“Уважаемая пани,
В соответствии с пунктом §3a постановления министра внутренних дел и администрации о временном приостановлении или ограничении движения через границу в некоторых пунктах пропуска через границу, приграничное движение в направлении въезда в Республику Польша ограничено в отношении определенной категории лиц граждан Российской Федерации.
В связи с вышеизложенным сообщаю, что вы не относитесь к категории лиц, имеющих право пересечения границы.
С уважением,
Комендант пограничного пункта Гжехотки”
- - -
Ч т о?
Нет, ч
т
о?
Такое письмо, только на польском, а потом ещё на литовском, я получила три недели назад. И внутри меня что-то оборвалось. Вернее, сначала я приняла его довольно мужественно, наверно, потому что уже привыкла встречать так любые новости. А может, потому что сначала его нужно было перевести с польского на русский, а потом ещё с канцелярского на человеческий, а это как-то притупляет эмоции. Но потом, спустя пару сотен шагов до меня докатился смысл, и я прямо физически почувствовала как внутри меня гаснет лампочка. Знаете, такие старые лампы, которые включаются, если потянуть за верёвочку. Вот эта верёвочка оборвалась.
Иногда я думаю, а может жизнь моя была бы проще, если бы у меня не было хороших отношений с семьёй?
Но они, к счастью, есть. Более того, несмотря на то, что я всей душой полюбила Копенгаген, эта любовь не вытеснила и не умалила моей любви к России. Оказывается, во мне много места, и хватает на две больших любви. Поэтому, что бы ни происходило, это не вызывает во мне отторжения, скорее большую, разливающуюся за пределы меня, грусть.
Так что, как только я получила свою на-три-года-жизнеопределяющую карточку (вид на жительство), самым первым делом я пошла искать, как мне съездить домой. Ведь теперь можно! Ведь в счастливые коронавирусные времена я умудрялась приезжать раз в три месяца, несмотря на все запреты. А тут. Почти год. Кажется, я ждала свои документы не столько чтобы узнать, что могу тут остаться, сколько чтобы обнять маму.
И вот, оказывается, нельзя. Конечно, есть Турция, но так случилось, что я родилась в Калининграде. И вообще-то этот факт мне всегда очень нравился, я им даже немного гордилась, но это не очень удобно. Например, было бы гораздо удобнее, если бы я родилась в Петербурге, потому что у Финляндии гораздо более приветливые правила на въезд. Или если бы работала в Польше, и у меня была карта поляка. Но так как Калининград не граничит с Данией, каждая моя поездка - это извилистый путь через какие-нибудь третьи страны, которым совсем неочевидно, зачем пускать меня в Евросоюз. А для спокойных перелётов через Турцию с тремя пересадками я пока недостаточно богата.
***
Этот текст я писала в субботу в аэропорту Вильнюса, после недели дома. Как видите, у меня больше не получается заканчивать свои истории, и я не буду рассказывать как всё-таки пробралась. Но хочу написать свои разные неуверенные мысли, которым вряд ли потом найдётся тут место, но которые мне хочется и пока хватает смелости здесь оставить.
За месяцы войны я часто чувствовала себя виноватой за то, что нахожусь здесь. Как будто. Как будто я убежала в хорошую жизнь. И вроде бы я переехала сюда 2 года назад и по совсем другой причине, но всё равно. Я хорошо знаю, что было бы, живи я в феврале в России. Сначала я поддалась бы панике и попыталась куда-нибудь уехать. Но наблюдая за собой здесь, я точно знаю, что очень быстро бы вернулась. Если даже с этим давно случившимся переездом мне так часто стыдно, что здесь я как будто выбираю не замечать того, что происходит, сливаюсь с людьми, которые непричастны к войне, и делаю вид, что живу обычную жизнь. А ведь я её не живу. Я бы точно не справилась с чувством того, что обманываю себя, и вернулась. Не справляюсь и сейчас, но не знаю, как быть.
В соответствии с пунктом §3a постановления министра внутренних дел и администрации о временном приостановлении или ограничении движения через границу в некоторых пунктах пропуска через границу, приграничное движение в направлении въезда в Республику Польша ограничено в отношении определенной категории лиц граждан Российской Федерации.
В связи с вышеизложенным сообщаю, что вы не относитесь к категории лиц, имеющих право пересечения границы.
С уважением,
Комендант пограничного пункта Гжехотки”
- - -
Ч т о?
Нет, ч
т
о?
Такое письмо, только на польском, а потом ещё на литовском, я получила три недели назад. И внутри меня что-то оборвалось. Вернее, сначала я приняла его довольно мужественно, наверно, потому что уже привыкла встречать так любые новости. А может, потому что сначала его нужно было перевести с польского на русский, а потом ещё с канцелярского на человеческий, а это как-то притупляет эмоции. Но потом, спустя пару сотен шагов до меня докатился смысл, и я прямо физически почувствовала как внутри меня гаснет лампочка. Знаете, такие старые лампы, которые включаются, если потянуть за верёвочку. Вот эта верёвочка оборвалась.
Иногда я думаю, а может жизнь моя была бы проще, если бы у меня не было хороших отношений с семьёй?
Но они, к счастью, есть. Более того, несмотря на то, что я всей душой полюбила Копенгаген, эта любовь не вытеснила и не умалила моей любви к России. Оказывается, во мне много места, и хватает на две больших любви. Поэтому, что бы ни происходило, это не вызывает во мне отторжения, скорее большую, разливающуюся за пределы меня, грусть.
Так что, как только я получила свою на-три-года-жизнеопределяющую карточку (вид на жительство), самым первым делом я пошла искать, как мне съездить домой. Ведь теперь можно! Ведь в счастливые коронавирусные времена я умудрялась приезжать раз в три месяца, несмотря на все запреты. А тут. Почти год. Кажется, я ждала свои документы не столько чтобы узнать, что могу тут остаться, сколько чтобы обнять маму.
И вот, оказывается, нельзя. Конечно, есть Турция, но так случилось, что я родилась в Калининграде. И вообще-то этот факт мне всегда очень нравился, я им даже немного гордилась, но это не очень удобно. Например, было бы гораздо удобнее, если бы я родилась в Петербурге, потому что у Финляндии гораздо более приветливые правила на въезд. Или если бы работала в Польше, и у меня была карта поляка. Но так как Калининград не граничит с Данией, каждая моя поездка - это извилистый путь через какие-нибудь третьи страны, которым совсем неочевидно, зачем пускать меня в Евросоюз. А для спокойных перелётов через Турцию с тремя пересадками я пока недостаточно богата.
***
Этот текст я писала в субботу в аэропорту Вильнюса, после недели дома. Как видите, у меня больше не получается заканчивать свои истории, и я не буду рассказывать как всё-таки пробралась. Но хочу написать свои разные неуверенные мысли, которым вряд ли потом найдётся тут место, но которые мне хочется и пока хватает смелости здесь оставить.
За месяцы войны я часто чувствовала себя виноватой за то, что нахожусь здесь. Как будто. Как будто я убежала в хорошую жизнь. И вроде бы я переехала сюда 2 года назад и по совсем другой причине, но всё равно. Я хорошо знаю, что было бы, живи я в феврале в России. Сначала я поддалась бы панике и попыталась куда-нибудь уехать. Но наблюдая за собой здесь, я точно знаю, что очень быстро бы вернулась. Если даже с этим давно случившимся переездом мне так часто стыдно, что здесь я как будто выбираю не замечать того, что происходит, сливаюсь с людьми, которые непричастны к войне, и делаю вид, что живу обычную жизнь. А ведь я её не живу. Я бы точно не справилась с чувством того, что обманываю себя, и вернулась. Не справляюсь и сейчас, но не знаю, как быть.
Ещё я поймала себя на том, что немного завидую людям, которые переезжают сейчас вместе. Может даже и не немного. Это оказалось очень неожиданным наблюдением! Я привыкла, что мне всегда было хорошо с собой и интересно, и хватило сил победить в одиночку и бюрократических монстров, и страшных пограничников, и даже сломанные шатуны. Впрочем, мне и было хорошо эти два года. Но эти два года я всё куда-то карабкалась, карабкалась. А теперь я тут. Выдохнула, осмотрелась. И оказывается, некому положить уставшую голову на плечо. Или показать оленей.
Когда я переезжала, я хорошо знала, и что я такое, и что вряд ли скачаю когда-то Тиндер, и что верю в какие-то глупые чудеса. Но я не знала, что не смогу ездить домой, и что никто не сможет ко мне приехать тоже. И сейчас замечаю в себе тёплую грусть, когда смотрю как люди переезжают вдвоём, и ездят вместе в Икею и готовят сырники, или как собираются ребята из Вышки в Нидерландах и в Финляндии. У меня появились тут друзья, замечательные, мы даже говорим про тракторы. Но так мне хочется иногда рассказать кому-то про то, какое смешное слово табуретка, или про мультфильм про Большого Уха, или помолчать про войну. Сейчас я много думаю про то, а что же на самом деле важно, и где моё место. И я не знаю.
Когда я переезжала, я хорошо знала, и что я такое, и что вряд ли скачаю когда-то Тиндер, и что верю в какие-то глупые чудеса. Но я не знала, что не смогу ездить домой, и что никто не сможет ко мне приехать тоже. И сейчас замечаю в себе тёплую грусть, когда смотрю как люди переезжают вдвоём, и ездят вместе в Икею и готовят сырники, или как собираются ребята из Вышки в Нидерландах и в Финляндии. У меня появились тут друзья, замечательные, мы даже говорим про тракторы. Но так мне хочется иногда рассказать кому-то про то, какое смешное слово табуретка, или про мультфильм про Большого Уха, или помолчать про войну. Сейчас я много думаю про то, а что же на самом деле важно, и где моё место. И я не знаю.
А последнее. Я сильно боялась ехать домой в этот раз, потому что боялась не справиться с тем, как поменялся город. Оттуда уехала Арина, там открылись новые кафе, и я больше не знаю его новостей. Казалось, что я приеду, а он больше совсем не мой. Но он очень тепло меня встретил. И ещё в первый раз я не просто уезжала из Копенгагена, а уезжала и знала, что меня тут ждут. Так получилась очень важная и очень наполняющая поездка. Долгое время у меня было чувство, что у меня нет дома. Теперь я знаю, что у меня их два.
Чтобы показать, что это я не страдаю и себя не жалею, а просто много думаю, смотрите. Это я пришла с мороза, а там пол с подогревом. Мама хотела меня сфотографировать, а я слишком быстро согрелась.
Очень коротенький пост. Никаких выводов, просто маленькое наблюдение.
Так как в Европе отмечают Рождество, а не Новый Год, сегодня я уже вышла на работу. В моей команде только два датчанина, а все остальные иностранцы. И так как все иностранцы ездили домой на Рождество, а ещё так как я в первый раз вернулась сюда в очень смешанных чувствах, мы говорили об идентичности. Мы говорили о ней с двумя коллегами, с которыми я больше всего тут общаюсь. Элиза еврейка из Швейцарии, но последние несколько лет жила в Финляндии. А Дáвид немец, и, так же как я, живёт в Дании чуть больше двух лет. Для нас непривычно и странно то, как финны и датчане поддерживают свою национальную идентичность.
На моём прошлом месте работы есть Джоанна, из-за которой я впервые обратила на это внимание. Она почти всегда носит одежду Marimekko, пьёт из кружек с муми-троллями, ест шоколадки Fazer, овсянку Elovena, и, думаю, в глубине души мечтает о телефоне Nokia с наполнением айфона. Я больше не встречала в Дании финнов. Но потом приехала Элиза, и рассказала как все её знакомые финны здесь буквально кричат о том, что они из Финляндии. И в двух новых коллегах я тоже наблюдаю это проявление. Три человека плюс рассказы Элизы - это совсем нерепрезентативная выборка. Но даже всего у этих трёх человек очень интересно, насколько ярко выражается это “Я из Финляндии!”
Финны заявляют о своей финности здесь, в чужой для них стране. Я не знаю, как они ведут себя дома. Ещё есть датчане. Их я наблюдаю по-другому, в своей среде. Им, кажется, не нужно здесь заявлять о том, что они из Дании. Тем не менее, из похожего на моих трёх нерепрезентативных финнов, у каждого второго датчанина вы увидите в окне лампу фирмы andtradition. Но что для меня гораздо ярче, в Дании очень любят флаги. В каждом продуктовом магазине есть салфетки с флагами, тарелки с флагами, открытки “С Днём Рождения” с флагами. И на каждый праздник, будь то защита диссертации, выпускной из десткого сада или День Рождения, можно ожидать минимум одно украшение с флажком, а скорее всего будут ещё кексы или пирожные, в которые будут вставлены шпажки с датским флагом, и ещё флажковые гирлянды. У меня уже сильно замылился глаз, но только переехавшие люди говорят, что это сильно заметно.
Если про овсянку и лампы можно сказать, что в Финляндии и Дании просто правда делают хорошую овсянку, шьют качественную одежду и делают классные лампы (мне не очень нравятся), и поэтому ими гордятся и их покупают. То одежда фирмы Маримекко и засилие флагов - это что-то именно кричащее: “Посмотрите, я из этой страны!”
У меня такого нет. И у Элизы и Давида нет. Я тоже поддерживаю свою идентичность, но внутренне. Например, мне нравится носить футболку, сделанную маленьким российским брендом, или дождевик и трусы от фирмы из Петербурга. Или я сильно хочу себе постер на стену и тарелку, которые тоже делают в России. У этого много причин, но все они работают на меня, а не чтобы вовне заявить о том, откуда я. И распознать, что все эти вещи из России, можно только по бирке внутри. Но у меня никогда и не было такого желания - заявить вовне. Это не что-то скорректированное войной, или моим переездом и желанием слиться с окружающей средой. Нет. В отличие от нескольких моих знакомых здесь, когда меня спрашивают, откуда я, я всегда честно говорю, что я из России, не могу и не хочу по-другому. Но я не могу и представить себя в обычный день укутанную в флаг, ни сейчас, ни пять лет назад. В обычный день, когда я просто хожу кататься или иду на работу. И у Элизы и Давида такого тоже нет.
Я не знаю механизм этого, и думаю причины уходят в самые разные стороны - и в историю, и в стратегии адаптации, и в дизайн, и в качество. Но пусть это будет просто наблюдение, без попытки его объяснить.
Так как в Европе отмечают Рождество, а не Новый Год, сегодня я уже вышла на работу. В моей команде только два датчанина, а все остальные иностранцы. И так как все иностранцы ездили домой на Рождество, а ещё так как я в первый раз вернулась сюда в очень смешанных чувствах, мы говорили об идентичности. Мы говорили о ней с двумя коллегами, с которыми я больше всего тут общаюсь. Элиза еврейка из Швейцарии, но последние несколько лет жила в Финляндии. А Дáвид немец, и, так же как я, живёт в Дании чуть больше двух лет. Для нас непривычно и странно то, как финны и датчане поддерживают свою национальную идентичность.
На моём прошлом месте работы есть Джоанна, из-за которой я впервые обратила на это внимание. Она почти всегда носит одежду Marimekko, пьёт из кружек с муми-троллями, ест шоколадки Fazer, овсянку Elovena, и, думаю, в глубине души мечтает о телефоне Nokia с наполнением айфона. Я больше не встречала в Дании финнов. Но потом приехала Элиза, и рассказала как все её знакомые финны здесь буквально кричат о том, что они из Финляндии. И в двух новых коллегах я тоже наблюдаю это проявление. Три человека плюс рассказы Элизы - это совсем нерепрезентативная выборка. Но даже всего у этих трёх человек очень интересно, насколько ярко выражается это “Я из Финляндии!”
Финны заявляют о своей финности здесь, в чужой для них стране. Я не знаю, как они ведут себя дома. Ещё есть датчане. Их я наблюдаю по-другому, в своей среде. Им, кажется, не нужно здесь заявлять о том, что они из Дании. Тем не менее, из похожего на моих трёх нерепрезентативных финнов, у каждого второго датчанина вы увидите в окне лампу фирмы andtradition. Но что для меня гораздо ярче, в Дании очень любят флаги. В каждом продуктовом магазине есть салфетки с флагами, тарелки с флагами, открытки “С Днём Рождения” с флагами. И на каждый праздник, будь то защита диссертации, выпускной из десткого сада или День Рождения, можно ожидать минимум одно украшение с флажком, а скорее всего будут ещё кексы или пирожные, в которые будут вставлены шпажки с датским флагом, и ещё флажковые гирлянды. У меня уже сильно замылился глаз, но только переехавшие люди говорят, что это сильно заметно.
Если про овсянку и лампы можно сказать, что в Финляндии и Дании просто правда делают хорошую овсянку, шьют качественную одежду и делают классные лампы (мне не очень нравятся), и поэтому ими гордятся и их покупают. То одежда фирмы Маримекко и засилие флагов - это что-то именно кричащее: “Посмотрите, я из этой страны!”
У меня такого нет. И у Элизы и Давида нет. Я тоже поддерживаю свою идентичность, но внутренне. Например, мне нравится носить футболку, сделанную маленьким российским брендом, или дождевик и трусы от фирмы из Петербурга. Или я сильно хочу себе постер на стену и тарелку, которые тоже делают в России. У этого много причин, но все они работают на меня, а не чтобы вовне заявить о том, откуда я. И распознать, что все эти вещи из России, можно только по бирке внутри. Но у меня никогда и не было такого желания - заявить вовне. Это не что-то скорректированное войной, или моим переездом и желанием слиться с окружающей средой. Нет. В отличие от нескольких моих знакомых здесь, когда меня спрашивают, откуда я, я всегда честно говорю, что я из России, не могу и не хочу по-другому. Но я не могу и представить себя в обычный день укутанную в флаг, ни сейчас, ни пять лет назад. В обычный день, когда я просто хожу кататься или иду на работу. И у Элизы и Давида такого тоже нет.
Я не знаю механизм этого, и думаю причины уходят в самые разные стороны - и в историю, и в стратегии адаптации, и в дизайн, и в качество. Но пусть это будет просто наблюдение, без попытки его объяснить.
Это был нечувствительный пост, ещё есть чувствительный. Очень длинный, очень рваный и нестройный, и абсолютно несвязный. Может быть глупый. Но я его оставлю, потому что сейчас кажется, что это важный момент моей жизни в Дании. Или просто моей жизни.
***
02.01.2023 08:10
В этот раз я совсем не волновалась. Даже самую маленькую капельку. Непохоже на меня. “Непохоже на меня”. Часто стала произносить эту фразу.
То ли это опыт, то ли все эмоции были направлены куда-то в другое. Я быстро и легко прошла границу, мне нравится, что мне больше не нужно показывать никакие документы. Кажется, своими письмами пограничникам и получением дополнительных разрешений я пробила лёд, и это дало мне уверенности. И теперь можно спокойно ездить.
Через Финляндию ездить хорошо и спокойно, не страшно. Если найти, где жить в Петербурге, можно попробовать ездить чаще. Тем не менее, это была одна из самых изнуряющих поездок, проигрывает только трём часам на улице в -28° два года назад. По дороге туда, на самолёт нужно было встать в 3:45 утра, долететь, дожить до автобуса вечером, перейти ночью границу и потом ещё досуществовать до заселения в апартаменты. Автобус был жаркий и тесный, и мужчина спереди громко завидовал девушке, которую забрал муж от границы. А ещё я патологически не могу спать в автобусах. И обратно получилось похоже. В новый год мы легли с мамой поздно, потом выселились из апартаментов рано, потом я её проводила, потом тоже автобус ночью. Я немного расстроилась, когда не услышала в начале поездки привычного и так сильно успокаивающего “Уважаемые пассажиры…” от LuxExpress. Если вы с ними ездили, наверняка поймёте про эту особенную интонацию. Но всё равно всё прошло хорошо. Может, потому что я была спокойной, меня и не нужно было успокаивать? В самом конце ехать было очень холодно, и очень болела шея, некуда деть её. Неудобно и привалиться к стеклу, и лежать головой на коленях тоже устаёшь очень быстро, хоть это и помогает хоть немного отдохнуть. Потом 9-часовая пересадка в аэропорту. Тяжело! Но оно того стоило, каждой потраченной кроны и каждой тяжёлой минутки.
Перечитывая абзац, подумала, что люди вообще-то бегут из страны в гораздо худших условиях, а я тут. Но дело в том, что такие путешествия не должны быть тяжёлыми. Это как со снегом (у меня так). Когда на улице снег и -7, я выхожу и думаю, как замечательно, снег и -7. Но когда в Копенгагене была зелёная трава и -7, казалось, что холод убийственный, потому что мозг просто не ожидает одновременно траву и минус. Так и тут, мой мозг всё ещё знает, что раньше можно было сесть в самолёт и просто прилететь из Копенгагена в Пулково.
Обычно, перейдя границу, я чувствую безопасность и большое облегчение. В этот раз я ничего не почувствовала.
***
02.01.2023 08:10
В этот раз я совсем не волновалась. Даже самую маленькую капельку. Непохоже на меня. “Непохоже на меня”. Часто стала произносить эту фразу.
То ли это опыт, то ли все эмоции были направлены куда-то в другое. Я быстро и легко прошла границу, мне нравится, что мне больше не нужно показывать никакие документы. Кажется, своими письмами пограничникам и получением дополнительных разрешений я пробила лёд, и это дало мне уверенности. И теперь можно спокойно ездить.
Через Финляндию ездить хорошо и спокойно, не страшно. Если найти, где жить в Петербурге, можно попробовать ездить чаще. Тем не менее, это была одна из самых изнуряющих поездок, проигрывает только трём часам на улице в -28° два года назад. По дороге туда, на самолёт нужно было встать в 3:45 утра, долететь, дожить до автобуса вечером, перейти ночью границу и потом ещё досуществовать до заселения в апартаменты. Автобус был жаркий и тесный, и мужчина спереди громко завидовал девушке, которую забрал муж от границы. А ещё я патологически не могу спать в автобусах. И обратно получилось похоже. В новый год мы легли с мамой поздно, потом выселились из апартаментов рано, потом я её проводила, потом тоже автобус ночью. Я немного расстроилась, когда не услышала в начале поездки привычного и так сильно успокаивающего “Уважаемые пассажиры…” от LuxExpress. Если вы с ними ездили, наверняка поймёте про эту особенную интонацию. Но всё равно всё прошло хорошо. Может, потому что я была спокойной, меня и не нужно было успокаивать? В самом конце ехать было очень холодно, и очень болела шея, некуда деть её. Неудобно и привалиться к стеклу, и лежать головой на коленях тоже устаёшь очень быстро, хоть это и помогает хоть немного отдохнуть. Потом 9-часовая пересадка в аэропорту. Тяжело! Но оно того стоило, каждой потраченной кроны и каждой тяжёлой минутки.
Перечитывая абзац, подумала, что люди вообще-то бегут из страны в гораздо худших условиях, а я тут. Но дело в том, что такие путешествия не должны быть тяжёлыми. Это как со снегом (у меня так). Когда на улице снег и -7, я выхожу и думаю, как замечательно, снег и -7. Но когда в Копенгагене была зелёная трава и -7, казалось, что холод убийственный, потому что мозг просто не ожидает одновременно траву и минус. Так и тут, мой мозг всё ещё знает, что раньше можно было сесть в самолёт и просто прилететь из Копенгагена в Пулково.
Обычно, перейдя границу, я чувствую безопасность и большое облегчение. В этот раз я ничего не почувствовала.
***
03.01.2023 11:54
В первый раз мне не хотелось возвращаться. Совсем. В первый раз за три года.
Приехав в прошлый раз из Калининграда, всего лишь месяц назад, я вышла из метро и улыбалась украшенной к Рождеству улице и неожиданно встретившему меня рождественскому шествию. Было радостно, что всё такое знакомое, и что мне нравится моя улица. Ощутила чувство дома. В этот раз я вышла и ничего не почувствовала. Только серость и вопрос “Зачем это всё”?
Ещё в Петербурге, в метро к автобусу, ко мне подступали слёзы. И я не понимала, что происходит. В метро я конечно не заплакала, а потом они и прошли. В автобусе, на границе, в аэропорту и уже в Копенгагене плакать совсем не хотелось. И когда зашла в квартиру, тоже. Но через несколько часов этот удержанный поток меня всё-таки настиг, и я почувствовала стекающие по щекам горячие ручьи. Так случилось, что я точно знаю когда плакала в последний раз перед этим, я очень редко плачу. Это было в марте, двадцать девятого. Получается, я в первый раз за девять месяцев заплакала.
***
05.01.2023
Ну ты и даёшь, Оля.
Так я сначала подумала. И потом ещё два дня так думала. А потом почувствовала, что эти слёзы не глупые, а очень честные, и они про то, от чего я так давно убегаю и прячусь. А в Петербурге уже некуда было прятаться. Там что-то случилось, и чувства выходили, хлестали из меня потоками текста. Я часто что-то записываю, но никогда столько, и я что-то писала и писала, довольно бессмысленное и не зная зачем, лишь бы отдать куда-то, - в заметки, в сообщения с собой, в страницы тетради, и всё пыталась понять что-то, сама и не зная что. А потом расплакалась.
***
Может, вы тоже знаете чувство, когда вроде всё хорошо, и даже кажется чувствуешь себя счастливым. Но чего-то не хватает, чего-то очень фундаментального, важного. Я часто в этом году чувствовала себя почти счастливой. С ветром в волосах ехала на велосипеде, упивалась работой с Каспером, смеялась с друзьями. Но вместе с этим, не сначала, но может с середины войны, я постоянно ношу в себе вопрос “что важно”? Раньше во мне не было этого вопроса. И в этот приезд, в какой-то момент я почувствовала словно в мой пазл вставили последнюю деталь, и прямо как в фильмах, все стыки и швы засветились изнутри и исчезли. И, что там обычно бывает в фильмах, волшебный предмет? - стал единым и целым. И я ощутила себя счастливой и целостной. И ответ о том, что же такого важного мне не хватает, тоже стал очень явным, не получится больше не замечать его.
03.01.2023 11:54
В первый раз мне не хотелось возвращаться. Совсем. В первый раз за три года.
Приехав в прошлый раз из Калининграда, всего лишь месяц назад, я вышла из метро и улыбалась украшенной к Рождеству улице и неожиданно встретившему меня рождественскому шествию. Было радостно, что всё такое знакомое, и что мне нравится моя улица. Ощутила чувство дома. В этот раз я вышла и ничего не почувствовала. Только серость и вопрос “Зачем это всё”?
Ещё в Петербурге, в метро к автобусу, ко мне подступали слёзы. И я не понимала, что происходит. В метро я конечно не заплакала, а потом они и прошли. В автобусе, на границе, в аэропорту и уже в Копенгагене плакать совсем не хотелось. И когда зашла в квартиру, тоже. Но через несколько часов этот удержанный поток меня всё-таки настиг, и я почувствовала стекающие по щекам горячие ручьи. Так случилось, что я точно знаю когда плакала в последний раз перед этим, я очень редко плачу. Это было в марте, двадцать девятого. Получается, я в первый раз за девять месяцев заплакала.
***
05.01.2023
Ну ты и даёшь, Оля.
Так я сначала подумала. И потом ещё два дня так думала. А потом почувствовала, что эти слёзы не глупые, а очень честные, и они про то, от чего я так давно убегаю и прячусь. А в Петербурге уже некуда было прятаться. Там что-то случилось, и чувства выходили, хлестали из меня потоками текста. Я часто что-то записываю, но никогда столько, и я что-то писала и писала, довольно бессмысленное и не зная зачем, лишь бы отдать куда-то, - в заметки, в сообщения с собой, в страницы тетради, и всё пыталась понять что-то, сама и не зная что. А потом расплакалась.
***
Может, вы тоже знаете чувство, когда вроде всё хорошо, и даже кажется чувствуешь себя счастливым. Но чего-то не хватает, чего-то очень фундаментального, важного. Я часто в этом году чувствовала себя почти счастливой. С ветром в волосах ехала на велосипеде, упивалась работой с Каспером, смеялась с друзьями. Но вместе с этим, не сначала, но может с середины войны, я постоянно ношу в себе вопрос “что важно”? Раньше во мне не было этого вопроса. И в этот приезд, в какой-то момент я почувствовала словно в мой пазл вставили последнюю деталь, и прямо как в фильмах, все стыки и швы засветились изнутри и исчезли. И, что там обычно бывает в фильмах, волшебный предмет? - стал единым и целым. И я ощутила себя счастливой и целостной. И ответ о том, что же такого важного мне не хватает, тоже стал очень явным, не получится больше не замечать его.
Когда я говорила с Юлей про то, что меня держит, я говорила про кошек, про кофе и тихое утро, про спорт и природу. И Юля спросила, а почему там нет людей? Я так удивилась. Так очевидно, что я приезжаю ради контакта с людьми. Но мне так страшно себе признаться, как сильно мне это важно. Ведь кажется, я так хорошо себя знаю - что я не очень общительная, что я тут как-то сама, что я даже когда-то подумала, что если с моими глупыми мечтами я так и останусь одна, то лучше одной, чем с кем-то, кого не чувствуешь тем самым человеком. И что я так смогу и мне в целом с собой неплохо. А теперь кажется, что моя система опор и ценностей рухнула, и я отчаянно пытаюсь её пересобрать, но палки и перекладины держатся в таком хрупком равновесии, что если чихнуть, всё развалится. И я-то смогу одна. Но я не хочу так больше.
Юля спрашивает, чего мне не хватает в Дании. Я как обычно шучу про творожные сырки. Потом говорю про возможность отпустить контроль. Потом молчу минуту, вспоминаю последние несколько дней. И говорю, что в Дании я никогда не чувствую любовь.
Потом я долго ещё молчу. Вспоминаю, как говорила, что очень боюсь зачерстветь. Что не люблю страдать и поэтому переживаю сейчас меньше, но что словно нельзя ограничить себя только с одной стороны и меньше чувствовать только грустное. Что радостное я тоже теперь чувствую меньше. И готова страдать, лишь бы вернуть и хорошие чувства обратно. Я перебираю последние несколько дней и понимаю, что плачу как раз поэтому, потому что в России сейчас снова так остро чувствую жизнь. Из-за честности перед собой, но больше из-за связи с людьми. И почему-то такую глубокую связь я могу ощутить только с людьми, которые там.
Я думаю, этот вопрос про важное так кричал во мне, потому что перестроились приоритеты. Раньше учёба и работа были важнее, и я признала это тогда и уехала, и позволила этому быть. И радовалась этому выбору, ни разу не пожалела о нём. Даже когда размышляла, ну как так меня угораздило переехать в страну, в которой нет ни-ко-го из моей прошлой жизни, я думала, что несу ответственность за своё решение, и несла. Я переезжала, пыталась не быть глупой, найти работу, и всё моё внимание было в том, чтобы справиться, не ныть и не ждать ничего от других, - это же мой выбор, не других людей. И этот процесс и держал меня, позволял не замечать, что не хватает чего-то.
Но теперь, если бы я стояла перед таким же выбором, мне такое сложно представить. Учёбу я ещё найду хорошую, и работу тоже, а вот близкого человека сложно.
Я смотрю перед собой и не знаю, что делать. Не понимаю, стою ли я сейчас перед выбором.
Юля спрашивает, чего мне не хватает в Дании. Я как обычно шучу про творожные сырки. Потом говорю про возможность отпустить контроль. Потом молчу минуту, вспоминаю последние несколько дней. И говорю, что в Дании я никогда не чувствую любовь.
Потом я долго ещё молчу. Вспоминаю, как говорила, что очень боюсь зачерстветь. Что не люблю страдать и поэтому переживаю сейчас меньше, но что словно нельзя ограничить себя только с одной стороны и меньше чувствовать только грустное. Что радостное я тоже теперь чувствую меньше. И готова страдать, лишь бы вернуть и хорошие чувства обратно. Я перебираю последние несколько дней и понимаю, что плачу как раз поэтому, потому что в России сейчас снова так остро чувствую жизнь. Из-за честности перед собой, но больше из-за связи с людьми. И почему-то такую глубокую связь я могу ощутить только с людьми, которые там.
Я думаю, этот вопрос про важное так кричал во мне, потому что перестроились приоритеты. Раньше учёба и работа были важнее, и я признала это тогда и уехала, и позволила этому быть. И радовалась этому выбору, ни разу не пожалела о нём. Даже когда размышляла, ну как так меня угораздило переехать в страну, в которой нет ни-ко-го из моей прошлой жизни, я думала, что несу ответственность за своё решение, и несла. Я переезжала, пыталась не быть глупой, найти работу, и всё моё внимание было в том, чтобы справиться, не ныть и не ждать ничего от других, - это же мой выбор, не других людей. И этот процесс и держал меня, позволял не замечать, что не хватает чего-то.
Но теперь, если бы я стояла перед таким же выбором, мне такое сложно представить. Учёбу я ещё найду хорошую, и работу тоже, а вот близкого человека сложно.
Я смотрю перед собой и не знаю, что делать. Не понимаю, стою ли я сейчас перед выбором.
***
7.01.2023
Я призналась вчера Элизе, что немного завидую Аске, и удивилась какое понимание встретила. Совсем очевидно, что она тоже об этом думала, думает. Аске - мой руководитель. Он очень умный и очень талантливый. Так, я не знаю, что такое талант. Трудолюбивый и увлечённый. Академия работает так, что нечасто можно построить карьеру в одном месте, приходится часто переезжать. Аске звали в Google, MIT, и Microsoft Research, очень крутые места. А он выбрал семью. И Дания уникальное место, в котором можно выбрать семью и ничего не потерять. Часто в академии, если люди выбирают семью, они теряют. Например, Тереза возвращается к своему человеку в Германию, и этот выбор ведёт её в не очень дружелюбную группу, в маленький город и к меньшей зарплате, она грустит. А в Дании хорошая академия, и Копенгаген хороший город, и платят. И Аске теперь успешный профессор, но при этом не покидал Данию и уходит с работы около 15, чтобы забрать детей из садика.
С горящими глазами в среду я обсуждала с Аске и Каспером идею проекта, радовалась наконец заработавшему коду, а потом мы узнали, что получили грант, и что Давид остаётся с нами ещё на год. Много хороших новостей, мы очень радуемся. Но потом мы сидим с Элизой, Давидом и Терезой, и говорим о том, как нам бы хотелось совместить эти хорошие новости и дом и семью. Я с такими шальными мыслями пересекала границу. Думала, а может новый локдаун, и я снова приеду домой на полгода? Полная дурость. Но, оказывается, я не одна так думаю.
Так странно, так сильно радоваться тому, что остаюсь в Дании, и так сильно хотеть теперь вернуться в Россию.
***
Зачем я пишу всё это? Я тоже себя спрашиваю.
В последнее время я много думала, почему люди создают телеграм-каналы, почему у меня есть мой. Так и не знаю, зачем создают, но знаю, почему читаю те, которые читаю. Я читаю всего несколько, три или четыре, в которых сообщения появляются так же редко, как в моём этом. Про что они для меня? Они не информативные, но для меня особенные. Когда там пишут, я чувствую каждой своей клеточкой, что проживаю то, о чём пишет человек. Это может усилить мои чувства, может разложить их по полочкам и объяснить. А может и ничего не объяснить, но даёт чувство сопричастности. Как будто кто-то берёт крепко за руку, и ведёт куда-то, и говорит - ты не одна с этим, не бойся. Я рядом, и мне тоже очень страшно, но ты не одна. И раз ты это читаешь, то и я не один.
Или в этом году я стала больше слушать музыку с текстом. Иногда мне казалось, что мои чувства подступают к горлу, и кажется, я в них захлёбываюсь. И в нескольких песнях тоже, из каждой строчки мне кричало, что нет, я не сделаю эти чувства легче, они останутся такими же сильными, невыносимыми, но я тебя понимаю.
Почему-то иногда очень важно знать, что кто-то разделяет то, что внутри меня. И если в ком-то, кто это читает, такой же запутанный клубок, я тоже его разделяю.
7.01.2023
Я призналась вчера Элизе, что немного завидую Аске, и удивилась какое понимание встретила. Совсем очевидно, что она тоже об этом думала, думает. Аске - мой руководитель. Он очень умный и очень талантливый. Так, я не знаю, что такое талант. Трудолюбивый и увлечённый. Академия работает так, что нечасто можно построить карьеру в одном месте, приходится часто переезжать. Аске звали в Google, MIT, и Microsoft Research, очень крутые места. А он выбрал семью. И Дания уникальное место, в котором можно выбрать семью и ничего не потерять. Часто в академии, если люди выбирают семью, они теряют. Например, Тереза возвращается к своему человеку в Германию, и этот выбор ведёт её в не очень дружелюбную группу, в маленький город и к меньшей зарплате, она грустит. А в Дании хорошая академия, и Копенгаген хороший город, и платят. И Аске теперь успешный профессор, но при этом не покидал Данию и уходит с работы около 15, чтобы забрать детей из садика.
С горящими глазами в среду я обсуждала с Аске и Каспером идею проекта, радовалась наконец заработавшему коду, а потом мы узнали, что получили грант, и что Давид остаётся с нами ещё на год. Много хороших новостей, мы очень радуемся. Но потом мы сидим с Элизой, Давидом и Терезой, и говорим о том, как нам бы хотелось совместить эти хорошие новости и дом и семью. Я с такими шальными мыслями пересекала границу. Думала, а может новый локдаун, и я снова приеду домой на полгода? Полная дурость. Но, оказывается, я не одна так думаю.
Так странно, так сильно радоваться тому, что остаюсь в Дании, и так сильно хотеть теперь вернуться в Россию.
***
Зачем я пишу всё это? Я тоже себя спрашиваю.
В последнее время я много думала, почему люди создают телеграм-каналы, почему у меня есть мой. Так и не знаю, зачем создают, но знаю, почему читаю те, которые читаю. Я читаю всего несколько, три или четыре, в которых сообщения появляются так же редко, как в моём этом. Про что они для меня? Они не информативные, но для меня особенные. Когда там пишут, я чувствую каждой своей клеточкой, что проживаю то, о чём пишет человек. Это может усилить мои чувства, может разложить их по полочкам и объяснить. А может и ничего не объяснить, но даёт чувство сопричастности. Как будто кто-то берёт крепко за руку, и ведёт куда-то, и говорит - ты не одна с этим, не бойся. Я рядом, и мне тоже очень страшно, но ты не одна. И раз ты это читаешь, то и я не один.
Или в этом году я стала больше слушать музыку с текстом. Иногда мне казалось, что мои чувства подступают к горлу, и кажется, я в них захлёбываюсь. И в нескольких песнях тоже, из каждой строчки мне кричало, что нет, я не сделаю эти чувства легче, они останутся такими же сильными, невыносимыми, но я тебя понимаю.
Почему-то иногда очень важно знать, что кто-то разделяет то, что внутри меня. И если в ком-то, кто это читает, такой же запутанный клубок, я тоже его разделяю.
Следующая заметка будет про соседей или про булочки, такое я больше не буду.
Отправлю как есть, без вырезания первой части.
Есть что-то очень грустно-смешное в том, что мне так неловко писать про себя в своём же канале, что меня унесло и я четыре абзаца за это оправдывалась. В заметке, которая вообще про булочки.
Эта часть занудная, я её не редактировала, и уже сама не со всем в ней согласна. И, кажется, то, что я имею в виду, называется не гонзо-журналистика, а правильного названия я не знаю. И она не про булочки! Поэтому я её прячу. И можно или даже нужно её пропустить.
Но себе на память хочу оставить.
Есть что-то очень грустно-смешное в том, что мне так неловко писать про себя в своём же канале, что меня унесло и я четыре абзаца за это оправдывалась. В заметке, которая вообще про булочки.
Эта часть занудная, я её не редактировала, и уже сама не со всем в ней согласна. И, кажется, то, что я имею в виду, называется не гонзо-журналистика, а правильного названия я не знаю. И она не про булочки! Поэтому я её прячу. И можно или даже нужно её пропустить.
Но себе на память хочу оставить.
Про булочки!
Я тут говорила, что больше не собираюсь писать про Данию, а что хочу пересобрать провалившиеся за полгода воспоминания (не очень получилось). И сейчас хочется писать про то, как я и что проживаю, неважно, в Дании это или где-то ещё. Почему-то какие-то вещи мне очень нужно отдать вовне, никак нельзя оставить их только в заметках. Даже если в них много уязвимости, или сомнений, не плохой ли я человек, раз так думаю или чувствую, они всё равно просятся, чтобы их отпустили в мир. Хотя отправлять их мне очень страшно. И пока не понимаю, что мне это даёт. Было бы здорово, если бы я умела смотреть в самую суть, и всё выходило бы из меня через стихи или музыку. Но я не умею, поэтому текст.
Вообще есть термин - гонзо-журналистика. Мне очень не нравится как звучит слово “гонзо”, но очень нравится подход. В такой журналистике нет объективности, она наоборот её исключает, но такие тексты мне читать особенно интересно. Наверно, я в целом не верю в то, что текст может быть объективным. Сухие факты - супер важно, но как только у них появляется обёртка, не понимаю, как можно убрать из человека его школу, мнение, опыт. Даже в фотографии. Мне очень нравится репортажная фотография, и жёсткое правило у репортажных фотографов не использовать фотошоп, не делать постановочных кадров, и то, как уличение в таком ведёт к тотальному исключению из сообщества. Занудная ремарка: конечно, фотожурналистов возят по местам, где кадр уже поставил кто-то другой, осталось только запечатлеть. Но здесь я снимаю часть ответственности с фотографа. Но даже фотография - это всегда выбор, и через то, что человек выбирает снять и какой берёт ракурс, для меня так сильно прослеживается личность. Хотя казалось бы, точная фиксация оптического излучения.
И когда текст притворяется объективным, есть в этом как будто что-то нечестное. Нет, навязывающее. А когда субъективность неприкрытая, и автор встраивает себя в контекст и открыто пишет через себя, мне легче ставить всё под сомнение, соглашаться или не соглашаться с написанным. С обычным текстом я так плохо умею. И это и мне создаёт точки входа в контекст, я тоже начинаю осознавать себя относительно событий. И тогда из сухих фактов вычленяется хоть какой-то смысл. Ещё можно отслеживать свои реакции и много узнать про себя. Иногда я читаю таких авторов и возмущаюсь, или сочувствую, или постыдно для себя завидую, и через это понимаю как я сама на самом деле к чему отношусь. А когда просто думаешь в себе, непонятно. В общем, нагородила я тут ерунды, и конечно это жанр встроенный в ряд других жанров, и журналистика может быть объективной и точной. Просто он мне нравится.
К записям меня сподвиг вернуться Каспер. Мы сидели, кажется, в баре, уже осенью, и в первый раз речь зашла не про бюрократические сложности со мной, появившиеся из-за войны, а про то, как я её проживаю. Я попыталась рассказать, и Каспер спросил, не веду ли я дневник. Я вообще никогда в жизни не вела дневник, а с началом войны совсем перестала писать что-либо кроме статей и диплома. И он сказал, что стоит вести любой, и особенно про такие мои чувства, потому что это важная историческая хроника. Я не стала вести дневник, но после того вечера мне впервые захотелось записать что-то. И это помогло мне вернуться в контакт с собой, выйти из вакуума. И хоть немного осмыслить и себя, и трагедию.
Вообще есть термин - гонзо-журналистика. Мне очень не нравится как звучит слово “гонзо”, но очень нравится подход. В такой журналистике нет объективности, она наоборот её исключает, но такие тексты мне читать особенно интересно. Наверно, я в целом не верю в то, что текст может быть объективным. Сухие факты - супер важно, но как только у них появляется обёртка, не понимаю, как можно убрать из человека его школу, мнение, опыт. Даже в фотографии. Мне очень нравится репортажная фотография, и жёсткое правило у репортажных фотографов не использовать фотошоп, не делать постановочных кадров, и то, как уличение в таком ведёт к тотальному исключению из сообщества. Занудная ремарка: конечно, фотожурналистов возят по местам, где кадр уже поставил кто-то другой, осталось только запечатлеть. Но здесь я снимаю часть ответственности с фотографа.
И когда текст притворяется объективным, есть в этом как будто что-то нечестное. Нет, навязывающее. А когда субъективность неприкрытая, и автор встраивает себя в контекст и открыто пишет через себя, мне легче ставить всё под сомнение, соглашаться или не соглашаться с написанным. С обычным текстом я так плохо умею. И это и мне создаёт точки входа в контекст, я тоже начинаю осознавать себя относительно событий. И тогда из сухих фактов вычленяется хоть какой-то смысл. Ещё можно отслеживать свои реакции и много узнать про себя. Иногда я читаю таких авторов и возмущаюсь, или сочувствую, или постыдно для себя завидую, и через это понимаю как я сама на самом деле к чему отношусь. А когда просто думаешь в себе, непонятно. В общем, нагородила я тут ерунды, и конечно это жанр встроенный в ряд других жанров, и журналистика может быть объективной и точной. Просто он мне нравится.
К записям меня сподвиг вернуться Каспер. Мы сидели, кажется, в баре, уже осенью, и в первый раз речь зашла не про бюрократические сложности со мной, появившиеся из-за войны, а про то, как я её проживаю. Я попыталась рассказать, и Каспер спросил, не веду ли я дневник. Я вообще никогда в жизни не вела дневник, а с началом войны совсем перестала писать что-либо кроме статей и диплома. И он сказал, что стоит вести любой, и особенно про такие мои чувства, потому что это важная историческая хроника. Я не стала вести дневник, но после того вечера мне впервые захотелось записать что-то. И это помогло мне вернуться в контакт с собой, выйти из вакуума. И хоть немного осмыслить и себя, и трагедию.
***
Вот вам и булочки. Придётся начать сначала.
Я тут оправдывалась, что больше не собираюсь писать про Данию, а что буду теперь писать про себя. Но мне очень хочется рассказать про булочки! Хотя я люблю булочки, так что это всё-таки и про меня тоже.
В первый год в Дании этой эпопеи я не застала, потому что уехала домой почти на весь январь и февраль, и потому что финансово планировала покупку каждого яблока. В прошлом году попробовала часть булочек, но не все, что хотела. Самая желанная показалось безумной тратой, и у меня не поднялась рука её купить. В этом году наверно могу попробовать все, но у меня подутих интерес к еде и булочкам. По крайней мере, пока ни одной так и не захотелось попробовать. Но посмотрим.
О чём это всё. Как и в православии, у католиков и протестантов есть Великий Пост. В Дании ему предшествует Карнавал. Самая очевидная аналогия для меня Масленица, и пока я читала Википедию, удивилась. Потому что Масленица для меня всегда была про провожание зимы, и я никогда не ассоциировала её с постом, а оказывается это прямой аналог. Вообще в православии всё немного сложнее, и это показалось мне забавным. В православной традиции посту предшествует Сырная Седмица - и это подготовительная к посту неделя, которая вообще не предполагает никакого праздника, а наоборот направлена на воздержание, объяснение смысла поста через церковные тексты и такое плавное вхождение в пост. Я не знаю, как Масленица соединилась с этой Седмицей на самом деле, но в моей голове люди такие: “Что, почему в Европе есть карнавал, а у нас неделя воздержания? Вернём языческую Масленицу вместо этого!” И теперь у нас Масленица.
Тут я никого не осуждаю, мне кажется, очень справедливо обидно, что остальные христианские ветви веселятся, а в православии воздержание. Ну и лично я до сегодня никогда не ассоциировала Масленицу с постом вообще. Так что если для меня Масленицей мы всё ещё провожаем зиму, то с католическим и протестантским Карнавалом мне смешно. Потому что суть этого карнавала в том, чтобы наесться мучного, жирного и сладкого перед постом. Конечно, это всё очень логично, ведь пост длинный и жёсткий, и нужно набраться сил, чтобы его выдержать. Но есть в этом что-то очаровательно наивное. Мне в детстве очень дурацкой казалась концепция отпущения грехов, потому что в моих глазах это выглядело так, будто кто-то может пойти убивать ёжиков, а потом раскаяться, и его простят, и нет на нём греха. Или в мои школьные времена, когда было модным садиться на диеты, с понедельника конечно, это можно было делать двумя способами. Просто начать с понедельника. Или же в воскресенье наесться всего, что будет нельзя потом. Кажется, если правда хочешь похудеть, не стоит так делать. Или! У меня самой была как-то мысль выдержать пост, не из религиозных мотивов, а просто бывает у меня тяга к аскезе. Тогда из-за здоровья я не стала этого делать, но когда в прошлом году опять об этом размышляла, то присматривалась - так, растительный йогурт, который говорят по вкусу почти как обычный, вот веганский сыр, жить можно. А потом подумала, ну и какой смысл поста тогда. Назови это веганством и выбери любые полтора месяца в году, а так, ну какая это аскеза? В общем, то, что люди перед постом наедались булочек с миндалём или взбитыми сливками кажется мне немного неискренним.
Но я пришла сюда не критиковать традиции. Тем более то, что это трансформировалось во вкусную выпечку, мне нравится. Карнавал в Дании называется Fastelavn. Если попытаться дословно перевести, то получится «вечер накануне Великого Поста». А булочки fastelavnsboller, где boller соответственно булочки. Оригинальная булочка - это булочка с шоколадной глазурью и миндальной массой внутри. Вот такая. Оказывается, что есть ещё и вторая оригинальная булочка. Я думала, это уже фьюжн на первую, но нет, это две вполне самостоятельные сущности.
Вот вам и булочки. Придётся начать сначала.
Я тут оправдывалась, что больше не собираюсь писать про Данию, а что буду теперь писать про себя. Но мне очень хочется рассказать про булочки! Хотя я люблю булочки, так что это всё-таки и про меня тоже.
В первый год в Дании этой эпопеи я не застала, потому что уехала домой почти на весь январь и февраль, и потому что финансово планировала покупку каждого яблока. В прошлом году попробовала часть булочек, но не все, что хотела. Самая желанная показалось безумной тратой, и у меня не поднялась рука её купить. В этом году наверно могу попробовать все, но у меня подутих интерес к еде и булочкам. По крайней мере, пока ни одной так и не захотелось попробовать. Но посмотрим.
О чём это всё. Как и в православии, у католиков и протестантов есть Великий Пост. В Дании ему предшествует Карнавал. Самая очевидная аналогия для меня Масленица, и пока я читала Википедию, удивилась. Потому что Масленица для меня всегда была про провожание зимы, и я никогда не ассоциировала её с постом, а оказывается это прямой аналог. Вообще в православии всё немного сложнее, и это показалось мне забавным. В православной традиции посту предшествует Сырная Седмица - и это подготовительная к посту неделя, которая вообще не предполагает никакого праздника, а наоборот направлена на воздержание, объяснение смысла поста через церковные тексты и такое плавное вхождение в пост. Я не знаю, как Масленица соединилась с этой Седмицей на самом деле, но в моей голове люди такие: “Что, почему в Европе есть карнавал, а у нас неделя воздержания? Вернём языческую Масленицу вместо этого!” И теперь у нас Масленица.
Тут я никого не осуждаю, мне кажется, очень справедливо обидно, что остальные христианские ветви веселятся, а в православии воздержание. Ну и лично я до сегодня никогда не ассоциировала Масленицу с постом вообще. Так что если для меня Масленицей мы всё ещё провожаем зиму, то с католическим и протестантским Карнавалом мне смешно. Потому что суть этого карнавала в том, чтобы наесться мучного, жирного и сладкого перед постом. Конечно, это всё очень логично, ведь пост длинный и жёсткий, и нужно набраться сил, чтобы его выдержать. Но есть в этом что-то очаровательно наивное. Мне в детстве очень дурацкой казалась концепция отпущения грехов, потому что в моих глазах это выглядело так, будто кто-то может пойти убивать ёжиков, а потом раскаяться, и его простят, и нет на нём греха. Или в мои школьные времена, когда было модным садиться на диеты, с понедельника конечно, это можно было делать двумя способами. Просто начать с понедельника. Или же в воскресенье наесться всего, что будет нельзя потом. Кажется, если правда хочешь похудеть, не стоит так делать. Или! У меня самой была как-то мысль выдержать пост, не из религиозных мотивов, а просто бывает у меня тяга к аскезе. Тогда из-за здоровья я не стала этого делать, но когда в прошлом году опять об этом размышляла, то присматривалась - так, растительный йогурт, который говорят по вкусу почти как обычный, вот веганский сыр, жить можно. А потом подумала, ну и какой смысл поста тогда. Назови это веганством и выбери любые полтора месяца в году, а так, ну какая это аскеза? В общем, то, что люди перед постом наедались булочек с миндалём или взбитыми сливками кажется мне немного неискренним.
Но я пришла сюда не критиковать традиции. Тем более то, что это трансформировалось во вкусную выпечку, мне нравится. Карнавал в Дании называется Fastelavn. Если попытаться дословно перевести, то получится «вечер накануне Великого Поста». А булочки fastelavnsboller, где boller соответственно булочки. Оригинальная булочка - это булочка с шоколадной глазурью и миндальной массой внутри. Вот такая. Оказывается, что есть ещё и вторая оригинальная булочка. Я думала, это уже фьюжн на первую, но нет, это две вполне самостоятельные сущности.
А теперь самое интересное. Раньше все просто делали эти булочки по классическому рецепту, как раз в эту карнавальную неделю. Но потом, за несколько лет до моего приезда, в Дании появилось очень много пекарен. Раньше тут было несколько сетевых, среди которых выделялась Meyers как чуть более модная. Для тех, кто из Петербурга, сравню с Буше, а для тех, кто из Калининграда - с Круассан Кафе, наверно. А потом город наполнился маленькими индивидуальными пекарнями, и в сезон Карнавала каждая из них пытается перещеголять друг друга. И придумывают с этими булочками какие-то невероятные интерпретации. И вместо недели это безумие длится теперь два месяца. Два месяца булочек, весь смысл которых набрать вес перед постом, когда никто уже не держит пост. Мне кажется, очень здорово :)
Люди устраивают туры по пекарням, пишут об этом блоги, делают подборки, а то и целые аккаунты в инстаграме, и проставляют рейтинги. Добрая половина моих предложений в инстаграме сейчас про булочки. Некоторые пекут известную финскую сёмлу, которая для меня выглядит как комбинация двух традиционных булочек в Дании, потому что это булочка и с миндальным кремом, и со взбитыми сливками одновременно. Я пробовала её в Финляндии, и вообще не поняла! Совсем мне невкусно. Дала второй шанс здесь, всё ещё не понимаю. Самая взорвавшая инстаграм в прошлом году - это булочка из Andersen. Даже вполне уже привыкнув к Копенгагенским ценам, я смотрю на её цену в 62 кроны в этом году, и думаю, серьёзно? ~620 рублей за булочку?
И ещё немного про сам карнавал. Мы на Масленицу сжигаем чучело, а в Дании у праздника нет языческих корней. Но я стала читать Википедию и увидела, что в Дании на Карнавал традиционным развлечением для детей было засунуть чёрную кошку в бочонок, подвесить его на дерево и потом пытаться разбить как пиньяту. А потом, когда бочонок разбился и кошка выбежала, можно было забить кошку до смерти. Прямая цитата: “When the barrel was broken, the children could beat the mischievous cat to death with a stick”. Это символизировало изгнание зла. Кажется, сжигать чучело гораздо гуманнее…
Они, конечно, добавляют, что с 1830 года решили, что это кощунство, и сейчас никто не делает такого с живыми кошками, а просто кладут картинку с кошкой внутрь. Но Дания вообще интересная страна в некоторых аспектах. Например, был очень известный случай про то, как тут скормили жирафа львам, или как усыпили львов. Или здесь есть интересные передачи. И ещё много разного, о чём я стесняюсь написать. Вообще я все три года, а в последние месяцы как-то особенно, ловлю себя на том, как не доросла ещё до свободных датских нравов. При всём моём почти всё-и-всех-принятии, остаются вещи, которые я принимаю в голове, но которые в душе вызывают сопротивление. Всё-таки думать что-то головой и соглашаться на уровне чувств - это сильно разные вещи.
Вот такиепироги булочки.
P.S. Меня ужасно пугает то, что когда я только приехала, мне вся выпечка здесь казалось невыносимо сладкой, а теперь я в целом могу спокойно съесть что-нибудь.
Люди устраивают туры по пекарням, пишут об этом блоги, делают подборки, а то и целые аккаунты в инстаграме, и проставляют рейтинги. Добрая половина моих предложений в инстаграме сейчас про булочки. Некоторые пекут известную финскую сёмлу, которая для меня выглядит как комбинация двух традиционных булочек в Дании, потому что это булочка и с миндальным кремом, и со взбитыми сливками одновременно. Я пробовала её в Финляндии, и вообще не поняла! Совсем мне невкусно. Дала второй шанс здесь, всё ещё не понимаю. Самая взорвавшая инстаграм в прошлом году - это булочка из Andersen. Даже вполне уже привыкнув к Копенгагенским ценам, я смотрю на её цену в 62 кроны в этом году, и думаю, серьёзно? ~620 рублей за булочку?
И ещё немного про сам карнавал. Мы на Масленицу сжигаем чучело, а в Дании у праздника нет языческих корней. Но я стала читать Википедию и увидела, что в Дании на Карнавал традиционным развлечением для детей было засунуть чёрную кошку в бочонок, подвесить его на дерево и потом пытаться разбить как пиньяту. А потом, когда бочонок разбился и кошка выбежала, можно было забить кошку до смерти. Прямая цитата: “When the barrel was broken, the children could beat the mischievous cat to death with a stick”. Это символизировало изгнание зла. Кажется, сжигать чучело гораздо гуманнее…
Они, конечно, добавляют, что с 1830 года решили, что это кощунство, и сейчас никто не делает такого с живыми кошками, а просто кладут картинку с кошкой внутрь. Но Дания вообще интересная страна в некоторых аспектах. Например, был очень известный случай про то, как тут скормили жирафа львам, или как усыпили львов. Или здесь есть интересные передачи. И ещё много разного, о чём я стесняюсь написать. Вообще я все три года, а в последние месяцы как-то особенно, ловлю себя на том, как не доросла ещё до свободных датских нравов. При всём моём почти всё-и-всех-принятии, остаются вещи, которые я принимаю в голове, но которые в душе вызывают сопротивление. Всё-таки думать что-то головой и соглашаться на уровне чувств - это сильно разные вещи.
Вот такие
P.S. Меня ужасно пугает то, что когда я только приехала, мне вся выпечка здесь казалось невыносимо сладкой, а теперь я в целом могу спокойно съесть что-нибудь.
Была вчера в месте, напомнившем мне Балтийск. Бетон, маяки, большой грузовой корабль.
Вечером ввела “Балтийск” в поиск телефона, хотела полистать свои фотографии оттуда. А нашла незаконченную заметку, из апреля 2021.
***
18.04.2021
Моё самое любимое место в мире - это Балтийск. Не красивущий Копенгаген, не любимая кофейня в Петербурге, даже не Калининград, а старый, разваливающийся и немного хмурый Балтийск. Нигде себя так как там я больше не чувствую.
Я люблю его за то, что никто его больше не любит. Что туда не ходят электрички, и что нельзя увидеть стоящий у Северного вокзала автобус, запрыгнуть в него и случайно уехать на море. Автобусы в Балтийск не ходят от Северного. Да и попробуй выберись потом из Балтийска!
Когда туда едешь, проезжаешь какую-то разруху, военные части, кладбище. Сегодня вот кого-то хоронили. Так это контрастно с тем, как идёшь на маршрутку, чтобы добраться туда. Сейчас живу на Репина, от Репина идти красиво. Утром было тепло и солнечно, шла и думала, как же люблю Калининград, и все эти улочки, по которым ходила в детстве. Люблю заглядывать в зоопарк через решётку забора и пытаться кого-нибудь разглядеть (сегодня был зубр), и трогать кору деревьев, посаженных ещё в Германии, думать, как много они помнят.
Вчера мы с мамой ездили в Балтрайон, и было ощущение, что мы в другом городе. Дома там другие, люди другие, чувства, улицы. А когда выезжаешь к Балтийску, кажется, что уехал не просто в другой город, а вообще в другой мир. Проезжаешь мимо деревянных покосившихся домиков, каких-то даже Солженицынских. Мимо военных кораблей, памятника Ленину, мимо кладбища домашних животных, которое почему-то гораздо грустнее кладбища человека. Ещё и едешь обычно один до конечной, - потому что кроме тебя только жители Балтийска сюда и едут, и они уже вышли раньше. Он гораздо дальше туристических Светлогорска и Зеленоградска, и здесь нет ни гостиниц, ни сервиса. Есть только подвал с пирожками на станции. Вот никто сюда и не едет. И за это я так его и люблю. За волнорезы, за то, что это был закрытый город, за отсутствие Кёнигсбеккера и вообще всего отсутствие.
Так пусто и тихо, когда выходишь с маршрутки. Только хромает вдалеке одинокий бывший военный, и улыбаются мне двое ребят в тельняшках, вышедших из части за вафлями Яшкино. И почему-то в этом странном, закостеневшем и будто озирающемся по сторонам городе мне есть место. И будто солдаты и хромонога-военный знают, что я не буду обижать город, а я простая деревенская девочка, и буду в подвале с пирожками пить чай из пластикового стаканчика, и радоваться проезжающей мимо буханке, и трепать по лохматой голове увязавшегося пса. И поэтому приезжаешь и чувствуешь себя своим и бесконечно свободным.
Раньше мне нравился Балтийск ещё и потому, что это самая западная точка нашей страны.[Нашей. Страны. Самая западная точка. Прочитала это предложение и подумала, что теперь меня кто-нибудь за него съест. Теперь за это как будто нельзя его любить. Или можно? Ведь новая история не стирает старой? Не обесценивает? Или обесценивает и стирает? А если буду думать, что стирает, я не на стороне тех, кто её стёр? А если наоборот не буду обесценивать? Тоже непонятно. Как хорошо в том апреле было об этом не думать.] Потому что он такой уставший. Будто закрыл глаза и медленно дышит, до сих пор не может поверить в наступившее в нём спокойствие. А потом я попала на Балтийскую косу, и меня совсем пробрало. Так много там надрыва и боли истории, и так очищается там природа от этой боли. И ступаешь и смотришь, как травой зарастают ангары, и как по кирпичику волны разбирают старый форт. Чтобы никогда больше эти ангары и форт не были нужны.
Здесь я не как обычно, бегом, а осторожно выхожу к морю. Одновременно спокойно и тревожно. И есть только ветер, волнорезы, и я. И ничего больше нет.
Вечером ввела “Балтийск” в поиск телефона, хотела полистать свои фотографии оттуда. А нашла незаконченную заметку, из апреля 2021.
***
18.04.2021
Моё самое любимое место в мире - это Балтийск. Не красивущий Копенгаген, не любимая кофейня в Петербурге, даже не Калининград, а старый, разваливающийся и немного хмурый Балтийск. Нигде себя так как там я больше не чувствую.
Я люблю его за то, что никто его больше не любит. Что туда не ходят электрички, и что нельзя увидеть стоящий у Северного вокзала автобус, запрыгнуть в него и случайно уехать на море. Автобусы в Балтийск не ходят от Северного. Да и попробуй выберись потом из Балтийска!
Когда туда едешь, проезжаешь какую-то разруху, военные части, кладбище. Сегодня вот кого-то хоронили. Так это контрастно с тем, как идёшь на маршрутку, чтобы добраться туда. Сейчас живу на Репина, от Репина идти красиво. Утром было тепло и солнечно, шла и думала, как же люблю Калининград, и все эти улочки, по которым ходила в детстве. Люблю заглядывать в зоопарк через решётку забора и пытаться кого-нибудь разглядеть (сегодня был зубр), и трогать кору деревьев, посаженных ещё в Германии, думать, как много они помнят.
Вчера мы с мамой ездили в Балтрайон, и было ощущение, что мы в другом городе. Дома там другие, люди другие, чувства, улицы. А когда выезжаешь к Балтийску, кажется, что уехал не просто в другой город, а вообще в другой мир. Проезжаешь мимо деревянных покосившихся домиков, каких-то даже Солженицынских. Мимо военных кораблей, памятника Ленину, мимо кладбища домашних животных, которое почему-то гораздо грустнее кладбища человека. Ещё и едешь обычно один до конечной, - потому что кроме тебя только жители Балтийска сюда и едут, и они уже вышли раньше. Он гораздо дальше туристических Светлогорска и Зеленоградска, и здесь нет ни гостиниц, ни сервиса. Есть только подвал с пирожками на станции. Вот никто сюда и не едет. И за это я так его и люблю. За волнорезы, за то, что это был закрытый город, за отсутствие Кёнигсбеккера и вообще всего отсутствие.
Так пусто и тихо, когда выходишь с маршрутки. Только хромает вдалеке одинокий бывший военный, и улыбаются мне двое ребят в тельняшках, вышедших из части за вафлями Яшкино. И почему-то в этом странном, закостеневшем и будто озирающемся по сторонам городе мне есть место. И будто солдаты и хромонога-военный знают, что я не буду обижать город, а я простая деревенская девочка, и буду в подвале с пирожками пить чай из пластикового стаканчика, и радоваться проезжающей мимо буханке, и трепать по лохматой голове увязавшегося пса. И поэтому приезжаешь и чувствуешь себя своим и бесконечно свободным.
Раньше мне нравился Балтийск ещё и потому, что это самая западная точка нашей страны.
Здесь я не как обычно, бегом, а осторожно выхожу к морю. Одновременно спокойно и тревожно. И есть только ветер, волнорезы, и я. И ничего больше нет.
***
Заметку я тогда не дописала. Маршрутка приехала, я вышла и больше никогда её не открыла.
Никогда не перечитываю свои заметки. И ни разу не перечитывала ни одну из хроник. А тут наткнулась на эту из Балтийска и полистала и начало в хрониках тоже. Очень сильно я удивилась.
Вот люди говорят, что переезд в другую страну это такой трансформационный опыт, и вообще столько всего сейчас происходит, что все меняются. И в инстаграме у меня много людей в конце года писали, как сильно за этот год они изменились. А я почитала эти заметки. И я просто ужас какая статичная. Иногда мне самой кажется, что я меняюсь, даже пишу про поменявшиеся приоритеты. А на самом деле, всё то же самое. И места любимые, и мечты, и переживания, и страхи. И приоритеты тоже. Всё то же самое, только как будто на уровень глубже. Переезд вообще не поменял меня, только подсветил всё и сделал яснее и чище. Даже какие-то мысли, которые мне кажутся новыми, я нашла в старых хрониках!
Очень удивилась я сегодня, читая свои заметки.
Заметку я тогда не дописала. Маршрутка приехала, я вышла и больше никогда её не открыла.
Никогда не перечитываю свои заметки. И ни разу не перечитывала ни одну из хроник. А тут наткнулась на эту из Балтийска и полистала и начало в хрониках тоже. Очень сильно я удивилась.
Вот люди говорят, что переезд в другую страну это такой трансформационный опыт, и вообще столько всего сейчас происходит, что все меняются. И в инстаграме у меня много людей в конце года писали, как сильно за этот год они изменились. А я почитала эти заметки. И я просто ужас какая статичная. Иногда мне самой кажется, что я меняюсь, даже пишу про поменявшиеся приоритеты. А на самом деле, всё то же самое. И места любимые, и мечты, и переживания, и страхи. И приоритеты тоже. Всё то же самое, только как будто на уровень глубже. Переезд вообще не поменял меня, только подсветил всё и сделал яснее и чище. Даже какие-то мысли, которые мне кажутся новыми, я нашла в старых хрониках!
Очень удивилась я сегодня, читая свои заметки.
В феврале произошла важная для меня история. У меня появилась подружка! Её зовут Даша, и ей девять лет. И я совсем не шучу.
А теперь по порядку.
У меня есть коллега, муж которой работает в фотолаборатории. Однажды они написали мне, что срочно ищут человека, который что-то понимает в фотографии и говорит по-украински или по-русски. В лаборатории будут проводить съёмку с украинскими детьми, и нужна помощь с языком. Я люблю детей, говорю по-русски, и это показалось мне хорошим и добрым делом, поэтому я конечно согласилась.
На следующий день со мной связался человек, который непосредственно всё это организовывал, и оказалось, что на самом деле всё по-другому. Дети - это один ребёнок, кампания связанная с войной - это никак не связанная с войной съёмка одежды Zara Kids, а девочку выбрали не потому, что она из Украины, а просто потому что она внешне понравилась Заре. И моя роль во всём этом - просто быть рядом, и если ребёнок вдруг почувствует себя небезопасно, или фотограф что-то не сможет объяснить, чтобы я им помогла. Я конечно всё ещё согласилась и на два дня погрузилась в фотомир.
Думаю, вы можете догадаться, что я достаточно далека от мира моды. Поэтому мне было очень интересно за всем наблюдать. Первый день съёмок - это примерка. Меня попросили прийти пораньше, познакомили со стилистами, всё показали, и мы стали ждать Дашу и её маму, у которых задерживали самолёт. Я порядочно волновалась, но отвлекала себя тем, что всё и всех рассматривала. В первый день не было никакого фотографа, зато были две стилистки из Зары, которые прилетели из Испании, ещё одна стилистка не из Зары, которая прилетела из Лондона, и ещё целая свита непонятных людей, которые тоже прилетели из Испании и два дня просто сидели в ноутбуках. За два дня никто так и не понял, зачем они все сюда прилетели и почему нельзя было сидеть в ноутбуках в Испании. А ещё мы не поняли, почему вообще съёмка проходила в Копенгагене. Фотограф оказался тоже из Лондона, Даша и мама сейчас живут в Германии, а снимали всё на самом обыкновенном белом фоне. Интересный мир эта мода.
Наконец пришли Даша с мамой. Мы познакомились, и моя тревога меня отпустила. И началась примерка. У меня очень много впечатлений! По итогу двух дней должно было получиться 9 кадров, для каждого из которых было подробное описание, примерная поза и даже примерная эмоция. Вся одежда уже была готова и висела на вешалках, и её нужно было просто надеть, чтобы убедиться, что всё хорошо сидит, и ещё чтобы решить, какие носки больше подходят образу - серые или белые. Так вот, примерка этих девяти образов заняла 4 с половиной часа! 4 с половиной часа! И честное слово, всё это время стилисты правда решали, какие носки лучше. А потом, когда уже решили, обязательно нужно было удостовериться в правильности этого решения, поэтому Дашу просили надеть всё ещё раз. И потом на всякий случай ещё разок.
Оказывается, стилисты - это очень раздражающие люди. Я уверена, что они не специально, и на самом деле они наоборот пытались быть хорошими, но у них не очень хорошо получалось. Почему-то они совсем не понимают, что в девять лет человек - это уже полноценный человек. С ним даже можно говорить на человеческом языке. И уж точно не нужно сюсюкаться и включать ему песенки из Винни Пуха. Но сколько бы Даша ни говорила, что песенка ей не нравится, и что после длинной дороги она просто хочет всё примерить и пойти отдыхать, модные дамы всё равно щипали её за щёки и задавали бессмысленные вопросы. А ещё они обманщицы! Где-то за два часа до того, как всё закончилось, на каждое переодевание они стали говорить, что всё, это последнее. В какой-то момент мы с Дашей стали считать, и насчитали 14 таких последних разов.
А теперь по порядку.
У меня есть коллега, муж которой работает в фотолаборатории. Однажды они написали мне, что срочно ищут человека, который что-то понимает в фотографии и говорит по-украински или по-русски. В лаборатории будут проводить съёмку с украинскими детьми, и нужна помощь с языком. Я люблю детей, говорю по-русски, и это показалось мне хорошим и добрым делом, поэтому я конечно согласилась.
На следующий день со мной связался человек, который непосредственно всё это организовывал, и оказалось, что на самом деле всё по-другому. Дети - это один ребёнок, кампания связанная с войной - это никак не связанная с войной съёмка одежды Zara Kids, а девочку выбрали не потому, что она из Украины, а просто потому что она внешне понравилась Заре. И моя роль во всём этом - просто быть рядом, и если ребёнок вдруг почувствует себя небезопасно, или фотограф что-то не сможет объяснить, чтобы я им помогла. Я конечно всё ещё согласилась и на два дня погрузилась в фотомир.
Думаю, вы можете догадаться, что я достаточно далека от мира моды. Поэтому мне было очень интересно за всем наблюдать. Первый день съёмок - это примерка. Меня попросили прийти пораньше, познакомили со стилистами, всё показали, и мы стали ждать Дашу и её маму, у которых задерживали самолёт. Я порядочно волновалась, но отвлекала себя тем, что всё и всех рассматривала. В первый день не было никакого фотографа, зато были две стилистки из Зары, которые прилетели из Испании, ещё одна стилистка не из Зары, которая прилетела из Лондона, и ещё целая свита непонятных людей, которые тоже прилетели из Испании и два дня просто сидели в ноутбуках. За два дня никто так и не понял, зачем они все сюда прилетели и почему нельзя было сидеть в ноутбуках в Испании. А ещё мы не поняли, почему вообще съёмка проходила в Копенгагене. Фотограф оказался тоже из Лондона, Даша и мама сейчас живут в Германии, а снимали всё на самом обыкновенном белом фоне. Интересный мир эта мода.
Наконец пришли Даша с мамой. Мы познакомились, и моя тревога меня отпустила. И началась примерка. У меня очень много впечатлений! По итогу двух дней должно было получиться 9 кадров, для каждого из которых было подробное описание, примерная поза и даже примерная эмоция. Вся одежда уже была готова и висела на вешалках, и её нужно было просто надеть, чтобы убедиться, что всё хорошо сидит, и ещё чтобы решить, какие носки больше подходят образу - серые или белые. Так вот, примерка этих девяти образов заняла 4 с половиной часа! 4 с половиной часа! И честное слово, всё это время стилисты правда решали, какие носки лучше. А потом, когда уже решили, обязательно нужно было удостовериться в правильности этого решения, поэтому Дашу просили надеть всё ещё раз. И потом на всякий случай ещё разок.
Оказывается, стилисты - это очень раздражающие люди. Я уверена, что они не специально, и на самом деле они наоборот пытались быть хорошими, но у них не очень хорошо получалось. Почему-то они совсем не понимают, что в девять лет человек - это уже полноценный человек. С ним даже можно говорить на человеческом языке. И уж точно не нужно сюсюкаться и включать ему песенки из Винни Пуха. Но сколько бы Даша ни говорила, что песенка ей не нравится, и что после длинной дороги она просто хочет всё примерить и пойти отдыхать, модные дамы всё равно щипали её за щёки и задавали бессмысленные вопросы. А ещё они обманщицы! Где-то за два часа до того, как всё закончилось, на каждое переодевание они стали говорить, что всё, это последнее. В какой-то момент мы с Дашей стали считать, и насчитали 14 таких последних разов.