Я же, выйдя вон, весь трепетал от страха, помышляя, что если за такое, не казавшееся мне больши́м прегрешение, он так на меня прогневался, то что же он мне сделает, если вдруг я согрешу перед ним в чём-нибудь более серьёзном?! Так же и послушник его, живший со мной в одной келье, провинился перед ним в некотором деле. Игумен, гневаясь на нас обоих, стал хвалиться перед некими людьми , которые, любя нас, передали наего слова, что прикажет жестоко выпороть нас. Послушник, хорошо знавший характер игумена, сильно испугался и стал думать, куда бы ему сбежать от него, и рассказал об этом и мне. Собравшись с духом, я по секрету открыл ему, что хочу уйти за границу в странствие в поисках удобного места, где бы смог сподобиться монашеского образа. Он же, услышав это, сильно обрадовался, и мы с ним стали совещаться, как бы нам уйти за проходящую по Днепру границу, невдалеке от которой и стоит на горе та Любечская обитель.
#автобиография_прп_Паисия
#автобиография_прп_Паисия
Многие от мнения превозносятся пред другими, что у них якобы действует молитва, и чувствуют себя весьма удовлетворенными и довольными такою благодатию. Находясь в таком самомнении, они не понимают, что ошибаются. Повторение молитвенных слов считают за действие молитвы, о которой они и понятия не имеют. По неведению смысла и силы изречения свт.Григория, сказавшего, что молитва (а не слова и не имя Божие) есть Бог действующий. Они повторяемую молитву считают за действо Божие, и она у них сам Бог.
Таковое мнение не есть истинное, а самообольщение и прелесть. Это еще не есть действительная молитва, то есть заключение ума в слова молитвы или то, чтобы произносить их в сердце.
Действительная молитва состоит в том, что уже не от слов вытекает, но в сердце и из сердца. Чувства сердца и дух сокрушен молитву движут со словами и без слов, ум внимает этому чувству и зрит Бога в самом чувстве и духе. Не от вне заимствуются слова молитвы, но из глубины души. Что порождает сердце, то и умом говорится. Ум, внутреннее слово и дух изливают молитву посреде их зримому Господу Богу.
Не видя в себе умирения помыслов и постоянного пребывания со вниманием в чувстве сердечном, пред Богом предстояния и всегдашнего тяготения внутрь, не считай себя стяжавшим молитву. Молитва сердечная есть действо Святого Духа, не отходное чувство к Богу и в Боге; не слова и не имя, но действо, - неизглаголанное воздыхание, вопль не престающий, не в гласе и слове, но в духе, понятный одному Богу. А слова – только прибавление к сердечной молитве.
Молитву не все имеют в себе, а весьма редкие. Её подает Бог, «даяй молитву молящемуся» (1 Цар. 2, 9). Это и есть третий образ молитвы, а не второй и не первый. Третий образ применяется к светлому дню, а те к ночной темноте (Симеон Новый Богослов).
#неизвестный_новооафонский_монах
Таковое мнение не есть истинное, а самообольщение и прелесть. Это еще не есть действительная молитва, то есть заключение ума в слова молитвы или то, чтобы произносить их в сердце.
Действительная молитва состоит в том, что уже не от слов вытекает, но в сердце и из сердца. Чувства сердца и дух сокрушен молитву движут со словами и без слов, ум внимает этому чувству и зрит Бога в самом чувстве и духе. Не от вне заимствуются слова молитвы, но из глубины души. Что порождает сердце, то и умом говорится. Ум, внутреннее слово и дух изливают молитву посреде их зримому Господу Богу.
Не видя в себе умирения помыслов и постоянного пребывания со вниманием в чувстве сердечном, пред Богом предстояния и всегдашнего тяготения внутрь, не считай себя стяжавшим молитву. Молитва сердечная есть действо Святого Духа, не отходное чувство к Богу и в Боге; не слова и не имя, но действо, - неизглаголанное воздыхание, вопль не престающий, не в гласе и слове, но в духе, понятный одному Богу. А слова – только прибавление к сердечной молитве.
Молитву не все имеют в себе, а весьма редкие. Её подает Бог, «даяй молитву молящемуся» (1 Цар. 2, 9). Это и есть третий образ молитвы, а не второй и не первый. Третий образ применяется к светлому дню, а те к ночной темноте (Симеон Новый Богослов).
#неизвестный_новооафонский_монах
По благословенному разуму св. Отцов мы иначе и не можем воспринять Сей Божественный Огнь, возрождающий нас для жизни вечной, если не выполним предварительно главного Божьего условия. А именно: чтобы восприять Духа Божия, Духа Возрождения, мы должны в сокрушительных клятвенных слезах отречься от духа мира сего – отречься от сатаны и всех дел его, и дать обет верности Господу Иисусу. Без этого отречения не бывает в нас духовной жизни, не бывает и самого возрождения. Хотя мы именуемся христианами, но жизни Христовой в нас не бывает. Мы пребываем в самообольщении, воли Христовой не творим, а творим волю своих страстей, она же есть воля бесов. И не увидеть нам Царствия Божия, ибо мы не родились свыше. А без многослезного отречения от сатаны и дел его не бывает в нас и рождения от Духа Божия.
Благодатным же и неоспоримым признаком того, что в душе возгорелся сей Божественный Огнь возрождения, попаляющий вещество страстей и возжигающий в нас Новую духовную жизнь – после многослезного отречения от сатаны и дел его – таким признаком является пробудившееся внимание к своим помыслам и ко всему своему житию.
Внимание к помыслам и есть признак жизни. Тогда как отсутствие внимания, рассеянность и кружение в помыслах служит верным признаком душевной смерти. Кто живет невнимательно к своим помыслам и носится в вихре вредительных мечтаний, тот еще не возродился свыше, тот еще пребывает в смерти. Живая, свыше рожденная душа, становится весьма внимательной к своему уму, к своим помышлениям и не носится в вихре мечтаний вредительских.
Благодать Новой Жизни пресекает эти вредительские мечтания и уводит обновленный ум и помышления духовные, небесные, покаянные.
От всех людей в мире отличается новая тварь – христианин: обновлением ума, умирением помыслов, любовью и небесною приверженностью ко Господу» (Беседа 5).
Таковы непреложные и неоспоримые признаки жизни и смерти души, указанные Божественным и святым Макарием Великим. По этим благодатным признакам каждый может судить о себе, где он пребывает: в жизни или в смерти?
Обновление ума, выражающееся в благодатном внимании к своим помыслам и к своему житию – есть тот безошибочный признак рожденной свыше души, на которой так решительно указывают св. Отцы.
Душа, получившая рождение свыше, получает вместе с рождением и благодатное внимание к себе и ко всему окружающему и весьма внимательно относится ко всяким бесовским приражениям, бывающим как извне от всего окружающего, так и через помыслы, мечтания и ощущения.
Благодатным же и неоспоримым признаком того, что в душе возгорелся сей Божественный Огнь возрождения, попаляющий вещество страстей и возжигающий в нас Новую духовную жизнь – после многослезного отречения от сатаны и дел его – таким признаком является пробудившееся внимание к своим помыслам и ко всему своему житию.
Внимание к помыслам и есть признак жизни. Тогда как отсутствие внимания, рассеянность и кружение в помыслах служит верным признаком душевной смерти. Кто живет невнимательно к своим помыслам и носится в вихре вредительных мечтаний, тот еще не возродился свыше, тот еще пребывает в смерти. Живая, свыше рожденная душа, становится весьма внимательной к своему уму, к своим помышлениям и не носится в вихре мечтаний вредительских.
Благодать Новой Жизни пресекает эти вредительские мечтания и уводит обновленный ум и помышления духовные, небесные, покаянные.
От всех людей в мире отличается новая тварь – христианин: обновлением ума, умирением помыслов, любовью и небесною приверженностью ко Господу» (Беседа 5).
Таковы непреложные и неоспоримые признаки жизни и смерти души, указанные Божественным и святым Макарием Великим. По этим благодатным признакам каждый может судить о себе, где он пребывает: в жизни или в смерти?
Обновление ума, выражающееся в благодатном внимании к своим помыслам и к своему житию – есть тот безошибочный признак рожденной свыше души, на которой так решительно указывают св. Отцы.
Душа, получившая рождение свыше, получает вместе с рождением и благодатное внимание к себе и ко всему окружающему и весьма внимательно относится ко всяким бесовским приражениям, бывающим как извне от всего окружающего, так и через помыслы, мечтания и ощущения.
Трезвенным вниманием она распознает, а непрестанной молитвой отражает все злокозни бесов, имея при этом содействие и помощь от Благодати Божией. В этой благодатной внутренней деятельности и оказывается жизнь возрожденной души.
Тогда как не возрожденная душа этой спасительной деятельности не имеет и не знает: за помыслами не следит, не пресекает своих мечтаний молитвой, а с утра и до ночи и даже во сне умом своим носится в вихре вредительных мечтаний – а это и есть смерть души; бывающая прежде смерти тела. Ибо «Помышления плотские суть смерть» – по Апостолу) (Рим. 8, 6).
Душа, пребывающая в своем естестве, не может не кружиться в вихре вредительных мечтаний. Тишина ума ей неведома и не свойственна. А душа, восприявшая в свое естество Благодать Св. Духа, кружиться не может, это для нее несвойственно, она непрестанно погружает свой ум в волны молитвенной благодати и не носится в вихре кружений.
Ум входит в небесную тишину благодатных помыслов. Но это полностью дается не сразу: нужен труд внимательной молитвы.
Таково просвещенное учение св. Отцов о возрождении души свыше и таков благодатный, неоспоримый признак возрождения души.
Только возрожденную душу Бог принимает в свое благодатное Царство. Только возрожденная свыше душа обретает это Божье Царство благодатной тишины и мира и входит в него уже здесь своим благодатным вниманием. Душа не возрожденная потеряна для Бога и для Его Царства, она пребывает в смертно-демонской тьме непрерывного мысленного кружения.
Потому св. Отцы с таким жаром устремлялись от кружения в помыслах в благодатную тишину ума – устремлялись трезвенным вниманием и умной молитвой.
Внимательная молитва творила с ними чудо: помогала им отыскивать свою умерщвленную душу, оживотворять ее, снимала с нее пелены страстей, выводила из мрака смертного демонского кружения, озаряла немеркнущим Светом Божества и вводила ум в Божественную тишину из земных человеков со делывала их небесными, бессмертными Ангелами.
#протоиерей_Иоанн_Журавский
Тогда как не возрожденная душа этой спасительной деятельности не имеет и не знает: за помыслами не следит, не пресекает своих мечтаний молитвой, а с утра и до ночи и даже во сне умом своим носится в вихре вредительных мечтаний – а это и есть смерть души; бывающая прежде смерти тела. Ибо «Помышления плотские суть смерть» – по Апостолу) (Рим. 8, 6).
Душа, пребывающая в своем естестве, не может не кружиться в вихре вредительных мечтаний. Тишина ума ей неведома и не свойственна. А душа, восприявшая в свое естество Благодать Св. Духа, кружиться не может, это для нее несвойственно, она непрестанно погружает свой ум в волны молитвенной благодати и не носится в вихре кружений.
Ум входит в небесную тишину благодатных помыслов. Но это полностью дается не сразу: нужен труд внимательной молитвы.
Таково просвещенное учение св. Отцов о возрождении души свыше и таков благодатный, неоспоримый признак возрождения души.
Только возрожденную душу Бог принимает в свое благодатное Царство. Только возрожденная свыше душа обретает это Божье Царство благодатной тишины и мира и входит в него уже здесь своим благодатным вниманием. Душа не возрожденная потеряна для Бога и для Его Царства, она пребывает в смертно-демонской тьме непрерывного мысленного кружения.
Потому св. Отцы с таким жаром устремлялись от кружения в помыслах в благодатную тишину ума – устремлялись трезвенным вниманием и умной молитвой.
Внимательная молитва творила с ними чудо: помогала им отыскивать свою умерщвленную душу, оживотворять ее, снимала с нее пелены страстей, выводила из мрака смертного демонского кружения, озаряла немеркнущим Светом Божества и вводила ум в Божественную тишину из земных человеков со делывала их небесными, бессмертными Ангелами.
#протоиерей_Иоанн_Журавский
6. Странствия св. Паисия после побега из Любечского монастыря.
Найдя удобное время на шестой седмице Святого и Великого поста, ночью, когда уснула братия, мы, помолившись Богу, да поможет нам без всяких препятствий благоролучно перейти через границу, вышли из обители и сошли вниз к Днепру, вдоль берега которого всюда стояла стража. Мы нашли подходящее место между стражниками и пошли по Днепру, сильно боясь, как бы стражники не услышали и не схватили бы нас, ибо та ночь выдалась весьма лунной. Когда же мы удалились от берега, то немного приободрились и пошли спокойно. К тому же и лёд на Днепре был ещё крепок.
Так, с Божией помощью, мы благополучно перешли на другую сторону Днепра и, не зная куда идти, ибо была ещё ночь, переночевали на некоем месте. А когда начало светать, мы нашли дорогу, пошли по ней и пришли в некое село, в котором немного поспали и подкрепились пищей у одного человека. А утром мы отправились в город Чернобыль по проходящей через дремучие леса дороге, а ночевали во встречающихся по пути сёлах. Пропутешествовав несколько дней, мы пришли к большой реке Припяти, на другом берегу которой и стоялЧернобыль, и страшились перейти через неё, ибо лёд был уже весьма рыхл и некрепок. Потом к реке подошли ещё несколько человек, которые не побоялись переходить через неё. Осмелев, и мы пошли за ними, однако с великим страхом и трепетом, ведь во многих местах лёд уже растаял, и была видна вода. Когда же мы дошли до середины, то увидели, что лёд расселся надвое вдоль всей реки на один локоть, а втрещине была видна глубокая вода. И больше всех испугался я, потому что думал, что не смогу переступить через ту пропасть, а если и шагну, то поскользнусь (потому что было очень скользко), и буду поглощён той пучиной. С премногим страхом, как бы видя перед своими очами неизбежную смерть, я едва смог перешагнуть через то страшно еместо.
Но с Божией помощью мы всё же перешли через рекуи присели у берега немного передохнуть. И в это врем яначал по всей реке с сильным треском ломаться лёд и превращаться как бы в некие плывущие вниз утёсы. И объял нас страх и трепет, и мы со слезами прославили таинственный Божий о нас Промысл, потерпевший, пока мы без приключений перейдём через реку, и не предавший нас внезапной смерти. Встав, мы беспрепятственно вошли вгород, поскольку он был неограждён и не охранялся, и отдохнули дома у некоего человека. Была же тогда Лазарева суббота , пополудни которой и пришли мы туда.
Утром, перед обедом, мы шли по улице, и тут кто-то идущий сзади начал звать меня по имени и по фамилии. Услышав своё имя, я сильно испугался в душе, помышляя: что же это такое? Ведь у меня, как у странника, не было там ни одного знакомого! Обернувшись, я понял, что зовущий меня — мой земляк, сын знатного гражданина из Полтавы. Подойдя к нам, он приветствовал меня нежными словами, а потом привёл нас в дом, где оно становился, и слюбовью принял нас. Сперва он начал рассказывать мне, как он временно оказался в Чернобыле.
— Я, — сказал он, — послан полтавским полковником господином Василием Васильевичем Кочубеем к здешнему начальнику с письменным прошением и деньгами дл заготовки строевого леса и буду здесь до тех пор, пока не исполню порученное мне дело.
Потом он рассказал мне следующее:
— Мать твоя плачет по тебе и неутешно рыдает оттого, что ты оставил её и ушёл неведомо куда, а она лишилась тебя, единственного своего наследника. Также и все наши граждане вместе с ней сожалеют о тебе.
Сказав мне эти и многие другие слова, он начал приводить мне разные доводы, уговаривая вернуться к матери. А я был так испуган в душе, что едва мог хоть что-то ответить ему и думал, что если он захочет рассказать об этом местному господину, то сможет, либо насильно удержать меня при себе и отослать к матери, либо потом, взяв меня с собой после исполнения поручения, отвезти меня домой. #автобиография_прп_Паисия
Найдя удобное время на шестой седмице Святого и Великого поста, ночью, когда уснула братия, мы, помолившись Богу, да поможет нам без всяких препятствий благоролучно перейти через границу, вышли из обители и сошли вниз к Днепру, вдоль берега которого всюда стояла стража. Мы нашли подходящее место между стражниками и пошли по Днепру, сильно боясь, как бы стражники не услышали и не схватили бы нас, ибо та ночь выдалась весьма лунной. Когда же мы удалились от берега, то немного приободрились и пошли спокойно. К тому же и лёд на Днепре был ещё крепок.
Так, с Божией помощью, мы благополучно перешли на другую сторону Днепра и, не зная куда идти, ибо была ещё ночь, переночевали на некоем месте. А когда начало светать, мы нашли дорогу, пошли по ней и пришли в некое село, в котором немного поспали и подкрепились пищей у одного человека. А утром мы отправились в город Чернобыль по проходящей через дремучие леса дороге, а ночевали во встречающихся по пути сёлах. Пропутешествовав несколько дней, мы пришли к большой реке Припяти, на другом берегу которой и стоялЧернобыль, и страшились перейти через неё, ибо лёд был уже весьма рыхл и некрепок. Потом к реке подошли ещё несколько человек, которые не побоялись переходить через неё. Осмелев, и мы пошли за ними, однако с великим страхом и трепетом, ведь во многих местах лёд уже растаял, и была видна вода. Когда же мы дошли до середины, то увидели, что лёд расселся надвое вдоль всей реки на один локоть, а втрещине была видна глубокая вода. И больше всех испугался я, потому что думал, что не смогу переступить через ту пропасть, а если и шагну, то поскользнусь (потому что было очень скользко), и буду поглощён той пучиной. С премногим страхом, как бы видя перед своими очами неизбежную смерть, я едва смог перешагнуть через то страшно еместо.
Но с Божией помощью мы всё же перешли через рекуи присели у берега немного передохнуть. И в это врем яначал по всей реке с сильным треском ломаться лёд и превращаться как бы в некие плывущие вниз утёсы. И объял нас страх и трепет, и мы со слезами прославили таинственный Божий о нас Промысл, потерпевший, пока мы без приключений перейдём через реку, и не предавший нас внезапной смерти. Встав, мы беспрепятственно вошли вгород, поскольку он был неограждён и не охранялся, и отдохнули дома у некоего человека. Была же тогда Лазарева суббота , пополудни которой и пришли мы туда.
Утром, перед обедом, мы шли по улице, и тут кто-то идущий сзади начал звать меня по имени и по фамилии. Услышав своё имя, я сильно испугался в душе, помышляя: что же это такое? Ведь у меня, как у странника, не было там ни одного знакомого! Обернувшись, я понял, что зовущий меня — мой земляк, сын знатного гражданина из Полтавы. Подойдя к нам, он приветствовал меня нежными словами, а потом привёл нас в дом, где оно становился, и слюбовью принял нас. Сперва он начал рассказывать мне, как он временно оказался в Чернобыле.
— Я, — сказал он, — послан полтавским полковником господином Василием Васильевичем Кочубеем к здешнему начальнику с письменным прошением и деньгами дл заготовки строевого леса и буду здесь до тех пор, пока не исполню порученное мне дело.
Потом он рассказал мне следующее:
— Мать твоя плачет по тебе и неутешно рыдает оттого, что ты оставил её и ушёл неведомо куда, а она лишилась тебя, единственного своего наследника. Также и все наши граждане вместе с ней сожалеют о тебе.
Сказав мне эти и многие другие слова, он начал приводить мне разные доводы, уговаривая вернуться к матери. А я был так испуган в душе, что едва мог хоть что-то ответить ему и думал, что если он захочет рассказать об этом местному господину, то сможет, либо насильно удержать меня при себе и отослать к матери, либо потом, взяв меня с собой после исполнения поручения, отвезти меня домой. #автобиография_прп_Паисия
Потом он распорядился накрыть сто, сидя за которым вместе со своим спутником, я едва мог есть по причине сильного страха. Встав же из-за трапезы, он с любовью отпустил нас, прося меня заходить к нему почаще, пока я буду в городе. И когда мы шли по улице, мой спутник, уразумев из слов узнавшего меня земляка, кто я и откуда, начал очень хвалить меня. Ведь когда мы ещё жили с ним в обители, он, не зная, кто я и откуда, часто рассказывал мне о себе и о том, что он довольно долго жил в моём городе Полтаве, в школе при нашей соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы, и хорошо знал мою мать и меня, и моих родственников. Слушая всё это, я сильно боялся, что он опознает меня, и потому даже говорил с ним, подражая местному говору. Но тогда он так и не узнал меня, а я сильно радовался, что смог утаиться от него, потому что не хотел, чтобы кто-то знал, кто я такой.
И вот сейчас, удостоверившись, кто я есть, он стал хвалить меня за то, что я для спасения своей души, оставив мать и отцовское наследство, впал в такую нищету и странствую ради монашества. Я же сильно опечалился из-за этого в душе и очень неприятной показалась мне его похвала.
Сильно опасаясь, что буду удержан признавшим мен ясогражданином, я задумал в тот же день Цветоносной Недели уйти из того города. По приходе нашем в дом, в котором мы остановились, спутник мой отошёл по некой необходимости, а я пошёл в школу вблизи одной церкви поискать проводника, который мог бы повести нас с собой на Украину . И, по Божиему Промыслу, нашёл одного монаха, уже готового идти туда. Проявив настойчивость, я умолил его взять нас с собой, поведав ему и о своём спутнике, а уходя, очень просил его немного подождать и не уходить без нас. И он пообещал мне немного подождать нас, если мы в скором времени придём к нему. Ждать же нас долго он не мог, поскольку день уже клонился к вечеру. Я быстро пошёл домой и, не найдя там своего спутника, стал его ждать. Но он всё не приходил и я, возложив попечение о нём на Божий Промысл, пошёл к тому монаху и, застав его отправляющимся в дорогу, молил его подождать ещё немного моего друга, но он не послушался меня. Итак, я свеликой жалостью оставил своего товарища, и мы с монахом отправились в путь, ибо страх перед земляком не давал мне оставаться в том городе.
Переночевав в неком селе, мы пошли по дороге через широко раскинувшиеся леса и шли несколько дней, пока не начали приближаться к Украине. У меня, как у никогда неходившего пешком столь дальней дорогой, сильно разболелась левая нога, и опухли лодыжка и ступня. Так что от ужасной боли я едва мог ходить, понемногу наступая на пятку, и часто отдыхал, сидя или лёжа на земле, чем доставлял немалое огорчение своему спутнику-монаху. Видя, что я иду крайне медленно, он не раз хотел и вовсе оставить меня, но, склоняясь к милосердию в ответ на моё слёзное моление, всё же не бросал меня. Приходя же во встречающиеся на том пути селения, мы отдыхали в них по два-три дня, пока немного не спадала опухоль на моей ноге и не утихала боль. Но когда мы снова отравлялись в путь, боль возникала снова, а нога опять опухала. Потом, через некоторое время, неописуемое милосердие Божие призрело на меня, недостойного: боль вдруг прошла, опухоль спала, и дальше я шёл легко, как ни в чём не бывало.
Так мы пришли в один небольшой скит, стоящий на Днепре ниже Киева, именуемый Ржищевский и бывший некогда в подчинении Кирилловского монастыря. И я упросил тамошнего настоятеля благословить нас немного передохнуть с дороги. И когда я по егоблагословению был там, то заболел так, что никакая пища не удерживалась в моей утробе, но, съев что-либо, я вскоре всё из себя изблёвывал. И через месяц или чуть более месяцая так изнемог телом и истаял, что, хотя и не лежал, но, совершенно обессиленный, ходил едва-едва и молился Богу: да не попустит мне закончить там свою жизнь, ибо весьмабеспокоился, что и умру в том месте. #автобиография_прп_Паисия
И вот сейчас, удостоверившись, кто я есть, он стал хвалить меня за то, что я для спасения своей души, оставив мать и отцовское наследство, впал в такую нищету и странствую ради монашества. Я же сильно опечалился из-за этого в душе и очень неприятной показалась мне его похвала.
Сильно опасаясь, что буду удержан признавшим мен ясогражданином, я задумал в тот же день Цветоносной Недели уйти из того города. По приходе нашем в дом, в котором мы остановились, спутник мой отошёл по некой необходимости, а я пошёл в школу вблизи одной церкви поискать проводника, который мог бы повести нас с собой на Украину . И, по Божиему Промыслу, нашёл одного монаха, уже готового идти туда. Проявив настойчивость, я умолил его взять нас с собой, поведав ему и о своём спутнике, а уходя, очень просил его немного подождать и не уходить без нас. И он пообещал мне немного подождать нас, если мы в скором времени придём к нему. Ждать же нас долго он не мог, поскольку день уже клонился к вечеру. Я быстро пошёл домой и, не найдя там своего спутника, стал его ждать. Но он всё не приходил и я, возложив попечение о нём на Божий Промысл, пошёл к тому монаху и, застав его отправляющимся в дорогу, молил его подождать ещё немного моего друга, но он не послушался меня. Итак, я свеликой жалостью оставил своего товарища, и мы с монахом отправились в путь, ибо страх перед земляком не давал мне оставаться в том городе.
Переночевав в неком селе, мы пошли по дороге через широко раскинувшиеся леса и шли несколько дней, пока не начали приближаться к Украине. У меня, как у никогда неходившего пешком столь дальней дорогой, сильно разболелась левая нога, и опухли лодыжка и ступня. Так что от ужасной боли я едва мог ходить, понемногу наступая на пятку, и часто отдыхал, сидя или лёжа на земле, чем доставлял немалое огорчение своему спутнику-монаху. Видя, что я иду крайне медленно, он не раз хотел и вовсе оставить меня, но, склоняясь к милосердию в ответ на моё слёзное моление, всё же не бросал меня. Приходя же во встречающиеся на том пути селения, мы отдыхали в них по два-три дня, пока немного не спадала опухоль на моей ноге и не утихала боль. Но когда мы снова отравлялись в путь, боль возникала снова, а нога опять опухала. Потом, через некоторое время, неописуемое милосердие Божие призрело на меня, недостойного: боль вдруг прошла, опухоль спала, и дальше я шёл легко, как ни в чём не бывало.
Так мы пришли в один небольшой скит, стоящий на Днепре ниже Киева, именуемый Ржищевский и бывший некогда в подчинении Кирилловского монастыря. И я упросил тамошнего настоятеля благословить нас немного передохнуть с дороги. И когда я по егоблагословению был там, то заболел так, что никакая пища не удерживалась в моей утробе, но, съев что-либо, я вскоре всё из себя изблёвывал. И через месяц или чуть более месяцая так изнемог телом и истаял, что, хотя и не лежал, но, совершенно обессиленный, ходил едва-едва и молился Богу: да не попустит мне закончить там свою жизнь, ибо весьмабеспокоился, что и умру в том месте. #автобиография_прп_Паисия
🔵 Предыдущий текст⤴️
🔴Что касается поиска сердечного места* при использовании художественных приемов молитвы, то тут в ловушку попадает искатель самонадеянный, пренебрегающий поучением и советом. Аскетическое понятие «сердце» совсем не то, что анатомическое. Надо верно уразуметь разнообразные отеческие высказывания на эту тему, указывающие отнюдь не на физический орган тела, но на «сердце духовное», на тот энергетический центр человеческого существа, который еще древние греки соотносили с понятием «душа».
*[
В этом смысле сердце, на языке православной аскезы, служит «орудием души» (Лука (Войно-Ясенецкий), свят.), оно «есть орган общения с Богом» (Феофан Затворник, свт.), это его именуют потаенным, или внутренним, человеком (Лука (Войно-Ясенецкий), свят.), оно же — вместилище трех основных сил души: духа (ума), чувства и воли. Здесь, в вершине метафизического сердца, в сердечном месте, — самый центр нашего существа, средоточие человеческого духа. «Там ощущается боль и духовная скорбь, там человек переживает благодать Божию, там он слышит и глас Божий» (Иерофей (Влахос), митр.). Там «престол благодати» (Григорий Палама, свт.), та нива, на которой Бог «насадил Дух Своей жизни» (Василий (Гондикакис), архим.), именно «чрез дух человеческий проникает в душу Дух Божий и в нем действует» (Концевич И.М.). Одним словом, сердце духовное «есть абсолютный центр» (Харитон (Дунаев), игум.), где «концентрируется вся личная жизнь человека» (Зарин С.М.).
На практике необходимо учитывать, что по своему расположению сердце духовное и физическое не вполне совпадают — первое несколько смещено относительно второго. Надо не забывать и о том, что все упоминания о «сердце» в аскетической литературе обычно относятся к сердцу духовному. Когда, в связи с поиском сердечного места, говорят о «верхе» или «вершине» сердца, под этим разумеют верхнюю треть духовного сердца,** нижней же своей частью оно входит в соприкосновение с областью солнечного сплетения. Отыскать сердечное место легче всего через дыхательные ощущения или через проекцию этой точки на поверхности груди. Невежество и ошибки в таком деле могут привести к искажению молитвенной практики и причинить духовный вред.
**[
🔴Что касается поиска сердечного места* при использовании художественных приемов молитвы, то тут в ловушку попадает искатель самонадеянный, пренебрегающий поучением и советом. Аскетическое понятие «сердце» совсем не то, что анатомическое. Надо верно уразуметь разнообразные отеческие высказывания на эту тему, указывающие отнюдь не на физический орган тела, но на «сердце духовное», на тот энергетический центр человеческого существа, который еще древние греки соотносили с понятием «душа».
*[
Сердечное место — аскетический термин, обозначает внутреннюю область в верхней трети «духовного сердца», которая располагается в левой части груди, примерно в районе верхней оконечности сердечной мышцы. Здесь находится высший центр человеческого существа, средоточие его духа, точка локализации одной из трех основных сил души — мыслительной, или словесной. В центральной и нижней частях духовного сердца сосредоточены, соответственно, раздражительная (чувственная) и желательная (волевая) силы
].В этом смысле сердце, на языке православной аскезы, служит «орудием души» (Лука (Войно-Ясенецкий), свят.), оно «есть орган общения с Богом» (Феофан Затворник, свт.), это его именуют потаенным, или внутренним, человеком (Лука (Войно-Ясенецкий), свят.), оно же — вместилище трех основных сил души: духа (ума), чувства и воли. Здесь, в вершине метафизического сердца, в сердечном месте, — самый центр нашего существа, средоточие человеческого духа. «Там ощущается боль и духовная скорбь, там человек переживает благодать Божию, там он слышит и глас Божий» (Иерофей (Влахос), митр.). Там «престол благодати» (Григорий Палама, свт.), та нива, на которой Бог «насадил Дух Своей жизни» (Василий (Гондикакис), архим.), именно «чрез дух человеческий проникает в душу Дух Божий и в нем действует» (Концевич И.М.). Одним словом, сердце духовное «есть абсолютный центр» (Харитон (Дунаев), игум.), где «концентрируется вся личная жизнь человека» (Зарин С.М.).
На практике необходимо учитывать, что по своему расположению сердце духовное и физическое не вполне совпадают — первое несколько смещено относительно второго. Надо не забывать и о том, что все упоминания о «сердце» в аскетической литературе обычно относятся к сердцу духовному. Когда, в связи с поиском сердечного места, говорят о «верхе» или «вершине» сердца, под этим разумеют верхнюю треть духовного сердца,** нижней же своей частью оно входит в соприкосновение с областью солнечного сплетения. Отыскать сердечное место легче всего через дыхательные ощущения или через проекцию этой точки на поверхности груди. Невежество и ошибки в таком деле могут привести к искажению молитвенной практики и причинить духовный вред.
**[
Чтобы избежать путаницы, нельзя смешивать аскетическую терминологию с медицинской или анатомической. В медицине, например, «верхушкой» сердца называется как раз самая нижняя оконечность этого органа
].Из сказанного понятно, что опасность прельщения обычно грозит человеку прежде того, как он обретет способность к умной молитве, то есть на стадии молитвы словесной. Разумеется, побудителем становится не только Иисусова, но любая молитва, не важно — читаемая вслух или безгласно. Повод для тщеславия всегда найдется, усмотреть в себе мнимые достоинства можно как при чтении акафистов, так и Псалтири. Мало того, хорошо известно, что чуждый зачатков смирения ухитряется возгордиться и безо всякой молитвы — вовсе ничего не делая. А к тем, кому мерещится источник бед в Иисусовой молитве, обращаются святые учителя исихии. «Некоторые говорят, что от молитвы приходит прелесть. Это ошибка. Прелесть приходит от самочиния, а не от молитвы» (Силуан Афонский, прп.).
«Что же? Молитва ли эта причина прелести? Никак. Если же вы за это порочите умную молитву, то пусть будет для вас порочен и нож, если бы случилось малому ребенку, играя, по причине неразумия, порезаться им. Также, по-вашему, нужно запретить и воинам употребление меча, который они поднимают против врагов, если бы случилось какому безумному заколоть себя. Но как нож и меч не служат причиной ни одного порока, но только обличают безумие заклавших себя ими, так и меч духовный, священная, говорю, умная молитва неповинна. Но самочиние и гордость самочинников служат причиной бесовских прелестей и всякого душевного вреда» (Паисий Величковский, прп.).
#молитва_Иисусова_Николай_Новиков
«Что же? Молитва ли эта причина прелести? Никак. Если же вы за это порочите умную молитву, то пусть будет для вас порочен и нож, если бы случилось малому ребенку, играя, по причине неразумия, порезаться им. Также, по-вашему, нужно запретить и воинам употребление меча, который они поднимают против врагов, если бы случилось какому безумному заколоть себя. Но как нож и меч не служат причиной ни одного порока, но только обличают безумие заклавших себя ими, так и меч духовный, священная, говорю, умная молитва неповинна. Но самочиние и гордость самочинников служат причиной бесовских прелестей и всякого душевного вреда» (Паисий Величковский, прп.).
#молитва_Иисусова_Николай_Новиков
Старец Порфирий советовал своим духовным чадам молиться за других, следуя его собственному примеру: «Знаете, я чувствую, что своею молитвою много вам помогаю». «Когда молитесь за человека, которого дьявол толкает на греховные страсти, не говорите ему о своей молитве, ибо об этом узнает дьявол и возбудит в его душе сопротивление, и ваша молитва не принесет никакого результата. Молитесь за него тайно, и ваша молитва ему поможет».
#Прп_Порфирий_Кавсокаливит
#Прп_Порфирий_Кавсокаливит
Продолжение о странствиях прп. Паисия.
И вот, по Божиему Прослу, три странствующих монаха, пробыв там некоторое время, собрались идти в Молдавию. Узнав обэтом, я сильно обрадовался и стал усердно умолять их взять с собой и меня. Поскольку я от всей души своей желал пойти жить в эту благословенную землю. Сначал они, видя крайнюю мою слабость, не соглашались, но потом, преклонившись на моё прилежное моление, хоть и нехотя, но пообещали взять меня с собой.
Выйдя с ними из того небольшого скита и свеликим трудом поднявшись вверх, где было огромное ровное поле и очен ьхороший воздух, я тотчас же стал чувствовать себя намного лучше. Немощь отступила, тело понемногу окрепло, идти мне было всё легче и легче, и я от всей своей души воссылал за это благодарение благости Божией, не оставившей меня. И в то время как я радостно шёл с теми монахами, небо с полудн начало покрываться весьма тёмными и мрачными облаками. Увидев их, мои спутники прибавали шаг, чтобы убежать от дождя, а я, не в силах поспевать за ними, остался один. И в тот же миг с оглушительным шумом сыплющегося града стала приближаться огромная туча, хдынул ливень со страшными молниями и громом, и выпал огромный град размером с небольшо йорех, покрыв всё поле чуть ли не на пядь . Я весь вымок так, что вода стекала с моей одежды, и я с великим трудом шёл по этому граду до самой ночи и очень поздно едва дошёл досела, в котором и были мои спутники. Переночевав у одного человека, утром я нашёл их остановившимися в школе у дьяка. Увидев меня, они сильно обрадовались, а потом начали расспрашивать у дьяка о дороге, ведущей в Молдавию, рассказав ему, что хотят идти туда. Он же начал говорить им:
— О святые отцы, не советую я вам идти туда в нынешнее время, поскольку много опастностей на этом пути. Ведь из-за разбойников всюду ездят солдаты, и я боюсь, что вы попадёте в руки этих немилосердных воинов, которые не покакому другому поводу, но от одной только ненависти к православной вере могут сильно обидеть вас. Вот, например, послушайте, какая в нашем селе приключилась недавно история.
Был при церкви прежде меня один блаженной памяти дьякон. По-человечески опасаясь навета от гонителей православной веры, он, когда читал на Литургии Символ веры, то есть Верую во Единого Бога Отца, то тот член, в котором говорится: И в Духа Святаго, читал так: И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца истинно исходящего . Читая таким образом Символ веры, он до поры избавлялся от доносов врагов православной веры. Но через некоторое время властителю этого села хулители святой веры донесли, что он не читает в Символе, согласно их богоборному хулению, в Духа Святаго <…> от Отца и Сына исходящего , но только от Отца истинно исходящего. Услышав об этом, властелин сильно рассвирепел и, взяв с собой нескольких воинов, пришёл в церковь незадолго до чтения Символа. А когда тот блаженный диакон начал читать Символ веры, он тотчас же подошёл к нему поближе и стал внимательно слушать, как же он будет читать его. А дьякон, поняв, зачем властитель подошёл к нему, стал читать Символ дерзновенно громогласно и размеренно, а когда приблизился к этим словам: И в Духа Святаго, то, исполнившись Святым Духом, громко произнёс: И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца исходящего, отбросив и то прибавление истинно, которое ранее прилагал из-за страха. Властелин же, кА ктолько услышал сие, закричав, как неукротимый зверь, мгновенно набросиля на него и, схватив за волосы, поверг на землю и, немилосердно и збивая ногами, повелел выволочь его вон из церкви и беспощадно бить палками. #автобиография_прп_Паисия
И вот, по Божиему Прослу, три странствующих монаха, пробыв там некоторое время, собрались идти в Молдавию. Узнав обэтом, я сильно обрадовался и стал усердно умолять их взять с собой и меня. Поскольку я от всей души своей желал пойти жить в эту благословенную землю. Сначал они, видя крайнюю мою слабость, не соглашались, но потом, преклонившись на моё прилежное моление, хоть и нехотя, но пообещали взять меня с собой.
Выйдя с ними из того небольшого скита и свеликим трудом поднявшись вверх, где было огромное ровное поле и очен ьхороший воздух, я тотчас же стал чувствовать себя намного лучше. Немощь отступила, тело понемногу окрепло, идти мне было всё легче и легче, и я от всей своей души воссылал за это благодарение благости Божией, не оставившей меня. И в то время как я радостно шёл с теми монахами, небо с полудн начало покрываться весьма тёмными и мрачными облаками. Увидев их, мои спутники прибавали шаг, чтобы убежать от дождя, а я, не в силах поспевать за ними, остался один. И в тот же миг с оглушительным шумом сыплющегося града стала приближаться огромная туча, хдынул ливень со страшными молниями и громом, и выпал огромный град размером с небольшо йорех, покрыв всё поле чуть ли не на пядь . Я весь вымок так, что вода стекала с моей одежды, и я с великим трудом шёл по этому граду до самой ночи и очень поздно едва дошёл досела, в котором и были мои спутники. Переночевав у одного человека, утром я нашёл их остановившимися в школе у дьяка. Увидев меня, они сильно обрадовались, а потом начали расспрашивать у дьяка о дороге, ведущей в Молдавию, рассказав ему, что хотят идти туда. Он же начал говорить им:
— О святые отцы, не советую я вам идти туда в нынешнее время, поскольку много опастностей на этом пути. Ведь из-за разбойников всюду ездят солдаты, и я боюсь, что вы попадёте в руки этих немилосердных воинов, которые не покакому другому поводу, но от одной только ненависти к православной вере могут сильно обидеть вас. Вот, например, послушайте, какая в нашем селе приключилась недавно история.
Был при церкви прежде меня один блаженной памяти дьякон. По-человечески опасаясь навета от гонителей православной веры, он, когда читал на Литургии Символ веры, то есть Верую во Единого Бога Отца, то тот член, в котором говорится: И в Духа Святаго, читал так: И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца истинно исходящего . Читая таким образом Символ веры, он до поры избавлялся от доносов врагов православной веры. Но через некоторое время властителю этого села хулители святой веры донесли, что он не читает в Символе, согласно их богоборному хулению, в Духа Святаго <…> от Отца и Сына исходящего , но только от Отца истинно исходящего. Услышав об этом, властелин сильно рассвирепел и, взяв с собой нескольких воинов, пришёл в церковь незадолго до чтения Символа. А когда тот блаженный диакон начал читать Символ веры, он тотчас же подошёл к нему поближе и стал внимательно слушать, как же он будет читать его. А дьякон, поняв, зачем властитель подошёл к нему, стал читать Символ дерзновенно громогласно и размеренно, а когда приблизился к этим словам: И в Духа Святаго, то, исполнившись Святым Духом, громко произнёс: И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца исходящего, отбросив и то прибавление истинно, которое ранее прилагал из-за страха. Властелин же, кА ктолько услышал сие, закричав, как неукротимый зверь, мгновенно набросиля на него и, схватив за волосы, поверг на землю и, немилосердно и збивая ногами, повелел выволочь его вон из церкви и беспощадно бить палками. #автобиография_прп_Паисия
И в это время кто-то побежал и рассказал его матери об этом избиении и о том, за что били её сына. А она, прибежав, со слезами увещевала его не ослабевать в подвиге, но, призвав на помощь Бога, не пощадить своей жизни и предать её на смерть за православную веру и, лобызая главу его, говорила ему: «О сын мой превозлюбленный! Не убойся сего маловременного мучения, которое за исповедование православной веры переносишь ты ныне, но претерпи как добрый воин Христов и саму смерть з аНего, чтоб сподобиться теб епринять от Него венец мученический в Небесном Его Царствии!». Он же отвечал матери своей: «О превозлюбленная моя мать! Нисколько во мне не сомневайся, ибо я, с помощью укрепляющего меня Господа, за веру православную готов перенести не только сие избиение, но и тьму лютейших смертей. Как Бог, во Святой Троице прославляемый и поклоняемый, Един есть, и, кроме Него, иного Бога нет, также и Святая Восточная Православная Церковь (только в ней одной с добрыми делами, есть верная надежда на спасение) Едина есть и, кроме неё, другой нет! Как же я не поусердствую и самую лютую смерть претерпеть за неё?!».
Услышав это, мать его возрадовалась неописуемой радостью и, воздев к небу руки, благодарила Христа Бога за то, что сподобилась породить такого страдальца за Него. А мучитель, видя всё это и слыша, ещё больше разъярялся и кричал воинам, чтоб они сильнее били его. А мученик Христов, прелютое избиение с радостью претерпевая и злочестие западных еретиков обличая, а православную веру прославляя и исповедуя, предал душу свою в руки Божии.
Услышав это, монахи, мои спутники, испугались идти дальше и, оставив намерение идти в Молдавию, пошли вниз по течению к православным монастырям, находящимся недалеко от Днепра, два из которых находились в области Киевского Митрополита, а два — в области преосвященного Переславского епископа. Пошёл с ними и я, весьма сожалея, что не смог по вышеназванной причине идти в Молдавию.
И вот, когда мы приближались к Мошенским горам, на которых и был один из тех монастырей, там, в одном селе близ тех гор, я нашёл одного иеромонаха и с ним и остался, а спутники мои отправились своей дорогой. После того как я отдохнул в том селе несколько дней, иеромонах стал рассказывать мне о некоем добродетельном пустынножителе по имени Исихий. Живя на одном из островов протекающей под горами реки, он подвизался там в спасении своей души. Услышав об этом, я от всей души возжелал не только повидать его, но, если будет возможно, и жить с ним. И начал прилежно упрашивать приютившего меня монаха отвести меня к Исихию, а он, приклонившись на моё моление, отвёл меня к тому пустынножителю, который принял нас св еликой любовью и угостил с дороги. Потом, оставив меня, мой провожатый ушёл восвояси. А я, побыв там несколько дней, весьма назидался душой, ибо этот инок был истинным рабом Божиим и усердным делателем Его заповедей. Он имел огромную любовь и ревность к слову Божиему и к учению наших богоносных отцов и ради пользы душевной прилежно переписывал святоотеческие книги. И вот откуда можно видеть, на сколько большую ревность была у него в этом деле.
Однажды, услышав о некой редкой, но очень полезной отеческой книге, которая хранилась в некой обители Черниговской епархии, отстоящей далеко от Чернигова в гору, он поспешно пошёл туда и со многими усердным молением испросил у игумена и собора обители для переписки ту книгу, которая по усердию его и содействием Божией благодати и дана была ему. Придя в свою келью и переписав её со всевозможным старанием, он отнес её обратно в ту обитель и, поблагодарив игумена и собор монастыря, возвратился к себе в келью , радуясь и прославляя Бога за то, что сподобился стяжать такое душеполезное сокровище. И ни во что вменил столь далекое своё путешествие, хотя, принеся и отнеся книгу обратно, он прошагал около двух тысяч вёрст! Вот какая ревность к слову Божиему была у него! От усерднейшего же переписывания отеческих книг он сильно повредил себе зрение, так что едва мог писать, да и то лишь большими буквами. #автобиография_прп_Паисия
Услышав это, мать его возрадовалась неописуемой радостью и, воздев к небу руки, благодарила Христа Бога за то, что сподобилась породить такого страдальца за Него. А мучитель, видя всё это и слыша, ещё больше разъярялся и кричал воинам, чтоб они сильнее били его. А мученик Христов, прелютое избиение с радостью претерпевая и злочестие западных еретиков обличая, а православную веру прославляя и исповедуя, предал душу свою в руки Божии.
Услышав это, монахи, мои спутники, испугались идти дальше и, оставив намерение идти в Молдавию, пошли вниз по течению к православным монастырям, находящимся недалеко от Днепра, два из которых находились в области Киевского Митрополита, а два — в области преосвященного Переславского епископа. Пошёл с ними и я, весьма сожалея, что не смог по вышеназванной причине идти в Молдавию.
И вот, когда мы приближались к Мошенским горам, на которых и был один из тех монастырей, там, в одном селе близ тех гор, я нашёл одного иеромонаха и с ним и остался, а спутники мои отправились своей дорогой. После того как я отдохнул в том селе несколько дней, иеромонах стал рассказывать мне о некоем добродетельном пустынножителе по имени Исихий. Живя на одном из островов протекающей под горами реки, он подвизался там в спасении своей души. Услышав об этом, я от всей души возжелал не только повидать его, но, если будет возможно, и жить с ним. И начал прилежно упрашивать приютившего меня монаха отвести меня к Исихию, а он, приклонившись на моё моление, отвёл меня к тому пустынножителю, который принял нас св еликой любовью и угостил с дороги. Потом, оставив меня, мой провожатый ушёл восвояси. А я, побыв там несколько дней, весьма назидался душой, ибо этот инок был истинным рабом Божиим и усердным делателем Его заповедей. Он имел огромную любовь и ревность к слову Божиему и к учению наших богоносных отцов и ради пользы душевной прилежно переписывал святоотеческие книги. И вот откуда можно видеть, на сколько большую ревность была у него в этом деле.
Однажды, услышав о некой редкой, но очень полезной отеческой книге, которая хранилась в некой обители Черниговской епархии, отстоящей далеко от Чернигова в гору, он поспешно пошёл туда и со многими усердным молением испросил у игумена и собора обители для переписки ту книгу, которая по усердию его и содействием Божией благодати и дана была ему. Придя в свою келью и переписав её со всевозможным старанием, он отнес её обратно в ту обитель и, поблагодарив игумена и собор монастыря, возвратился к себе в келью , радуясь и прославляя Бога за то, что сподобился стяжать такое душеполезное сокровище. И ни во что вменил столь далекое своё путешествие, хотя, принеся и отнеся книгу обратно, он прошагал около двух тысяч вёрст! Вот какая ревность к слову Божиему была у него! От усерднейшего же переписывания отеческих книг он сильно повредил себе зрение, так что едва мог писать, да и то лишь большими буквами. #автобиография_прп_Паисия
Видя его такую ревность к слову Божиему и к учению наших богоносных отцов, я рассуждал, что если предам себя такому рабу Божиему в истинное душой и телом повиновение и во всём послушание, то он сможет, вразумляемый Божией благодатью, наставить меня на истинный путь ко спасению. И вот я начал настойчиво умолять его принять меня во святое послушание, обещая во всём его слушаться. Но он совершенно не хотел принимать меня, отвечая мне так:
— Я, чадо, человек грешный и страстный, и недостойный. Собственную душу не могу я направить на путь Божий и как же дерзну принятьтебя? Это дело не моей меры, потому прошу тебя не докучать мне об этом!
А я, окаянный, подумав, что он из-за своего смирения не хочет принять меня в послушание, ещё прилежнее стал упрашивать его, со многими слезами припадая к его святым ногам и прося, чтоб он взял меня, но он был непреклонен. Я, видя это, чтобы не докучать ему сверх меры, ушёл в село и, не найдя знакомого иеромонаха, переночевал у некого принявшего меня с великой радостью христолюбца. Через несколько дней я снова пошёл к святому старцу. Он принял меня как странника с любовью, но разрешил остановиться у него лишь на несколько дней. И я снова, находя подходящий момент, хот я и от великого стыда не дерзал и взглянуть на его святое лицо, припадая к ногам его и со многими слезами лобызая их, молил его принять меня, говоря:
— Отче святый! Прими меня, Господа ради, ибо я буду послушен тебе во всём, как Самому Господу! Ели же не буду послушен тебе во всём, то с побоями изгони меня от себя, как смердящего пса!
Когда же я видел, что он отнюдь не хочет принять меня, то отходил недалеко от его кельи и столь долго плакал и рыдал из-за неисполнения, по причине моего недостоинства, своего прошения, что от многого плача и слёз опухало и лицо моё. И когда я вновь приходил к нему, он, увидев моё опухшее от слёз лицо и соболезнуя мне в душе, утешал меня:
— Молю тебя, Господа ради, брат мой, не скорби из-за того, что я не принимаю тебя! Ибо, не пренебрегая спасением твоим, поступаю так (знает это сердцеведец мой Господь!), но из-за немощи своей души не могу я принять тебя. Возложи же всю свою надежду на всемогущий Божий Промысл, ибо Он не остави тебя, ищущего своего спасения от всей души, но, благодатью Своей призрев на твои слёзы, наставит тебя на путь Свой.
Эти и многие иные духовные слова говоря мне и утешая душу мою, он отпускал меня с миром, а я, плача и рыдая, уходил от него и, приходя к христолюбцу и продолжая жить у него, недоумевал, что же мне делать [дальше]. Ведь иеромонах ушёл неведомо куда, а я один боялся пойти куда-либо, так как был по природе боязливым, а ещё более из-за страха перед врагами святой веры, владеющих той страной . #автобиография_прп_Паисия
— Я, чадо, человек грешный и страстный, и недостойный. Собственную душу не могу я направить на путь Божий и как же дерзну принятьтебя? Это дело не моей меры, потому прошу тебя не докучать мне об этом!
А я, окаянный, подумав, что он из-за своего смирения не хочет принять меня в послушание, ещё прилежнее стал упрашивать его, со многими слезами припадая к его святым ногам и прося, чтоб он взял меня, но он был непреклонен. Я, видя это, чтобы не докучать ему сверх меры, ушёл в село и, не найдя знакомого иеромонаха, переночевал у некого принявшего меня с великой радостью христолюбца. Через несколько дней я снова пошёл к святому старцу. Он принял меня как странника с любовью, но разрешил остановиться у него лишь на несколько дней. И я снова, находя подходящий момент, хот я и от великого стыда не дерзал и взглянуть на его святое лицо, припадая к ногам его и со многими слезами лобызая их, молил его принять меня, говоря:
— Отче святый! Прими меня, Господа ради, ибо я буду послушен тебе во всём, как Самому Господу! Ели же не буду послушен тебе во всём, то с побоями изгони меня от себя, как смердящего пса!
Когда же я видел, что он отнюдь не хочет принять меня, то отходил недалеко от его кельи и столь долго плакал и рыдал из-за неисполнения, по причине моего недостоинства, своего прошения, что от многого плача и слёз опухало и лицо моё. И когда я вновь приходил к нему, он, увидев моё опухшее от слёз лицо и соболезнуя мне в душе, утешал меня:
— Молю тебя, Господа ради, брат мой, не скорби из-за того, что я не принимаю тебя! Ибо, не пренебрегая спасением твоим, поступаю так (знает это сердцеведец мой Господь!), но из-за немощи своей души не могу я принять тебя. Возложи же всю свою надежду на всемогущий Божий Промысл, ибо Он не остави тебя, ищущего своего спасения от всей души, но, благодатью Своей призрев на твои слёзы, наставит тебя на путь Свой.
Эти и многие иные духовные слова говоря мне и утешая душу мою, он отпускал меня с миром, а я, плача и рыдая, уходил от него и, приходя к христолюбцу и продолжая жить у него, недоумевал, что же мне делать [дальше]. Ведь иеромонах ушёл неведомо куда, а я один боялся пойти куда-либо, так как был по природе боязливым, а ещё более из-за страха перед врагами святой веры, владеющих той страной . #автобиография_прп_Паисия
В конце концов я задумал ещё раз сходить к тому святому старцу, не смея уже более надоедать ему просьбой принять меня, но только чтобы, по крайней мере, сподобиться принять от него совет — куда мне идти и где жить. А кака ядорога была к томустарцу — находит на меня страх, когда я просто вспомнаю об этом! Ибо вомногих местах надо было переходить через множество речушек, причём по очень узким, перекинутым через них мосткам. С великим страхом и трепетом, опираясь на длинный шест, я переходил через те воды, имея близкую смерть перед своими очами. Когда же я в тот последний раз, идя к святому старцу и перейдя все те речки, стал по древесному стволу переходить последнюю из них (а он абыла самая широкая и глубокая), то, не дойдя ещё до середины, вдруг поскользнулся, потому что он был очень склизким. Я упал: одна нога — со дной стороны ствола, а другая — с другой, и сидел на нём, с ужасом ожидая, что вот-вот, свалившиь в воду, утону в той речушке. О несказанный Божий обо мне Промысл, не попустивший мне преждевременно погибнуть, но устроивший так, что я, поскользнувшись, упал на бревно, а не в сторону, потому что тогда я бы утонул в тот самый миг! Ещё же, по Божественному Его смотрению, я не выронил в воду шест, а если бы упустил его, то, думаю, всё равно утонул бы, не имея на что опереться, сидя на бревне. Также без него я никак не смог бы и встать на бревно ногами, чтоб идти дальше. Но благодарение всемогущему Богу, устроившему моё спасение! Ибо укрепляемый Его благодатью, хоть и свеликим страхом и с большим трудом, опираясь н ашест, я всё же смог встать ногами на то бревно и благополучно перейти на другой берег.
Придя же к старцу, я со слезами молил его разрешить мне побыть у него несколько дней, пока Господь сотворит со мной по Своей воле. Когда же он благоволил, я остался у него, не дерзая уже более надоедать его святыне о своём принятии, как о невозможном. Но, со стыдом стоя перед ним, плакал, молясь Господу наставить меня на путь Свой. И всегда, когда я приходил к нему и находился у негонекоторое время, то оказывал ему посильное послушание.
И вот, по Божиему Промыслу, через несколько дней пришёл к старцу наш знакомый иеромонах. Угостив его с любовью, я упросил его, чтобы он отвёл меня в Мошенский монастырь, и он срадостью обещал мне это. Когда же пришло время последнего нашего расставания со старцем, я наедине припал к его святым ногам и, со слезами целуя их, плакал и рыдал оттого, что не сподобился из-за недостоинства своего пребывать у него во святом послушании. Он же, как мог, духовными своими словесами утешал меня, советуя иметь упование на единого Бога, Который может направить мою жизнь по Своей Божественной воле. Я со слезами поклонисля его святыне за такой душеполезный совет, и мы с иеромонахом, поблагодарив его за любовь к нам, ушли и отправились в село, в котором жил иеромонах. #автобиография_прп_Паисия
Придя же к старцу, я со слезами молил его разрешить мне побыть у него несколько дней, пока Господь сотворит со мной по Своей воле. Когда же он благоволил, я остался у него, не дерзая уже более надоедать его святыне о своём принятии, как о невозможном. Но, со стыдом стоя перед ним, плакал, молясь Господу наставить меня на путь Свой. И всегда, когда я приходил к нему и находился у негонекоторое время, то оказывал ему посильное послушание.
И вот, по Божиему Промыслу, через несколько дней пришёл к старцу наш знакомый иеромонах. Угостив его с любовью, я упросил его, чтобы он отвёл меня в Мошенский монастырь, и он срадостью обещал мне это. Когда же пришло время последнего нашего расставания со старцем, я наедине припал к его святым ногам и, со слезами целуя их, плакал и рыдал оттого, что не сподобился из-за недостоинства своего пребывать у него во святом послушании. Он же, как мог, духовными своими словесами утешал меня, советуя иметь упование на единого Бога, Который может направить мою жизнь по Своей Божественной воле. Я со слезами поклонисля его святыне за такой душеполезный совет, и мы с иеромонахом, поблагодарив его за любовь к нам, ушли и отправились в село, в котором жил иеромонах. #автобиография_прп_Паисия
Человек, решившийся проходить путь внутреннего внимания, прежде всего должен иметь страх Божий, который есть начало премудрости.
Пусть будут в уме его всегда напечатлены сии пророческие слова: работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом (Пс.2,11).
Он должен проходить путь свой с крайней осторожностью и благоговением ко всему священному, а не небрежно. В противном случае нужно опасаться, чтоб не отнеслось к нему страшное определение Божие: проклят человек, творяй дело Господне с небрежением (Иерем. 48, 10).
Благоговейная осторожность здесь нужна потому, что сие море (то есть сердце со своими помыслами и желаниями, которое должно очистить посредством внимания) велико и пространно: тамо гади, имже несть числа, то есть в нем гнездятся многие помыслы суетные, неправые и нечистые, – порождения злых духов.
Бойся Бога, говорит Премудрый, и заповеди Его храни (Еккл. 12, 1з). А соблюдая заповеди, ты будешь силен во всяком деле, и дело твое будет всегда хорошо. Ибо, боясь Бога, ты из любви к Нему все делать будешь хорошо. А диавола не бойся; кто боится Бога, тот одолеет диавола, для того диавол бессилен.
Два вида страха:
🔅если не хочешь делать зла, то бойся Господа и не делай;
🔅а если хочешь делать добро, то бойся Господа и делай.
Но никто не может стяжать страха Божия, доколе не освободится от всех забот житейских. Когда ум будет беспопечителен, тогда движет его страх Божий и влечет клюбви благости Божией.
#прп_Серафим_Саровский
Пусть будут в уме его всегда напечатлены сии пророческие слова: работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом (Пс.2,11).
Он должен проходить путь свой с крайней осторожностью и благоговением ко всему священному, а не небрежно. В противном случае нужно опасаться, чтоб не отнеслось к нему страшное определение Божие: проклят человек, творяй дело Господне с небрежением (Иерем. 48, 10).
Благоговейная осторожность здесь нужна потому, что сие море (то есть сердце со своими помыслами и желаниями, которое должно очистить посредством внимания) велико и пространно: тамо гади, имже несть числа, то есть в нем гнездятся многие помыслы суетные, неправые и нечистые, – порождения злых духов.
Бойся Бога, говорит Премудрый, и заповеди Его храни (Еккл. 12, 1з). А соблюдая заповеди, ты будешь силен во всяком деле, и дело твое будет всегда хорошо. Ибо, боясь Бога, ты из любви к Нему все делать будешь хорошо. А диавола не бойся; кто боится Бога, тот одолеет диавола, для того диавол бессилен.
Два вида страха:
🔅если не хочешь делать зла, то бойся Господа и не делай;
🔅а если хочешь делать добро, то бойся Господа и делай.
Но никто не может стяжать страха Божия, доколе не освободится от всех забот житейских. Когда ум будет беспопечителен, тогда движет его страх Божий и влечет к
#прп_Серафим_Саровский
Господь создал этот мир, как картину, где отпечатлелось в тенях и подобиях, красота и величие Творца. Святые сравнивали этот мир с раскрытой книгой, одна страница которой небо, а другая - земля. Письмена этой книги немолчно проповедуют славу Божию, но человек разучился читать и понимать их. Сатана ничего не может создать, он только искажает и извращает созданное Богом. Он извратил саму человеческую душу, лишив ее естественного боговидения. Он привязал человека к этому миру до забвения о вечности. Видимое стало покровом на глазах человека, заслонившим от него невидимое, к которому принадлежит сам человеческий дух.
Человек встречается с Богом в глубинах своего сердца. Встретиться можно только с Личностью. Мистика - это стремление к встрече с Богом и продление этой встречи. Для мистика Бог становится более реальным, чем видимый мир, чем он сам. Имя «Иегова» (Сущий) в имени Иисуса Христа раскрывается перед ним как высшее, единственное, ни с чем не соизмеримое бытие, из которого исходит и которым держится бытие сотворенного мира, имеющего в себе только зачатки будущего бытия. Через сочетание сердца с именем Христа воскресает душа, вне Бога ее существование превратится не в вечную жизнь, а в вечную смерть.
Как может умереть по природе бессмертная душа? Но смерть это не исчезновение, не переход в ничто, а неизбежность души видеть вечности себя как прах бытия, отверженный от Бога. Здесь метафизический ужас смерти - вечное переживание собственной смерти. Исихия это включение в истинное бытие, которое есть Бог. Исихия - это богатство через нищету, полнота через отвержение, единство через уединение, жизнь для Бога через смерть для мира.
#архимандритРафаилКарелин
Человек встречается с Богом в глубинах своего сердца. Встретиться можно только с Личностью. Мистика - это стремление к встрече с Богом и продление этой встречи. Для мистика Бог становится более реальным, чем видимый мир, чем он сам. Имя «Иегова» (Сущий) в имени Иисуса Христа раскрывается перед ним как высшее, единственное, ни с чем не соизмеримое бытие, из которого исходит и которым держится бытие сотворенного мира, имеющего в себе только зачатки будущего бытия. Через сочетание сердца с именем Христа воскресает душа, вне Бога ее существование превратится не в вечную жизнь, а в вечную смерть.
Как может умереть по природе бессмертная душа? Но смерть это не исчезновение, не переход в ничто, а неизбежность души видеть вечности себя как прах бытия, отверженный от Бога. Здесь метафизический ужас смерти - вечное переживание собственной смерти. Исихия это включение в истинное бытие, которое есть Бог. Исихия - это богатство через нищету, полнота через отвержение, единство через уединение, жизнь для Бога через смерть для мира.
#архимандритРафаилКарелин
«ГИМН» МОЛИТВЕ ИИСУСОВОЙ
Свт. Симеон Солунский:
«Эта божественная молитва — призывание Спасителя нашего: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя... Нам одно только имя и следует призывать – имя Иисуса Христа, Сына Божия, “ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (Деян. 4:12), как говорит апостол. И потому сия молитва есть:
молитва, потому что в ней мы испрашиваем Божественного милосердия;
и обет, потому что через призывание Христа мы обещаем себя самих Христу;
и исповедание, потому что, исповедав это, Петр был назван блаженным;
и дарование Духа, потому что “никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым” (1Кор. 12:3);
и проводник Божественных даров, потому что за нее Христос обещал Петру: “дам тебе ключи Царства Небесного” (Мф. 16:17–19);
и очищение сердца, потому что молящийся благодаря ей видит и призывает Бога и, взирая на Него, очищается;
и отгнание демонов, потому что именем Иисуса Христа демоны и были прогоняемы, и ныне прогоняются;
и вселение Христа, потому что Христос, при памятовании о Нём, в нас пребывает, за памятование это вселяется и исполняет нас веселием: “Помянух, – сказано, – Бога и возвеселихся” (Пс. 76:4);
и источник духовных мыслей и помышлений, потому что Христос есть сокровище всякой мудрости и знания, и дарует таковые тем, в ком обитает;
и освобождение от грехов, потому что ради неё сказано: “что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” (Мф. 16:19);
и врачевство душ и тел, потому что сказано: “во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи” (Деян. 3:6), и еще: “Эней! исцеляет тебя Иисус Христос” (Деян. 9:34);
и проводник Божественного озарения, потому что Христос есть Свет истинный и Свою светлость и благодать сообщает призывающим Его: “И буди светлость Господа Бога нашего на нас” (Пс. 89:17), и еще: “кто последует за Мною, тот... будет иметь свет жизни” (Ин. 8:12);
и привлечение Божией милости, потому что мы просим милости, а Господь милостив, милосерд ко всем призывающим Его и скоро творит отмщение вопиющим к Нему;
раздаятельница Божественных откровений и тайн для смиренных, потому что сама она дана была рыбаку Петру через откровение Отца Небесного, и Павел был восхищен Христом и слышал откровения, и всегда эта молитва имеет такое действие;
и источник спасения, потому что, говорит апостол, “нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (Деян. 4:12), и еще: “Он истинно Спаситель мира, Христос” (Ин. 4:42), так что в последний день всякий язык волею или неволею исповедует и воспоет, “что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца” (Флп. 2:11);
и знамение нашей веры, так как мы христиане и христианами называемся;
и свидетельство того, что мы от Бога, потому что, как мы ранее сказали, “всякий дух, который исповедует Господа Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста” (1Ин. 4:2-3).
Посему всем верующим надлежит непрестанно призывать имя Христово ради провозвещения веры, ради любви ко Господу нашему Иисусу Христу, от которой ничто никогда совершенно не может отделить нас, ради благодати, проистекающей от Его имени, ради оставления и отпущения грехов, врачевания, освящения, озарения и, более всего, ради спасения.
О сем Божественном имени апостолы учили и совершили дивные дела. И божественный евангелист говорит: “Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий”: вот вера! – “и, веруя, имели жизнь во имя Его” (Ин. 20:31): вот спасение и жизнь!
https://vk.com/wall-184478279_156892
Свт. Симеон Солунский:
«Эта божественная молитва — призывание Спасителя нашего: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя... Нам одно только имя и следует призывать – имя Иисуса Христа, Сына Божия, “ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (Деян. 4:12), как говорит апостол. И потому сия молитва есть:
молитва, потому что в ней мы испрашиваем Божественного милосердия;
и обет, потому что через призывание Христа мы обещаем себя самих Христу;
и исповедание, потому что, исповедав это, Петр был назван блаженным;
и дарование Духа, потому что “никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым” (1Кор. 12:3);
и проводник Божественных даров, потому что за нее Христос обещал Петру: “дам тебе ключи Царства Небесного” (Мф. 16:17–19);
и очищение сердца, потому что молящийся благодаря ей видит и призывает Бога и, взирая на Него, очищается;
и отгнание демонов, потому что именем Иисуса Христа демоны и были прогоняемы, и ныне прогоняются;
и вселение Христа, потому что Христос, при памятовании о Нём, в нас пребывает, за памятование это вселяется и исполняет нас веселием: “Помянух, – сказано, – Бога и возвеселихся” (Пс. 76:4);
и источник духовных мыслей и помышлений, потому что Христос есть сокровище всякой мудрости и знания, и дарует таковые тем, в ком обитает;
и освобождение от грехов, потому что ради неё сказано: “что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” (Мф. 16:19);
и врачевство душ и тел, потому что сказано: “во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи” (Деян. 3:6), и еще: “Эней! исцеляет тебя Иисус Христос” (Деян. 9:34);
и проводник Божественного озарения, потому что Христос есть Свет истинный и Свою светлость и благодать сообщает призывающим Его: “И буди светлость Господа Бога нашего на нас” (Пс. 89:17), и еще: “кто последует за Мною, тот... будет иметь свет жизни” (Ин. 8:12);
и привлечение Божией милости, потому что мы просим милости, а Господь милостив, милосерд ко всем призывающим Его и скоро творит отмщение вопиющим к Нему;
раздаятельница Божественных откровений и тайн для смиренных, потому что сама она дана была рыбаку Петру через откровение Отца Небесного, и Павел был восхищен Христом и слышал откровения, и всегда эта молитва имеет такое действие;
и источник спасения, потому что, говорит апостол, “нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (Деян. 4:12), и еще: “Он истинно Спаситель мира, Христос” (Ин. 4:42), так что в последний день всякий язык волею или неволею исповедует и воспоет, “что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца” (Флп. 2:11);
и знамение нашей веры, так как мы христиане и христианами называемся;
и свидетельство того, что мы от Бога, потому что, как мы ранее сказали, “всякий дух, который исповедует Господа Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста” (1Ин. 4:2-3).
Посему всем верующим надлежит непрестанно призывать имя Христово ради провозвещения веры, ради любви ко Господу нашему Иисусу Христу, от которой ничто никогда совершенно не может отделить нас, ради благодати, проистекающей от Его имени, ради оставления и отпущения грехов, врачевания, освящения, озарения и, более всего, ради спасения.
О сем Божественном имени апостолы учили и совершили дивные дела. И божественный евангелист говорит: “Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий”: вот вера! – “и, веруя, имели жизнь во имя Его” (Ин. 20:31): вот спасение и жизнь!
https://vk.com/wall-184478279_156892
— По какой причине происходит у человека духовное охлаждение к молитве, к духовному деланию — наступает расслабление и безучастие, ничего не хочется делать?
— Как говорит святитель Феофан Затворник, бывает два рода охлаждения. 🔅Во-первых, бывает охлаждение воспитательное. В этом случае человек просто проходит духовное «обучение» по ступеням духовного возрастания. Господь дает такому человеку урок, предоставляет практическую возможность проявить свою свободную волю в исполнении духовного делания, которому он перед этим обучался теоретически, читая святоотеческие книги (что «любовь ко Христу испытывается противностями»). В данном случае это испытание — охлаждение.
🔅А другое расслабление и охлаждение бывают наказательные — тогда, когда человек по лености и нерадению свои теоретические познания о пути спасения не воплощает в жизнь, а продолжает жить «как придется».
Наказательное охлаждение бывает и тогда, когда человек кого-то осудит или надмится своим деланием. В этом случае от согрешившего в какой-то степени отступает благодать Святого Духа и человек познает свою немощь: какой он есть на самом деле. Если он думал, что он хороший, что он подвижник, что он делатель, что он преуспевает, и высоко уже поднялся, то тут вдруг видит, что он и нищ, и слеп, и наг, и беден (ср. Откр. 3:17). И что одолевает его холодность к Богу, и леность, и нерадение к духовным деланиям, как и прочих людей, которых он осуждал и над которыми превозносился.
А, следовательно, исходя из этого понятия (что существуют два рода охлаждения), мы должны делать себе выводы.
🔹Во-первых, нужно помолиться: «Господи, за что это попущено мне? За какой-то грех? Или для того, чтобы я проявил пред Тобою свое усердие и на деле показал, с каким старанием я буду проявлять образ жизни такой, какой угоден Тебе, а не такой, какой угоден моей плоти, моему самолюбию и прочим страстям?» И из этого уже
🔹понуждать себя на трудничество: бороться со своими страстями, каяться в том, в чем согрешили и, смирившись до зела и испросив помощи у Бога, стараться все-таки (несмотря на расслабление) 🔹упражняться в тех деланиях, в которых мы должны упражняться. У каждого они свои: кому-то не хочется заниматься молитвой, кому-то не хочется исполнять послушание, а третьим не хочется поступать по заповедям (например, непременно хочется отомстить обидчику) — у каждого бывают свои особенности.
#монах_Константин
— Как говорит святитель Феофан Затворник, бывает два рода охлаждения. 🔅Во-первых, бывает охлаждение воспитательное. В этом случае человек просто проходит духовное «обучение» по ступеням духовного возрастания. Господь дает такому человеку урок, предоставляет практическую возможность проявить свою свободную волю в исполнении духовного делания, которому он перед этим обучался теоретически, читая святоотеческие книги (что «любовь ко Христу испытывается противностями»). В данном случае это испытание — охлаждение.
🔅А другое расслабление и охлаждение бывают наказательные — тогда, когда человек по лености и нерадению свои теоретические познания о пути спасения не воплощает в жизнь, а продолжает жить «как придется».
Наказательное охлаждение бывает и тогда, когда человек кого-то осудит или надмится своим деланием. В этом случае от согрешившего в какой-то степени отступает благодать Святого Духа и человек познает свою немощь: какой он есть на самом деле. Если он думал, что он хороший, что он подвижник, что он делатель, что он преуспевает, и высоко уже поднялся, то тут вдруг видит, что он и нищ, и слеп, и наг, и беден (ср. Откр. 3:17). И что одолевает его холодность к Богу, и леность, и нерадение к духовным деланиям, как и прочих людей, которых он осуждал и над которыми превозносился.
А, следовательно, исходя из этого понятия (что существуют два рода охлаждения), мы должны делать себе выводы.
🔹Во-первых, нужно помолиться: «Господи, за что это попущено мне? За какой-то грех? Или для того, чтобы я проявил пред Тобою свое усердие и на деле показал, с каким старанием я буду проявлять образ жизни такой, какой угоден Тебе, а не такой, какой угоден моей плоти, моему самолюбию и прочим страстям?» И из этого уже
🔹понуждать себя на трудничество: бороться со своими страстями, каяться в том, в чем согрешили и, смирившись до зела и испросив помощи у Бога, стараться все-таки (несмотря на расслабление) 🔹упражняться в тех деланиях, в которых мы должны упражняться. У каждого они свои: кому-то не хочется заниматься молитвой, кому-то не хочется исполнять послушание, а третьим не хочется поступать по заповедям (например, непременно хочется отомстить обидчику) — у каждого бывают свои особенности.
#монах_Константин
Молитва деятельная, конечно, требует содействия Божественной благодатной силы, однако основное усилие требуется от самого человека. Молитва же благодатная, в собственном смысле, есть полновластное действие Святого Духа в человеческой душе, достигшей исцеления и чистоты. Путать первое со вторым означает лгать самому себе.
🔴 Продолжение⤵️
https://telegra.ph/Prodolzhenie-11-24-5
#молитва_Иисусова_Николай_Новиков
🔴 Продолжение⤵️
https://telegra.ph/Prodolzhenie-11-24-5
#молитва_Иисусова_Николай_Новиков
Telegraph
Продолжение...
Явные признаки демонского вмешательства появляются в результате тех искажений, которые претерпевает наша словесная молитва. Сами признаки хорошо известны: различного рода видения и зрительные эффекты вроде свечений, улыбающихся ликов на иконах, необычные…
... учи всех молиться умно, непрестанно произносить молитву Иисусову:
«Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Вначале устами и умом. Затем умом и сердцем. И они вскоре обретут путь жизни, дверь райскую, вернее, эта молитва, произносимая с желанием, будет подобием рая у них в душе.
Сердечная молитва не боится прелести. За исключением тех случаев, когда человек страстен и впадает в прелесть по своей вине. При сердечной молитве ум, как только войдет в сердце, сразу просветляется, тотчас становится мирным, тихим, радуется, услаждается, останавливается, очищается. Веселится и делается как малое дитя, чистое от страстей. Члены тела, соблазняющие человека, тогда становятся спокойными, смиренными, как рука, нос и остальные телесные члены.
Поэтому, кто хочет, пусть попробует этого меда, и у него в душе будет источник радости, веселья.
За исключением тех случаев, когда человек лукав, лицемерен, завистлив, сребролюбив, сластолюбив, славолюбив, вообще, страстен. И хочет и молиться, и добровольно коснеть в своих страстях – нераскаянный, неисправленный. Такой явно презирает действие молитвы и милость Господа. Молитва помогает всем, но каждый должен по силе своей подвизаться. А Бог, в соответствии с произволением человека, подает Свою благодать.
У всякого молящегося и не кающегося либо молитва прекратится, либо он, молясь, впадет в прелесть.
С особенной легкостью преуспевают в молитве Иисусовой женщины, благодаря самоотречению и послушанию, которое оказывают своему духовному наставнику. Однако сколь быстро преуспевают, столь же легко впадают в прелесть, если ведут себя неразумно и невнимательно.
Надо не только молиться, но и быть внимательным. Быть бдительным в отношении к помыслам, управлять ими с большим искусством. Иначе они будут управлять тобой, и в конце концов ты станешь посмешищем бесов.
Я не видел, чтобы душа молящаяся преуспевала без искреннего исповедания тайных помыслов.
Главная сила Иисусовой молитвы и вся вожделевательная сила души заключается в очищении сердца посредством умной молитвы. Что говорит Господь? «Блажени чистый сердцем, яко тии узрят Бога» (Мф. 5, 8). Не говорит: «Блаженны видящие явления, видения, откровения». Поэтому она не должна радоваться этому, даже если это от Бога. Но пусть радуется, когда увидит, что ум нашел сердце и установился в нем.
Человеку следует не только бежать, но и считать стадии. Но также не оставаться позади, не нерадеть. Мне кажется, что есть некоторые, которые задремали. Позаботься о них, чтобы они не нерадели об обязанностях, ибо долг каждого дня записывается в отдельный счет. Итак, пусть они снова положат начало. Пусть понуждают себя к молитве Иисусовой. Пусть собирают и держат ум внутри своего сердца и очень медленно произносят молитву. И мы им желаем вскоре обрести милость Господню.
Скажи им: сперва при вдохе пусть опускают ум в сердце. Затем дыхание с молитвой входит-выходит, а ум пусть остается внутри. Пусть удерживают его всеми силами. Пусть не позволяют ему выходить. И если он установится один раз, тогда происходит встреча двух горячо любящих, которые не виделись много лет. Любовь, радость и наслаждение небесное. Но вначале это стоит большого труда и многого пота.
#прп_Иосиф_Исихаст
«Господи Иисусе Христе, помилуй мя».
Вначале устами и умом. Затем умом и сердцем. И они вскоре обретут путь жизни, дверь райскую, вернее, эта молитва, произносимая с желанием, будет подобием рая у них в душе.
Сердечная молитва не боится прелести. За исключением тех случаев, когда человек страстен и впадает в прелесть по своей вине. При сердечной молитве ум, как только войдет в сердце, сразу просветляется, тотчас становится мирным, тихим, радуется, услаждается, останавливается, очищается. Веселится и делается как малое дитя, чистое от страстей. Члены тела, соблазняющие человека, тогда становятся спокойными, смиренными, как рука, нос и остальные телесные члены.
Поэтому, кто хочет, пусть попробует этого меда, и у него в душе будет источник радости, веселья.
За исключением тех случаев, когда человек лукав, лицемерен, завистлив, сребролюбив, сластолюбив, славолюбив, вообще, страстен. И хочет и молиться, и добровольно коснеть в своих страстях – нераскаянный, неисправленный. Такой явно презирает действие молитвы и милость Господа. Молитва помогает всем, но каждый должен по силе своей подвизаться. А Бог, в соответствии с произволением человека, подает Свою благодать.
У всякого молящегося и не кающегося либо молитва прекратится, либо он, молясь, впадет в прелесть.
С особенной легкостью преуспевают в молитве Иисусовой женщины, благодаря самоотречению и послушанию, которое оказывают своему духовному наставнику. Однако сколь быстро преуспевают, столь же легко впадают в прелесть, если ведут себя неразумно и невнимательно.
Надо не только молиться, но и быть внимательным. Быть бдительным в отношении к помыслам, управлять ими с большим искусством. Иначе они будут управлять тобой, и в конце концов ты станешь посмешищем бесов.
Я не видел, чтобы душа молящаяся преуспевала без искреннего исповедания тайных помыслов.
Главная сила Иисусовой молитвы и вся вожделевательная сила души заключается в очищении сердца посредством умной молитвы. Что говорит Господь? «Блажени чистый сердцем, яко тии узрят Бога» (Мф. 5, 8). Не говорит: «Блаженны видящие явления, видения, откровения». Поэтому она не должна радоваться этому, даже если это от Бога. Но пусть радуется, когда увидит, что ум нашел сердце и установился в нем.
Человеку следует не только бежать, но и считать стадии. Но также не оставаться позади, не нерадеть. Мне кажется, что есть некоторые, которые задремали. Позаботься о них, чтобы они не нерадели об обязанностях, ибо долг каждого дня записывается в отдельный счет. Итак, пусть они снова положат начало. Пусть понуждают себя к молитве Иисусовой. Пусть собирают и держат ум внутри своего сердца и очень медленно произносят молитву. И мы им желаем вскоре обрести милость Господню.
Скажи им: сперва при вдохе пусть опускают ум в сердце. Затем дыхание с молитвой входит-выходит, а ум пусть остается внутри. Пусть удерживают его всеми силами. Пусть не позволяют ему выходить. И если он установится один раз, тогда происходит встреча двух горячо любящих, которые не виделись много лет. Любовь, радость и наслаждение небесное. Но вначале это стоит большого труда и многого пота.
#прп_Иосиф_Исихаст
Прп. Паисий в Медведовском Николаевском монастыре
Итак, собравшись в дорогу, он отвёл меня в Мошенский монастырь. Отдохнув в нём несколько дней, я с некоторыми отцами ушёл оттуда в Свято-Троицкий Мотронинский монастырь. Побыв там несколько дней, я отправился в святой монастырь Святителя Христова Николая, называемый Медведовский, расположенный на острове реки Тя́смина, в области святой Киевской Митрополии, игуменом в которой был всечестной иеромонах Никифор. Придя туда, я пошёл кнемуи, припав к его святым ногам, взял у него благословение и начал молить его принять меня в свою святую обитель. Он же, как отец чадолюбивый, уразумев моё намерение монашества, не презирая молении ямоего, принял меня с любовью и определил мне келью, в которой жил один послушник, чтоб я жил с ним вместе, и повелел ходить на общия послушания с братией.
Был ж тогда месяц июль, страдная пора, и я сначал аходил со святыми отцами на сенокос и на жатву. Сперва они поставили меня жать вместе с собой, а когда увидели, что я резал по причине неопытности пальцы , то определил мне возить снопы на ток. Но и в том послушании я был неискусен, ибо, перевозя снопы, я из-за неумения управлять волами опрокидывал воз, снопы рассыпались по полю, а я, недоумевая, что делать, плакал, сидя на земле. Придя, братия укоряли меня как единственного в своём роде невежду. Потом, видя, что я не способен и на это, они поручили мне возить на ток глину и воду. Это послушание, хотя оно и было совершенно мне не по силам (особенно же возить глину), я, однако, призывая на помощь Бога, творил с радостью, а каждый вечер приходил с братией в монастырь и рано утром уходилс ними на послушание. Также, пока я жил там, по распоряжению игуменя ходил на клирос и исполнял и трапезное послушание. То есть резал хлеб и ставилего н астол, носил миски с едой и расставлял их перед братией, а после трапезы собирал и мыл посуду, подметал трапезную и выполнял прочие работы. Всё это делал я с радостью, благодаря Бога за то, что Он сподобил меня служить святым отцам и братии.
Когда в августе настал пост Пресвятой Богородицы, игумен, призвав меня к себе в келью, сказал:
— На праздник Преображения Господняя хочу постричь в рясофор тебя и брата, с которым ты живёшь в келье, поэтому пойди к духовнику, исповедуй перед ним все свои прегрешения и, приняв от него их разрешение, будь готов кпричащению Святых Таин. После сего пойди к честнόму иеромонаху Никодиму и попроси его, чтобы он был тебе при постриге восприемником .
Услышав от него это, я припал к его святым ногам и, взяв у него благословение, вышел из его кельи, сильно радуясь и прославляя Бога, но вместе и ужасаясь, как в столь краткое время хочет игумен меня, недостойного, сподобить начала монашеского образа . Итак, я пошёл к духовнику, и споведовался во всех своих согрешениях и получил от него разрешение и благословение на причащение пречистых Христовых Таин. Потом я пошёл к честно́му иеромонаху Никодиму и, припав к его святым ногам, молил его быть моим восприемником при постриге. Он же спросил меня:
— Сам ли ты от себя просишь меня об этом или по повелению отца игумена?
Узнав же от меня, что я пришёл к нему просить об этом по повелению игумена, он с радостью обещал мне быть восприемником. Ещё же он повелел мне вымыть голову, поскольку после ухода из святой Любечской обители я втечение пяти месяцев ни разу её не мыл и даже не расчёсывал волосы. Итак, я вымыл голову и приготовился к причащению БожественныхТаин. На празднике же Преображения Господня, после совершения часов, постриг нас отец игумен в рясофор. И когда постригали нас, то дали сотоварищу моему имя Платон, а мне — Парфений. После совершения Божественной Литургии мы вышли из церкви, а братия, не расслышав, перепутали наши имена и стали звать моего собрата Парфением, а меня Платоном. Тогда я пошёл к отцу игумену и рассказал об этом, а он ответил мне так:
— Раз братия при постриге, не расслышав ваших имён и перепутав их, называет того брата Парфением, а тебя Платоном, то так впредь и называйтесь и нисколько не смущайся из-за этого. #автобиография_прп_Паисия
Итак, собравшись в дорогу, он отвёл меня в Мошенский монастырь. Отдохнув в нём несколько дней, я с некоторыми отцами ушёл оттуда в Свято-Троицкий Мотронинский монастырь. Побыв там несколько дней, я отправился в святой монастырь Святителя Христова Николая, называемый Медведовский, расположенный на острове реки Тя́смина, в области святой Киевской Митрополии, игуменом в которой был всечестной иеромонах Никифор. Придя туда, я пошёл кнемуи, припав к его святым ногам, взял у него благословение и начал молить его принять меня в свою святую обитель. Он же, как отец чадолюбивый, уразумев моё намерение монашества, не презирая молении ямоего, принял меня с любовью и определил мне келью, в которой жил один послушник, чтоб я жил с ним вместе, и повелел ходить на общия послушания с братией.
Был ж тогда месяц июль, страдная пора, и я сначал аходил со святыми отцами на сенокос и на жатву. Сперва они поставили меня жать вместе с собой, а когда увидели, что я резал по причине неопытности пальцы , то определил мне возить снопы на ток. Но и в том послушании я был неискусен, ибо, перевозя снопы, я из-за неумения управлять волами опрокидывал воз, снопы рассыпались по полю, а я, недоумевая, что делать, плакал, сидя на земле. Придя, братия укоряли меня как единственного в своём роде невежду. Потом, видя, что я не способен и на это, они поручили мне возить на ток глину и воду. Это послушание, хотя оно и было совершенно мне не по силам (особенно же возить глину), я, однако, призывая на помощь Бога, творил с радостью, а каждый вечер приходил с братией в монастырь и рано утром уходилс ними на послушание. Также, пока я жил там, по распоряжению игуменя ходил на клирос и исполнял и трапезное послушание. То есть резал хлеб и ставилего н астол, носил миски с едой и расставлял их перед братией, а после трапезы собирал и мыл посуду, подметал трапезную и выполнял прочие работы. Всё это делал я с радостью, благодаря Бога за то, что Он сподобил меня служить святым отцам и братии.
Когда в августе настал пост Пресвятой Богородицы, игумен, призвав меня к себе в келью, сказал:
— На праздник Преображения Господняя хочу постричь в рясофор тебя и брата, с которым ты живёшь в келье, поэтому пойди к духовнику, исповедуй перед ним все свои прегрешения и, приняв от него их разрешение, будь готов кпричащению Святых Таин. После сего пойди к честнόму иеромонаху Никодиму и попроси его, чтобы он был тебе при постриге восприемником .
Услышав от него это, я припал к его святым ногам и, взяв у него благословение, вышел из его кельи, сильно радуясь и прославляя Бога, но вместе и ужасаясь, как в столь краткое время хочет игумен меня, недостойного, сподобить начала монашеского образа . Итак, я пошёл к духовнику, и споведовался во всех своих согрешениях и получил от него разрешение и благословение на причащение пречистых Христовых Таин. Потом я пошёл к честно́му иеромонаху Никодиму и, припав к его святым ногам, молил его быть моим восприемником при постриге. Он же спросил меня:
— Сам ли ты от себя просишь меня об этом или по повелению отца игумена?
Узнав же от меня, что я пришёл к нему просить об этом по повелению игумена, он с радостью обещал мне быть восприемником. Ещё же он повелел мне вымыть голову, поскольку после ухода из святой Любечской обители я втечение пяти месяцев ни разу её не мыл и даже не расчёсывал волосы. Итак, я вымыл голову и приготовился к причащению БожественныхТаин. На празднике же Преображения Господня, после совершения часов, постриг нас отец игумен в рясофор. И когда постригали нас, то дали сотоварищу моему имя Платон, а мне — Парфений. После совершения Божественной Литургии мы вышли из церкви, а братия, не расслышав, перепутали наши имена и стали звать моего собрата Парфением, а меня Платоном. Тогда я пошёл к отцу игумену и рассказал об этом, а он ответил мне так:
— Раз братия при постриге, не расслышав ваших имён и перепутав их, называет того брата Парфением, а тебя Платоном, то так впредь и называйтесь и нисколько не смущайся из-за этого. #автобиография_прп_Паисия
Поклонившись, я ушёл от него и по его повелению стал называться Платоном, хотя как не ведающий силы святого послушания отчасти и скорбел об этом, ибо желал, если бы было возможно, называться именем, данным мне при постриге. Но потом, видя, что все уверенно зовут меня Платоном, я успокоился, полагая себя недостойным того, чтобы было по-моему.
Через несколько дней ко мне обратился один весьма благоговейный монах из Великороссии, сын благородных родителей, и спросил меня:
— Прислуживаешь ли ты своему старцу, бывшему тебе на постриге восприемником?
А когда я ответил, что нет, он сказал мне:
— Подобает тебе, брат, послужить этому старцу, то есть, когда ему будет нужно тебе надо разжигать огонь, рубить дрова и относить их в келью. А также носить воду, подметать келью и оказывать ему и прочие услуги.
И вот я, обрадованный его наставлением и поблагодарив того монаха, пошёл в келью отца Никодима. Сотворив молитву, я вошёл к нему и, припав к ногам, поцеловал его святую десницу и попросил прощения за то, что из-за своего невежества дотоле ничем ему не послужил, обещая в дальнейшем делать это с радостью. Он же вовсе не захотел принять от меня каких-либо услуг, сказав мне:
— Достаточно для тебя, брат, ходить на общие послушания — туда, куда тебе повелят, а я не требую от тебя никакого служения. Ибо ещё укрепляет меня Бо гпослужить себе самому.
Услышав эти слова и поклонившись, я вышел из его кельи. А тот монах (а был он в той обители экклесиархом ) снова пришёл ко мне и, узнав, что старец мой не принимает от меня служения ,сказал на это:
— Пойди к нему ещё раз и проси его, пуст ьон, по крайней мере, назначит тебе келейное правило , ибо ты должен принять его именно от него.
Поблагодарив его за наставление, я пошёл к своему старцу и стал просить его определить мне келейное правило. Он же сказал:
— Ты, брат, грамотный. Посему я тебе правила не определяю, но как Бог тебя вразумит, такое и держи правило всвоей келье.
Выслушав его слова и поклонившись, я вышел от него.
Этот мой старец, пожив в той обители после моего пострижения лишь одну неделю, ушёл оттуда неведомо куда, и я уже больше никогда нич его о нём не слышал. И вот так я, окаянный, остался как овца заблудшая без пастыря своего и наставника, прожив всю свою жизнь в самочинии и своеволии. И не сподобился где-нибудь быть в повиновении у какого-либо отца, хотя, насколько помню, и было устроение души моей в юности весьма удобопреклонно к повиновению. Но из-за недостоинства своего не удостоился я, окаянный, такого божественного дара.
Таким образом, я жил в той обители, с усердием исполняя как общее послушание, так и вышеупомянутые в церкви и в трапезной. К тому же я по собственному желанию помогал повару: иногда привозил воду в небольшом бочонке на двух колёсах, а иной раз рубил дрова и с радостью выполнял в поварне и прочие другие работы. Также я усердно исполнял и молитвенное правило: днём я совершал его по возможности, когда споспешествовал мне в том Бог, а ночью не оставлял никогда.
И вот, в то время как я тихо и мирно жил в той обители, по Божиемк попущению восстало гонение на неё и на православную веру от злославных местных властей. В обитель заявился некий сановник правителя тех мест, повелел собраться всем монахам в келье игумена и начал разными словами уговаривать нас присоединиться к своему злочестию . Когда же он увидел, что братия отнюдь не соглашается с ним, то сильно разгневался, а потом, войдя в церковь, переписал все церковные сосуды и, выйдя из храма, запер и опечатал его своей печатью. Забрав себе ключи от церкви, он ушёл в бешенстве, осыпая нас угрозами. Святые отцы были сильно смушены случившимся в обители, а когда увидели, что церковь стоит запертой уже больше месяца, некоторые из них начали расходиться кто куда. Я же, видя такое гонение на православную веру от злославных, решил для себя впредь никогда не жить в тех странах, где злочестивые воздвигают гонения на Церковь Божию и православную веру. #автобиография_прп_Паисия
Через несколько дней ко мне обратился один весьма благоговейный монах из Великороссии, сын благородных родителей, и спросил меня:
— Прислуживаешь ли ты своему старцу, бывшему тебе на постриге восприемником?
А когда я ответил, что нет, он сказал мне:
— Подобает тебе, брат, послужить этому старцу, то есть, когда ему будет нужно тебе надо разжигать огонь, рубить дрова и относить их в келью. А также носить воду, подметать келью и оказывать ему и прочие услуги.
И вот я, обрадованный его наставлением и поблагодарив того монаха, пошёл в келью отца Никодима. Сотворив молитву, я вошёл к нему и, припав к ногам, поцеловал его святую десницу и попросил прощения за то, что из-за своего невежества дотоле ничем ему не послужил, обещая в дальнейшем делать это с радостью. Он же вовсе не захотел принять от меня каких-либо услуг, сказав мне:
— Достаточно для тебя, брат, ходить на общие послушания — туда, куда тебе повелят, а я не требую от тебя никакого служения. Ибо ещё укрепляет меня Бо гпослужить себе самому.
Услышав эти слова и поклонившись, я вышел из его кельи. А тот монах (а был он в той обители экклесиархом ) снова пришёл ко мне и, узнав, что старец мой не принимает от меня служения ,сказал на это:
— Пойди к нему ещё раз и проси его, пуст ьон, по крайней мере, назначит тебе келейное правило , ибо ты должен принять его именно от него.
Поблагодарив его за наставление, я пошёл к своему старцу и стал просить его определить мне келейное правило. Он же сказал:
— Ты, брат, грамотный. Посему я тебе правила не определяю, но как Бог тебя вразумит, такое и держи правило всвоей келье.
Выслушав его слова и поклонившись, я вышел от него.
Этот мой старец, пожив в той обители после моего пострижения лишь одну неделю, ушёл оттуда неведомо куда, и я уже больше никогда нич его о нём не слышал. И вот так я, окаянный, остался как овца заблудшая без пастыря своего и наставника, прожив всю свою жизнь в самочинии и своеволии. И не сподобился где-нибудь быть в повиновении у какого-либо отца, хотя, насколько помню, и было устроение души моей в юности весьма удобопреклонно к повиновению. Но из-за недостоинства своего не удостоился я, окаянный, такого божественного дара.
Таким образом, я жил в той обители, с усердием исполняя как общее послушание, так и вышеупомянутые в церкви и в трапезной. К тому же я по собственному желанию помогал повару: иногда привозил воду в небольшом бочонке на двух колёсах, а иной раз рубил дрова и с радостью выполнял в поварне и прочие другие работы. Также я усердно исполнял и молитвенное правило: днём я совершал его по возможности, когда споспешествовал мне в том Бог, а ночью не оставлял никогда.
И вот, в то время как я тихо и мирно жил в той обители, по Божиемк попущению восстало гонение на неё и на православную веру от злославных местных властей. В обитель заявился некий сановник правителя тех мест, повелел собраться всем монахам в келье игумена и начал разными словами уговаривать нас присоединиться к своему злочестию . Когда же он увидел, что братия отнюдь не соглашается с ним, то сильно разгневался, а потом, войдя в церковь, переписал все церковные сосуды и, выйдя из храма, запер и опечатал его своей печатью. Забрав себе ключи от церкви, он ушёл в бешенстве, осыпая нас угрозами. Святые отцы были сильно смушены случившимся в обители, а когда увидели, что церковь стоит запертой уже больше месяца, некоторые из них начали расходиться кто куда. Я же, видя такое гонение на православную веру от злославных, решил для себя впредь никогда не жить в тех странах, где злочестивые воздвигают гонения на Церковь Божию и православную веру. #автобиография_прп_Паисия