Любовь Рубцова вновь показывает сальто ✊🏻

Cr: соцсети Рубцовой

ISU опубликовал новый кейс об отстранении судьи, и на этот раз он не связан с завышенными оценками или пьянством на рабочем месте (такое тоже было).

Украинке Лисовой на год запретили работать арбитром (правда, ограничение действует с момента ее отстранения, и с января 2026 года она уже снова будет в строю) за запугивание фигуриста. Более того, в отношении нее также вынесен запрет на любые контакты с ним до истечения срока наказания.

На судью пожаловался один из танцоров (партнер или партнерша – неизвестно, для удобства буду писать в мужском роде). Лисова подошла к нему во время соревнований и заявила, что катание его пары ужасно, а большинству судей просто тяжело на это смотреть. В ответ на вопрос о том, можно ли это исправить, Лисова сказала, что последний шанс дуэта – вернуться к прежним тренерам, а если этого не сделать – о соревнованиях можно забыть, так как «она об этом позаботится». Больше всего смущало фигуриста то, что на следующий день обвиняемая должна была судить его прокаты.

Имя пострадавшего не называется, но известна дата инцидента – 12 октября 2024 года, время проведения Budapest Trophy. Украину на этом турнире представляла только одна танцевальная пара – Пинчук / Погорелов. Они действительно перешли от местного тренера Галины Чуриловой к Маттео Занни.

Лисова заявила, что все было совсем не так. Она якобы заметила, что фигурист уже был расстроен, и сказала, что двери других тренеров всегда для него открыты. Но это было не угрозой, а обычным дружеским советом с высоты ее судейского опыта.

Дисциплинарная комиссия согласилась с тем, что Лисова нарушила Кодекс этики, но отвергла обвинения в абьюзе, так как он должен носить длящийся характер. Что интересно, фигурист в процессе рассмотрения дела попытался отозвать свое заявление, но процедура продолжилась, поскольку жалоба на судью была подана со стороны ISU.

Это уже второй бан украинского арбитра за год. В апреле ISU пожизненно отстранил Юрия Балкова, который во время юниорского Гран-при стал писать работающему на турнире коллеге сообщения с просьбой поставить хорошие оценки украинской паре. Для самого Балкова, правда, эта дисквалификация ничего не изменила, поскольку он уже не мог судить из-за достижения предельного возраста.

Ирина Костылева о начале карьеры Елены Костылевой в спорте:

«Когда Лене было пять лет, мы приехали в Питер на соревнования. Она была обычной девочкой из провинции, из Воронежа. Мы просто старались, работали. Просто ходили на тренировки и делали то, что она хорошо умеет. На этих соревнованиях в Питере Лену попросили на просмотр прямо несколько школ. Тогда я сказала, что нам это неинтересно: мы не собирались никуда уезжать, тем более у Лены было слабое здоровье. И я понимала, что строить профессиональную карьеру невозможно. Тогда мне сказали, что такие двойные прыжки, которые вам сделали в Воронеже, они вам не нужны. Так как техника была неправильной – из них не получатся тройные. Решение о переезде мы приняли, когда встретили Сергея Дмитриевича Давыдова на сборах. Он сказал: «Если вы не придёте ко мне после сборов, можете ко мне никогда не приезжать, но вам всё равно придётся выехать из Воронежа». Лене тогда было шесть лет.

Изменения в нашей рутине были не так заметны: я так же работала в Воронеже, папа жил с Леной в Москве. Но при этом у нас добавилось фигурное катание. Мы всё поставили на кон фигурного катания, когда я закрыла бизнес. Он уже не приносил прибыли. И мы переехали в деревню «Ангелов Плющенко». До этого мы жили своей обычной жизнью, но подверженной расписанию фигурного катания.

Никакой реакции у Лены не было. Тренироваться в Москве или в Воронеже – разницы не было: лёд одинаковый. А ребёнок разницы в тренерах не понимал».

Cr: Чемпионат

Глеб Лутфуллин: 4Lz.

Cr: соцсети Лутфуллина

Ирина Костылева об общении с дочерью в настоящее время и её состоянии здоровья, а также о подкатках у других тренеров:

«Последние дни у меня с Леной никак не проходят. Дело в том, что меня попросили под угрозой съехать с территории «Горок». Я живу здесь же недалеко, но у друзей. У Лены болит колено, которое мы лечим уже третью неделю. До этого у неё болело бедро, мы ездили с ней лечить его. Прошло за две недели, сейчас на третьей неделе лечим колено. Больших повреждений нет, но есть воспалительный процесс.

Недавно я прочитала, что каждый вечер таскала Лену на тренировки. Но наши тренировки в прошлом сезоне заканчивались в 19:00. Пока она переоденется – уже 19:15. В это время мы выезжаем и едем полтора-два часа, это уже 21:00. В это время везде лёд зарезервирован хоккеистами. Да даже если бы был лёд, четверные прыжки невозможно прыгать в такое время, необходимы концентрация и силы. Лена может прыгать, например, утром несколько прыжков. И в обычную тренировку, когда она здоровая и сильная, она может их штук 20 сделать. Но никак не вечером после основных тренировок.

За всё время, что находимся в «Ангелах Плющенко», мы всего пять или шесть раз катались на чужом катке, не считая соревнований. Это было, когда мы восстанавливались после травмы бедра: мы уехали 28 августа 2024 года, потому что на базе академии мы тренировались только один час на льду – нам это совершенно не было интересно. У меня есть друг в Сочи, тренер парников сборной России – Дмитрий Николаевич Савин, он принял нас там. И мы восстанавливались на его группе. Евгений Викторович [Плющенко] знал, что мы неделю восстанавливались там, но при этом в Сочи мы отдыхали: с утра купались в море, а вечером – тренировка.

Ещё был эпизод, когда я возила Лену к Дмитрию Юрьевичу Воронову, чтобы Лена выучила четверные прыжки и триксель. Говорить, почему мне пришлось это делать, я не хочу, потому что это негативно скажется на репутации Евгения Викторовича. Но он тоже об этом эпизоде знал».

Cr: Чемпионат

Ирина Костылева об условиях контракта в академии «Ангелы Плющенко»:

«У нас нет контракта. Нам предлагали его в начале октября, но я отказалась его подписывать принципиально, потому что контракт был не тот, который защищает и права, и продвижение моей спортсменки в «Ангелах Плющенко».

Они предложили нам заключить контракт на три года. Сейчас у нас мало девочек, которые в 17 лет прыгают сложный контент. В контракте были прописаны определённое количество льда и присутствие тренеров на льду. Не было ни одного слова о том, что они приглашают звезду детского фигурного катания: Лена уже три раза была лучшей в России. Мы с папой вложили огромные средства в её карьеру. Всё, что она имела, было куплено, ни одна школа не дала ей бесплатно ничего.
Также там говорилось, что школа гарантирует рекламные контракты. Но не было ни слова о том, что мы будем должны 40-50% заработка с рекламы отдавать академии и 30% – с призовых. Часть призовых мы отдавали и без контракта. Самым страшным нам показалось то, что мы не будем иметь права выйти на чужой лёд — это облагалось штрафом в 100 тысяч рублей за час.

[Евгений] Плющенко предлагает подписать контракт, потому что понимает, что мы можем от него уйти. Ему приходится учить Лену сложным прыжкам. София Сарновская на моих глазах в течение одного года и восьми месяцев учит четверной лутц, флип, риттбергер, тулуп, сальхов и триксель. Это я наблюдаю каждый божий день. У неё 15 минут в конце тренировки – работа над этими прыжками на удочке. Но какие-то она уже делает без удочки. А Лена у Плющенко не учит никак: ни на удочке, ни сама.

Нам сказали, что изменений в контракте быть не может. Мне не понравилось, что там не было ни слова о том, что академия будет продвигать спортсменку в медийном поле. И самое главное – увеличивать её контент, а не стоять на месте и регрессировать. Сейчас Лена сильно провалилась по скольжению, на уровень пятилетней-шестилетней давности. При этом я отдаю по 8-10 тысяч за подкатки, которые были у неё каждый божий день в течение долгого времени. А сейчас Евгений Викторович делает всё, чтобы Лена стирала суставы и потеряла то, что наработала раньше».

Cr: Чемпионат