Лев Лазарев: 4Lz+3Lo 💥

Cr: соцсети Лазарева

Евгения Медведева о конфликте с неизвестной женщиной после спектакля:

«Вы все знаете, как я отношусь к хейту. Но здесь речь пойдет не про хейт, а про фанатизм по отношению к двум фигуристкам – ко мне и к Алине Загитовой. Я спокойно реагирую на все ситуации, кроме тех, которые нарушают мои личные границы и мое личное пространство.
Я вышла раздавать автографы толпе детишек, подростков, женщин, мужчин, которые пришли на спектакль насладиться искусством. И в этой толпе стояла наиприятнейшая на первый взгляд женщина – пожилая, с телефоном, улыбалась. И она любезно проводила меня до автобуса. 
И тут самое интересное началось. Женщина начала меня снимать без моего согласия и очень сильно нарушать мое личное пространство. Хватать меня за руки и задавать мне, как она думала, наверное, не самые приятные вопросы.
Про мою бабушку, про музыку, под которую я катала в «Ледниковом периоде» с Федором Федотовым. У нас был прекрасный номер «Ласковый и нежный зверь» – я вчера запостила в инстаграме фан-видео, просто отметила Федора, он тоже репостнул, все красиво и прекрасно.
И говорить, какая я такая-сякая... Не запомнила, в общем, видео есть. Дорогая пожилая женщина, я очень жду, когда вы выложите это видео, чтобы все увидели нашу с вами коммуникацию. 
Чтобы подытожить эту ситуацию. Я сделала вывод, что эти люди – действительно самые преданные фанаты. Причем мои фанаты. Потому что женщина купила билет за свои деньги, отсидела весь спектакль. И ждала меня больше 40 минут на улице, представляете?»

Cr: соцсети Медведевой

Соскучились по сальто от 🇫🇷 Адама Сяо Хим Фа?

Cr: соцсети Сяо Хим Фа

Александр Галлямов отвечает за настроение сегодня

Cr: соцсети Галлямова

Софья Самоделкина о переходе в сборную 🇰🇿 Казахстана:

«Все началось с разговора с мамой и папой. Папа задает вопрос: что ты собираешься дальше делать? А у меня очень тяжелый сезон. Весь разговор у меня ком в горле, слезы, состояние напряженное, хотя со мной спокойно разговаривали.

Я на самом деле сама не понимала, что дальше делать. Вообще ничего не хочу – просто хочу лежать на кровати, играть в телефон, читать книги, смотреть сериалы. Он мне говорит: какие есть варианты? Мы все выслушаем. Сменить тренера? Нет, менять тренера я не хочу, я всем довольна.
Хочешь за другую страну выступать? Я сначала «Нет» – позиция маленького ребенка. Потом говорю: а какие в этом плюсы? И они – ну, ты сможешь выступать на международной арене. Если получится, сможешь выиграть такие-то старты. Это не быстрый вопрос, если ты за – давай думать об этом, разрабатывать.
В итоге я согласилась. О какой стране – речи не было. Просто был вопрос, и я дала ответ. Прошло межсезонье. Было много вариантов, мама предложила проработать тему с Казахстаном, так как она уроженка этой страны. Я говорю – не вижу никаких минусов. Люблю эту страну, была там не раз, выиграла турнир Дениса Тена. 
Когда мама сказала про Казахстан и что-то там начало решаться, я пришла к Светлане Владимировне [Соколовской]. Говорю, что хочу попробовать. На тот момент я уже – все, хочу выступать за другую страну.
Просто потому, что хочу выйти на международную арену, посоревноваться, оправдать ожидания родителей, что не просто так 12 лет своей и моей жизни потратили на это. Я 12 лет этим занималась, получила столько травм, которые, скорее всего, еще скажутся на моем здоровье. Вообще все профукать? Нет, я так не хочу. 
И вот подходит дело к середине апреля. С середины апреля до конца мая у нас все было свободно – что хотите, то и делайте.
У нас с мамой состоялся разговор, и она говорит: нужно получить гражданство Казахстана, чтобы дальше было легче. Если ты планируешь дальнейшую спортивную жизнь, хотела бы поехать на Олимпиаду, нам нужно гражданство.
Как минимум нужен вид на жительство, а чтобы его получить, нужно просидеть в Казахстане от сорока дней до непонятно какого времени. Я говорю: хорошо, едем. Долго думала, понимала, что это большой шаг.
Мы прилетаем, снимаем там квартиру, заезжаем. Начали все узнавать. Собрали все документы, подали, проделали все эти дела. Дней через 15 я начала бегать, оббежала всю Астану. И начала прыгать, прыгала на маленькой площадке для волейбола.
И нам выдают вид на жительство – да, ура! Получив вид на жительство, мы уже могли спокойно уехать в Россию. Проходят два сбора – Кисловодск и Армения.
Но еще до этого нам позвонили и говорят: ваши паспорта готовы. Мы взяли билеты, той же ночью прилетели, нам вручили паспорта. Мы довольны, что не зря все это делали и 50 дней провели в одной комнатке... 
Проходят два сбора. Мы связались с Казахстаном, и нам сказали, что в теории вы могли бы выступать в этом сезоне. На мемориале Дениса Тена – даже если вне конкурса. Ну, даже вне конкурса выступить – это неплохо.
Получилось так, что мне сказали, что я не буду выступать на этом турнире. Но на чемпионате Казахстана я могу выступить, как гражданка страны, точно. 
В этот период получилось так, что мы разошлись с Соколовской. Я не ожидала, что меня выставят из группы. Но так получилось. На этом жизнь не заканчивается.
Светлана Владимировна говорит, что так и так, все. Я была на пределе, вот-вот заплачу. А я не хочу ни перед кем плакать. Меня выставили, обидно, но я не хочу показывать, что плачу. Закрывается дверь, и я в слезы. Сразу Сашке [Трусовой] пишу. Записала ей десять кружков, вся зареванная. Саша мне позвонила, успокаивала. 
Я была в непонимании, что мне дальше делать. Я вновь оказалась нигде, ни в какой группе. Но у меня есть казахский паспорт, я с казахским гражданством, и есть план на дальнейшую карьеру.
Потом начала собирать вещи. Сама даже в это не верю, 12 лет своей жизни провела в ЦСКА, это мое родное место, в сердечке. И все, я складываю вещи».

Cr: Okko спорт

Анна Фролова о работе с Сергеем Давыдовым и стрессовом переломе, полученным в период тренировок с ним:

«[период ЮОИ] Нет, в тот момент там все хорошо. Ну мне так кажется, по крайней мере. Да и потом, не могу сказать, что у нас были какие-то проблемы. Просто наступил такой момент, что мне надо было идти дальше. Я понимала, что с той нагрузкой, которую мне давали в этой группе, я, скорее всего, с ней не справлюсь и вместо какого-то результата получу новую травму. Опять же, я ничего не могу сказать плохого. Я прекрасно отношусь и к Сергею Дмитриевичу Давыдову, к Александре Кравцовой, к Виктории Леонидовне Бондаренко. Все специалисты, которые со мной там работали, они много-много со мной работали, многое вложили, и я им всегда буду только благодарна. Но в какой-то момент я просто поняла, что у меня всего одна карьера и что я хочу попробовать по максимуму взять от нее. Иначе я просто потом пожалею. И, собственно говоря, такой шаг и произошел — я переехала в Питер.

У нас, у профессиональных спортсменов, мало у кого есть вот это чувство самосохранения. На самом деле какие-то болячки, какие-то незначительные травмы — для нас обычное дело. Подвернуть ногу может любой на разминке по неосторожности, по невнимательности. И ты же не будешь из-за этого на две недели с тренировки уходить. Нет, конечно, ты сделаешь все возможное: затейпируешь ее, закрепишь, сделаешь все возможное, чтобы эта травма не развивалась дальше. И все, будешь работать дальше. Поэтому я, наверное, просто не воспринимала это как что-то серьезное, поскольку до вот этих стрессовых переломов у меня не было ни одного перелома в жизни. И я не думала, что какая-то невнимательность к этой боли приведет меня к таким последствиям. На самом деле, очень жалею и сейчас гораздо серьезнее отношусь вообще к болячкам, ко всему, стараюсь всегда все залечивать, предотвращать риск. Сначала пытаюсь на месте разбираться с проблемой. Во-первых, у нас здесь в Академии есть замечательные врачи. Да и просто, если подвернула ногу — затейпирую ее и буду носить бандаж, чтоб проблема не усугубилась. А если это какая-то хроническая боль, допустим, в спине, то это просто нужно искоренять проблему — смотреть, что там. Но у меня, слава богу, такого нет. У меня просто один раз было, что я потянула спину. Тогда я на две недели перестала особо гнуться и работать корпусом, и все. И через две недели все было уже замечательно. Естественно, я делала восстановительные процедуры, я делала магнит, клеила разогревающие пластыри и, наоборот, охлаждающие, то есть делала все, чтобы эта травма зажила и не усугубилась.

У меня плоскостопие, и при этом я с самого детства не вставала на такие коньки, как Edea, из-за того, что у них высокий для меня каблук конька, и у меня не получалось на нем. Честно говоря, я озвучивала это Сергею Дмитриевичу [который утверждал, что не знал этого - прим. ред.], но когда я в детстве вставала на коньки, я не сталкивалась ни с какими серьезными травмами. Я просто знала, что у меня тогда получается неправильная позиция и вес переносился на носки. И чтобы балансировать, надо таз отставить назад, и вот в таком скрюченном уголочке я каталась. Я это озвучила, но риск травмы мы не рассмотрели, скажем так. Не знали, что из-за того, что поменяется нагрузка на стопу, могут возникнуть такие проблемы. Но вот так вот. И плюс, я думаю, что здесь сыграло роль то, что у меня были открыты зоны роста. Я еще росла, и в стопе не все зоны роста были закрыты еще. Именно поэтому там оказалось самое слабое звено».

Cr: Фонтанка