***
Заметку я тогда не дописала. Маршрутка приехала, я вышла и больше никогда её не открыла.

Никогда не перечитываю свои заметки. И ни разу не перечитывала ни одну из хроник. А тут наткнулась на эту из Балтийска и полистала и начало в хрониках тоже. Очень сильно я удивилась.

Вот люди говорят, что переезд в другую страну это такой трансформационный опыт, и вообще столько всего сейчас происходит, что все меняются. И в инстаграме у меня много людей в конце года писали, как сильно за этот год они изменились. А я почитала эти заметки. И я просто ужас какая статичная. Иногда мне самой кажется, что я меняюсь, даже пишу про поменявшиеся приоритеты. А на самом деле, всё то же самое. И места любимые, и мечты, и переживания, и страхи. И приоритеты тоже. Всё то же самое, только как будто на уровень глубже. Переезд вообще не поменял меня, только подсветил всё и сделал яснее и чище. Даже какие-то мысли, которые мне кажутся новыми, я нашла в старых хрониках!

Очень удивилась я сегодня, читая свои заметки.

В феврале произошла важная для меня история. У меня появилась подружка! Её зовут Даша, и ей девять лет. И я совсем не шучу.

А теперь по порядку.

У меня есть коллега, муж которой работает в фотолаборатории. Однажды они написали мне, что срочно ищут человека, который что-то понимает в фотографии и говорит по-украински или по-русски. В лаборатории будут проводить съёмку с украинскими детьми, и нужна помощь с языком. Я люблю детей, говорю по-русски, и это показалось мне хорошим и добрым делом, поэтому я конечно согласилась.

На следующий день со мной связался человек, который непосредственно всё это организовывал, и оказалось, что на самом деле всё по-другому. Дети - это один ребёнок, кампания связанная с войной - это никак не связанная с войной съёмка одежды Zara Kids, а девочку выбрали не потому, что она из Украины, а просто потому что она внешне понравилась Заре. И моя роль во всём этом - просто быть рядом, и если ребёнок вдруг почувствует себя небезопасно, или фотограф что-то не сможет объяснить, чтобы я им помогла. Я конечно всё ещё согласилась и на два дня погрузилась в фотомир.

Думаю, вы можете догадаться, что я достаточно далека от мира моды. Поэтому мне было очень интересно за всем наблюдать. Первый день съёмок - это примерка. Меня попросили прийти пораньше, познакомили со стилистами, всё показали, и мы стали ждать Дашу и её маму, у которых задерживали самолёт. Я порядочно волновалась, но отвлекала себя тем, что всё и всех рассматривала. В первый день не было никакого фотографа, зато были две стилистки из Зары, которые прилетели из Испании, ещё одна стилистка не из Зары, которая прилетела из Лондона, и ещё целая свита непонятных людей, которые тоже прилетели из Испании и два дня просто сидели в ноутбуках. За два дня никто так и не понял, зачем они все сюда прилетели и почему нельзя было сидеть в ноутбуках в Испании. А ещё мы не поняли, почему вообще съёмка проходила в Копенгагене. Фотограф оказался тоже из Лондона, Даша и мама сейчас живут в Германии, а снимали всё на самом обыкновенном белом фоне. Интересный мир эта мода.

Наконец пришли Даша с мамой. Мы познакомились, и моя тревога меня отпустила. И началась примерка. У меня очень много впечатлений! По итогу двух дней должно было получиться 9 кадров, для каждого из которых было подробное описание, примерная поза и даже примерная эмоция. Вся одежда уже была готова и висела на вешалках, и её нужно было просто надеть, чтобы убедиться, что всё хорошо сидит, и ещё чтобы решить, какие носки больше подходят образу - серые или белые. Так вот, примерка этих девяти образов заняла 4 с половиной часа! 4 с половиной часа! И честное слово, всё это время стилисты правда решали, какие носки лучше. А потом, когда уже решили, обязательно нужно было удостовериться в правильности этого решения, поэтому Дашу просили надеть всё ещё раз. И потом на всякий случай ещё разок.

Оказывается, стилисты - это очень раздражающие люди. Я уверена, что они не специально, и на самом деле они наоборот пытались быть хорошими, но у них не очень хорошо получалось. Почему-то они совсем не понимают, что в девять лет человек - это уже полноценный человек. С ним даже можно говорить на человеческом языке. И уж точно не нужно сюсюкаться и включать ему песенки из Винни Пуха. Но сколько бы Даша ни говорила, что песенка ей не нравится, и что после длинной дороги она просто хочет всё примерить и пойти отдыхать, модные дамы всё равно щипали её за щёки и задавали бессмысленные вопросы. А ещё они обманщицы! Где-то за два часа до того, как всё закончилось, на каждое переодевание они стали говорить, что всё, это последнее. В какой-то момент мы с Дашей стали считать, и насчитали 14 таких последних разов.

В целом, этот день прошёл так, как мне и обещали. В основном я просто была рядом, разговаривала с Дашиной мамой и иногда пыталась спасти Дашу от “Если я чешу в затылке…”. Следующий день должен был быть примерно таким же. Мне сказали, что фотограф очень классный, и у него большой опыт работы с детьми, поэтому скорее всего я вообще почти не понадоблюсь. Когда он пришёл, он и правда оказался очень классным, но тут он мне и говорит, что всю съёмку мне нужно будет активно говорить с Дашей, да ещё и так, чтобы у неё естественно появлялись нужные ему для кадра эмоции.

Я опешила. Я вообще не очень разговорчивая. И с детьми я тут тоже нечасто общаюсь. А ещё мне кажется, что вытягивать из кого-то эмоции - это не очень честно. Но каким-то чудесным образом мы так сошлись характерами, что ничего и не пришлось вытягивать, и мы просто проговорили все шесть часов съёмки. С Дашей очень интересно! Мы говорили про Германию, про цветные карандаши, про приключения, про собак, про войну, про то, как Дашу постоянно заставляют стричься для съёмок, про булочки с сахаром и про то, как мы обе не любим борщ. И ещё немножко тайком про раздражающих стилисток. Фотограф мне очень понравился. Он общался с Дашей как со взрослой, а ещё давал мне смешные инструкции. Иногда мне нужно было лежать на полу или стоять на стуле, чтобы направить Дашин взгляд куда нужно. Или рассказать про себя что-то смешное и неловкое - пришлось вспомнить первую влюблённость и то, как я упала на первой физкультуре в новой школе в лужу. В конце фотограф сказал, что я огромная молодец. Было очень приятно.

Мы освободились очень поздно вечером, и я даже как-то расстроилась, что всё закончилось. А Даша расстроилась, что я не успела показать ей Русалочку, потому что они с мамой должны были улететь на следующий день рано утром. И ещё, что в этот раз в конце съёмки ей не подарили киндеры, которые она в съёмках любит больше всего.

Внезапно в Мюнхене была какая-то забастовка, и их рейс перенесли на вечер. Но я в этот день вела пары и никак не могла уйти с работы, и мама написала, что Даша с самого утра грустит, что не получилось меня увидеть ещё раз. Ох. Моя пара кончалась за час до их отлёта, на улице шёл противный холодный дождь, и велосипед у меня тогда был в ремонте, а за всё время жизни в Копенгагене я так и не обзавелась зонтом. Но как только пара закончилась, и я поняла, что успеваю приехать на 15 минут, чтобы помахать ребёнку на прощание рукой и подарить киндер-сюрприз, я за секунду собралась и приехала. Мои хлюпающие кроссовки абсолютно точно стоили этой радостной улыбки и рассказа про то, что Даша, как и я, совсем разочаровалась статуей Русалочки.

22.03.2023

А теперь расскажу, почему это важная для меня история.

Во-первых, мне просто было очень здорово с Дашей, и, кажется, мы и правда подружились. У меня здесь много хороших знакомых, но какого-то очень важного чувства, которое я никак не могу объяснить словами, почти ни с кем нет. И тут оно внезапно появилось в Дании второй раз, с ребёнком девяти лет.

Во-вторых, когда-то давно я проходила стажировку на телестудии, - бегала с микрофонами и писала небольшие тексты для новостных сюжетов. В глубине души меня всё ещё очень тянет к журналистскому миру, но на русском и в России. И сейчас я снова прикоснулась к какому-то такому миру, и стало грустно.

И большое в-третьих. Думаю, сейчас во мне все разочаруются, вне зависимости от полярности взглядов, но вот пишу всё равно. С начала войны мне очень тяжело общаться с людьми из Украины. Даже когда всё проходит хорошо, каждый раз я потом чувствую, что мне дали огромный тяжёлый камень, и сказали - неси. И я несу. А куда несу, почему мне нужно его нести, и что это вообще за камень такой - непонятно. Сначала я думала, что это потому, что я чувствую вину и стыд. И это, конечно, тоже. Я их чувствую, и мне тяжело бывает с этой не моей виной, но с ней я как-то уже научилась уживаться.

А проведя с Дашей и её мамой два дня, я вдруг поняла, что этой тяжести нет. И это было такое удивительное, такое важное и терапевтичное чувство, которое я и до сих пор ношу в себе, что я потом долго о нём размышляла. Вина и стыд никуда не делись - значит, эта тяжесть была не про них. И я думаю, что тяжести нет, потому что Даша и мама - это первые люди, с которыми мне не нужно было отказываться от себя.

Когда началась война, меня несколько раз спрашивали, не обижают ли меня тут в Европе. И я каждый раз как-то внутренне возмущалась этому вопросу, - казалось, что так люди даже немного оскорбляют Данию, которая так тепло ко мне отнеслась. И я отвечала, что то ли у меня такое окружение, то ли такая Дания в целом, но никто меня здесь не обижает. Но это, конечно, не совсем правда, и иногда я просто выбирала не обижаться. До февраля. А около годовщины войны мир как будто треснул и обрушился на меня рядом болезненных ситуаций. И в каждой из них я понимаю боль и трагедию людей, которые что-то мне высказывали, кричали на меня или выбирали со мной не общаться. Но оказывается, я живой человек, и хоть я всё понимаю, мне всё равно обидно и больно.

Я чувствую большую усталость. Эти люди мне незнакомые, и вроде бы и ладно с ними. Но теперь в целом для того, чтобы в тебе увидели больше, чем твою национальность, иногда нужно прыгнуть выше головы, и показать, что вот, я из России, но со мной всё равно можно общаться. Мне больно, когда люди ругают всех русских и Россию целиком, и я очень стараюсь быть хорошим примером русского человека. И сильно расстраиваюсь, когда вижу иногда людей, едущих на велосипеде в эйрподсах и громко и с матом говорящих по телефону по-русски, и как на них косятся люди вокруг. Потому что мозг любит обобщения, и кричащий матом человек отпечатывается у людей в памяти гораздо больше, чем тихо едущая рядом я. И мне хочется перезаписать этот образ и ассоциацию с войной. Я конечно ничего никому не доказываю, и мне просто хочется быть не плохим человеком, без поправки на национальность. Но теперь словно нельзя оступиться. И это забирает очень много энергии. Я задумалась, почему меня вообще заботит мнение других не только обо мне, а о русских в целом? Тем более, что плохих русских людей действительно немало (как и любых других). Потому что это и я тоже. И мне хочется, чтобы когда меня спрашивают, откуда я, я могла ответить, и всё. А не ответить и видеть, что люди ждут продолжения, что я начну оправдываться, что “Я из России, но…”.

Ладно бы только это. Но так получилось, что я выросла с непутёвой головушкой. Я общаюсь с людьми, которые куда-то переехали во время войны, и большинство, больше ~85% моих знакомых не хотят возвращаться. Открыто говорят, что им самим странно, но они даже и не скучают - хотят получить гражданство, допродать имущество, и открепиться от России, потому что там нет надежды и нет возможностей. И это ок, я думаю, это даже здорово. Я искренне тоже так хочу. А тут я, вроде вполне неплохо устроилась, а чувствую себя так, словно меня выслали из страны. И пытаюсь отмолчаться, когда меня спрашивают, что я хочу делать после PhD, потому что да, это зависит от миллиона вещей, но я часто думаю, что в России, например, осталось много ни в чём не виноватых детей, которые заслужили хорошее образование ничуть не меньше, чем любой датский ребёнок. И может я могу попытаться им его дать. Или мой дядя заслужил лекарство от язвы, и может я могу помогать производить это лекарство, для него и ещё многих людей с язвой, которые совсем не хотели этой войны. У меня в России семья, я люблю читать и писать на русском, я люблю говорить про книжки Зощенко и Драгунского, и я очень чувствую свои корни.

Но самая страшная вещь - это то, что я мало того, что не могу отказаться от России. А что когда я обнаружила, что несколько важных мне людей смотрят на войну совсем не так как я, сначала я обожглась и совсем не знала, что делать. Хотелось совсем перестать общаться, это же что-то такое фундаментальное. Но я для себя решила, что кажется есть вещи, которые важнее этого вот взгляда на войну. Потому что она и так сотворила столько розни. Несколько моих знакомых из Украины и Польши перестали общаться со мной в самом начале, просто потому что я русская. В России есть люди, которые перестали общаться со мной, потому что я против войны. Меня отменили не за то, какой я человек, а за то, где я родилась, и за историю в Инстаграме о том, что мне грустно, что война. И я не хочу, чтобы она творила ещё большую рознь. Когда началась мобилизация, и люди стремительно меняли мнение и не хотели идти воевать, вокруг меня все их очень хейтили за переобувание. А я сидела и думала, а мне можно ошибаться? Вообще, в целом? Значит, и другим людям можно. Как же я могу их ненавидеть. Может, тут наоборот важно говорить? И отказаться от кого-то из-за того, что мы отличаемся во мнении в каком-то одном вопросе, пусть даже и очень фундаментальном - так можно со всеми перестать общаться. С людьми, которые верят в Бога, например, или любят электросамокаты вместо велосипедов.

И вот я сидела, и ждала задерживающихся Дашу и Диану. И очень волновалась. А потом они пришли, и мы пили кофе, и рассказывали друг другу о себе. Даша с мамой уехали в Германию из-за войны. Им там не нравится, они хотят домой, и уже год не видели папу. И я про себя рассказала. И Диана смотрела на меня, долго. Потом сказала, что я похожа на её сестру. И спросила - ты наверно скучаешь и тоже хочешь вернуться? Я знаю много-много-много таких примеров, но это первый мой личный, когда человек из Украины не отменил меня, а протянул мне руку, и показал, что мы ещё можем дружить. И сказал, что видит, что это и для меня трагедия тоже. И первый раз мне можно было ненавидеть войну, но не ненавидеть Россию. А значит и себя тоже.

Был май и июнь.

В мае я впервые проехала 100 км на велосипеде. Без остановочки, ну разве что водички попить. Вообще в Дании это такое себе достижение, но для меня - очень даже. Мне кажется, в нём занятно прослеживается эволюция моих желаний (и возможностей?). Когда я только сюда приехала, одолеть 50 казалось чем-то невообразимым - это же больше, чем до Козельска! А теперь хочется ещё больше. И это совсем не только про велосипед.

Где-то на семидесятом километре я поняла, что не такая уж и плоская эта ваша Дания, но вообще мне очень понравилось, и я радуюсь, что это сделала. Ехала на gravel байке! Сильно надеялась, что разочаруюсь в нём и перестану мечтать о таком, но увы - он всё-таки очень классный. Социологическое наблюдение - люди на таких велосипедах почти всегда мужчины 50+. Думаю, потому что они довольно много зарабатывают и могут себе позволить. Хотя Дэниел говорит, что это просто middle-age crisis, и они конвертируют его в велоспорт. Интересно, как я должна это интерпретировать, раз у него 2 таких велосипеда. Дэниел - мой друг-профессор, может расскажу про него как-нибудь. Я в целом тоже могу разориться и купить себе такой велосипед, но вот его обслуживание - это ой. Да и честно-то говоря, не особо он пока мне и нужен. Вот доживу до middle-age crisis, там посмотрим.

В мае случились люди. Много. Но главное - я познакомилась с Кариной, и такого со мной ещё ни разу не было, но как-то просто сразу стало понятно, что мы будем дружить. За две недели, прошедших с нашего знакомства, мы съездили в Швецию, лепили вареники, жгли костёр, гуляли по кладбищу, и просто тоже гуляли. А ещё из большого путешествия по Азии вернулась Джака. Я очень её ждала. С Джакой я познакомилась в декабре из-за поста с пирожками в инстаграме, и мы тоже как-то сразу подружились. Думала, у взрослых так не бывает! Она вернулась, и всё в Копенгагене словно встало на свои места.

Я на четыре месяца съехала от соседки и буду всё лето жить одна. Это очень важное событие со всех сторон, с какой ни посмотри. Я могу очень много об этом рассказывать - и о доброте человека, который для меня это устроил, и о реакции Кати, и о мелочах в квартире, и о том, что впервые в Копенгагене я начала говорить, что иду «домой», даже несмотря на то, что это очень временное жильё. И про то, что оказывается люблю танцевать и читать стихи вслух. Совсем про это забыла.

Ещё я была на нескольких классных событиях своей научной жизни. Например, на летней школе, которая проходила в старом-старом здании в центре Копенгагена, которое открывают только по особым случаям. Там опускаются стены и открываются тайные комнаты, прямо как в Гарри Поттере! Я рассказывала про свой проект и слушала, что о нём говорят люди, а ещё как его можно вывести в лечение психологических заболеваний. Чувствовала, что занимаюсь чем-то важным.

А потом я съездила в Норвегию и в первый раз сходила в горы. Вообще в Норвегию я поехала по делам, но решила продлить свою поездку и добраться до одной из пяти точек на карте, которые отмечены у меня как места, в которых я больше всего хочу побывать. Я уже совсем собиралась поехать туда одна, а потом написала Руслану, который живёт сейчас в Норвегии, и с которым мы больше пяти лет назад жили в соседних комнатах в Петербурге в общежитии. Кажется, мы даже и не виделись ни разу вне общежития. И позвала с собой. И через две минуты Руслан просто ответил поехали :) Вот так иногда уговариваешь, уговариваешь кого-нибудь куда-нибудь съездить, и никак, а тут буквально две минуты и всё как-то очень хорошо сложилось. Я очень рада, что разделила с кем-то это путешествие - у таких воспоминаний совсем особенная ценность. Хотя в июле я организовала себе другое приключение, и в него мне почему-то очень важно поехать одной.

Горы. Я могу написать миллион слов, но на самом деле никакие слова не нужны. Удивительно, но я думала, что когда спущусь, всё будет казаться очень бессмысленным, а на деле всё стало только прекраснее.

Из забавного - моё тело похоже решило, что я сошла с ума, и больше не реагирует на нагрузку усталостью. Что после 100 км, что после ползания по горам, я думала, что смогу только лежать, а у меня даже мышцы не болят. Перед тем как пойти в настоящие горы, я одна сделала в Бергене короткий хайк - это путь в 13 км с горы Ульрикен на гору Флёйен. Я прилетела в Норвегию в 9 утра, и у меня было 6 часов до заселения в отель, и я подумала - и чего я не видела в этом Бергене (на самом деле, зря я его так), тут же есть горы! Почему бы и не пройти в одиночку две горы. Для первого раза и в одиночку немного дико, местами надо было прям карабкаться вверх по камням, иногда даже по верёвке, - но очень здорово. Потом я три дня была на своих делах, добралась с Русланом до заветного Языка Тролля, и встретила там самого настоящего викинга. А после похода у нас было полдня в Бергене до самолётов. Ну и что вы думаете - мы решили забраться на ещё одну смотровую площадку. Конечно, тоже на горе. Ох, я-то себя считаю довольно выносливой, но эти ступеньки… Зато параллельно с нами наверх припеваючи поднималась группа норвежских детей из детского сада, и это ой как хорошо подстёгивает. А ещё был бегун - просто сверхчеловек из советской книжки о покорении космоса, - пока мы смотрели со смотровой площадки на город, он успел спуститься, подняться, и побежать по второму кругу. Решительно не понимаю, почему норвежцы не берут все первые места на Олимпиаде.

Мне очень понравился Берген! Когда я переехала в Данию, во мне что-то перещёлкнуло, и архитектурные путешествия стали мне совсем неинтересны. Но Берген просто удивительный - очень самобытный, и непохожий на остальные европейские города, которые “похоже на Копенгаген, но в Копенгагене лучше”. Все говорят, что это мне просто очень повезло с погодой. Это, кажется, правда, потому что вообще-то это самый дождливый город в Европе - дожди в нём идут 300 дней в году. Но видимо Берген очень хотел мне понравиться, и все дни, что я там была, светило солнышко, и он был очень добрый и честный, словно игрушечный.

А завтра я иду на концерт Depeche Mode. Я мечтала об этом больше десяти лет! Вообще я не очень люблю концерты, но Depeche Mode - это что-то очень особенное. Это самая первая группа, которую я услышала в своей жизни, и всю мою жизнь их музыка так и остаётся со мной. Всю жизнь, представляете?

Этим летом воздух в Копенгагене пахнет улицей Енисейской. Я хожу плавать, читаю детские книжки и ем клубнику. Иногда откуда-то доносит редкий здесь запах сигарет, и тогда я вижу тётю Олю, сидящую на столешнице на Репина и курящую в вытяжку. Никогда бы не подумала, но в такие моменты мне нравится сигаретный запах.

Маленькое продолжение.

У меня на балконе голубка снесла два яйца. Какие у меня моральные дилеммы по этому поводу! Я не люблю голубей, даже лесных. И мне совсем не нужна голубиная семья на балконе. Ладно там мята и розмарин, которые они захватили, но они очень шумные, и ещё от них блохи. А ещё вы видели когда-нибудь птенцов голубей… По-хорошему, эти яйца бы куда-нибудь перенести, я даже нашла безопасное место. Но! Я прочитала, и ещё узнала у знакомого орнитолога, что если дотронуться до яйца или птенцов, голуби их сразу бросают. А даже если я это сделаю в перчатках, как они потом найдут, куда я их отнесла? А самое главное - я целую неделю не трогала эту голубку, и она уже даже не улетает, когда я выхожу на балкон. Ну разве можно после этого разушить её доверие и её предать?

Так что, видимо, теперь буду вести орнитологический дневник.

Вообще голуби очень дурацкие птицы. Вот аисты в Калининграде строят гнездо на долгие годы. Есть птичка ремез, которая вообще выстраивает целый дом. Даже кукушка подбрасывает детей в нормальные гнёзда. И голубь - 4 ветки!
Держите картинки: 1, 2.