо это селёдка и пасхальное пиво (как и на любой другой датский праздник). А больше мне и нечего рассказать про датскую пасху.
А вообще я люблю Пасху. Мне это раньше казалось лицемерным, ведь я даже не держу пост, что говорить об остальных церковных ритуалах. Но, как оказалось, в своей аскезе и самоморализаторстве я часто захожу дальше чем люди, определяющие себя через веру. Да и христианство лицемерно тоже.
Так что я решила в кои-то веки не думать, а просто продолжить её любить. Вообще мне нравится идея поста, аскезы и духовности, но Пасха для меня просто светлый семейный праздник, лишённый веры. Мне даже за неё иногда немного обидно. Что это именно главный православный праздник стал таким светским, а не хотя бы Рождество, которое сейчас в православии, кажется, празднуют только те, кому это действительно важно. Что сказать, ох уж эти куличи.
С тех давних пор как я переехала в Петербург, а потом сюда, я всегда ощутимо грущу каждый год, когда провожу Пасху не с семьёй. И только сегодня, будучи уже несколько дней с билетами в руках, поняла, что Пасху в этом году встречу дома, точнее даже она меня встретит. И такое это что-то трепетное.
В этом году я впервые встретила Новый Год в Дании, и у меня был совершенно замечательный Новый Год, но теперь я много думаю про традиции. Есть ритуалы, которые я привезла с собой: например, заваривать кофе по утрам, методично рисуя спирали водой, льющейся из тонкого носика моего глупого чайника. Или, пусть бессистемно, но иногда приходить с блокнотом и ручкой в кафе, чтобы, пока не заболят пальцы, выгрузить хотя бы часть себя из головы на бумагу. Да и практически всё, я пока не доросла до пало санто и дневников благодарностей. Эти ритуалы - это что-то, что создаёт хоть какое-то постоянство в непостоянстве, и если взять с собой кофе и блокнот в любое путешествие, даже в поход, то сразу как будто ты есть у себя, и жизнь не совсем вышла из под контроля. Как будто. Но кажется, что традиции это про других людей. В одиночку печь блины на Масленицу неинтересно, и первого января оказаться на море без мамы оказалось тоже довольно бессмысленно. Традиции для меня про какой-то символический смысл, который не только ты сам себе придумал, но который разделяешь с другими людьми, но при этом совсем не со всеми людьми своей культуры. И это создаёт такую крепкую и важную связь.
Ну и чтобы хоть как-то оправдать название канала и то, зачем мы все здесь собрались: в Дании пасха была неделю назад. Вообще все эти календари вещь интересная, и в этом году я сломалась объяснять, как так, все праздники у нас по православному календарю, поэтому 24 декабря никто не отмечает никакое католическое Рождество, но Новый Год при этом по обычному календарю, но Старый Новый Год мы тоже помним, а православное Рождество 7 января большинство людей вообще не отмечает. Здесь на пасху целых 4 выходных, и датчане не красят яйца и не пекут куличи. Зато традиционное пасхальное блюдо это селёдка и пасхальное пиво (как и на любой другой датский праздник). А больше мне и нечего рассказать про датскую пасху.