Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Исследование микромира — волнующее и захватывающее занятие. Как и в случае с подводными записями, здесь всё звучание скрыто от слуха, но причина — не плотность среды, а невероятная деликатность звуков. Малый размер источников означает предельно тихие, едва уловимые шумы, ускользающие от обычных микрофонов.
Как только у меня появился контактный микрофон, одной из первых идей была запись муравейника. С виду — хаос: десятки, сотни, тысячи муравьёв бегают в разные стороны. Но за этой активностью кроется чёткий порядок и слаженность, отточенная эволюцией. Визуально всё кажется молчаливым, но интуитивно ты чувствуешь: внутри жизнь бурлит.
Подступиться к такому микромиру — задача тонкая. Идеальным решением стал комплект из контактного микрофона и геофона от IOAudio. Контактный позволяет ловить мельчайшие движения и скрипы на поверхности, в то время как геофон улавливает вибрации, передающиеся через толщу почвы и внутренние слои муравейника. Вместе они образуют богатую, глубокую звуковую картину, погружающую слушателя в плотную звуковую среду, обычно недоступную человеческому восприятию.
Внутри муравейника — потрескивание, скрипы, еле слышные толчки — как будто ты подслушиваешь за таинственным механизмом. Это звук жизни, организованной и настойчивой, скрытой под корой мира, к которому мы привыкли.
Как только у меня появился контактный микрофон, одной из первых идей была запись муравейника. С виду — хаос: десятки, сотни, тысячи муравьёв бегают в разные стороны. Но за этой активностью кроется чёткий порядок и слаженность, отточенная эволюцией. Визуально всё кажется молчаливым, но интуитивно ты чувствуешь: внутри жизнь бурлит.
Подступиться к такому микромиру — задача тонкая. Идеальным решением стал комплект из контактного микрофона и геофона от IOAudio. Контактный позволяет ловить мельчайшие движения и скрипы на поверхности, в то время как геофон улавливает вибрации, передающиеся через толщу почвы и внутренние слои муравейника. Вместе они образуют богатую, глубокую звуковую картину, погружающую слушателя в плотную звуковую среду, обычно недоступную человеческому восприятию.
Внутри муравейника — потрескивание, скрипы, еле слышные толчки — как будто ты подслушиваешь за таинственным механизмом. Это звук жизни, организованной и настойчивой, скрытой под корой мира, к которому мы привыкли.
🔥15👍5❤4❤🔥4
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Запись природы — один из самых сложных и в то же время по-настоящему захватывающих процессов в работе со звуком. Леса, реки, болота, поля и горы — каждый природный ландшафт несёт в себе уникальное звуковое наполнение. Пение птиц на рассвете, шелест листвы под лёгким ветром, ритмичное капание росы с еловых веток, журчание ручьёв или еле уловимый скрип деревьев под порывами ветра — всё это создаёт целую вселенную микрособытий, которую невозможно воссоздать в студии.
Особенность записи в таких условиях — не только в красоте, но и в сложности. По-настоящему «чистые» от техногенного шума локации найти непросто. Даже если место кажется тихим, где-то вдалеке может проехать машина или промелькнёт звук самолёта. Приходится заранее планировать маршруты, следить за погодой, поднимать карты шумового загрязнения и быть готовым к длительному ожиданию нужного момента. И, конечно, не стоит забывать, что природа — среда живая: нужно быть осторожным, следить за местной флорой и фауной, иметь с собой аптечку и всё необходимое на случай травм или укусов.
Недавно у меня была возможность провести несколько дней на природе, сочетая отдых и работу — в очень приятном загородном комплексе «Ягодная деревня». Это место, где можно по-настоящему насладиться тишиной, отключиться от городской суеты и погрузиться в спокойствие дикой природы. Лесные массивы вокруг, почти нетронутые человеком, стали отличной зоной для полевых записей. Раннее утро, лёгкий туман, пробивающийся сквозь деревья свет и полифония природных звуков — то, ради чего действительно стоит выезжать за город с микрофонами.
Именно здесь, на природе Карелии, мне удалось полноценно протестировать новый комплект для записи. Один из микрофонов, Неватон МС50, обладает отличной чувствительностью и плотной звуковой картиной, но, на мой взгляд, его главный минус — отсутствие ширины панорамы, связанное с тем, что все капсюли расположены в одной точке. Чтобы компенсировать это и добиться расширения стереобазы, я решил использовать широкую расстановку АВ — 90 см. Такая комбинация позволила значительно увеличить ощущение пространства.
На данный момент меня радует связка Неватон МС50 + IOAudio AOM. Круговая направленность микрофонов IOAudio отлично дополняет основную запись, а соединение сигналов со всех каналов даёт впечатляющую ширину панорамы и усиленное ощущение surround. Всё вместе это формирует богатую, объемную звуковую среду, в которой можно не только слушать, но и буквально “ходить ушами”.
Если вы тоже хотите отдохнуть в тишине, восстановиться и, возможно, вдохновиться природой — «Ягодная деревня» отличный вариант. А с промокодомakhariton.ov можно получить скидку 10% при бронировании проживания до 30.06.2025.
Особенность записи в таких условиях — не только в красоте, но и в сложности. По-настоящему «чистые» от техногенного шума локации найти непросто. Даже если место кажется тихим, где-то вдалеке может проехать машина или промелькнёт звук самолёта. Приходится заранее планировать маршруты, следить за погодой, поднимать карты шумового загрязнения и быть готовым к длительному ожиданию нужного момента. И, конечно, не стоит забывать, что природа — среда живая: нужно быть осторожным, следить за местной флорой и фауной, иметь с собой аптечку и всё необходимое на случай травм или укусов.
Недавно у меня была возможность провести несколько дней на природе, сочетая отдых и работу — в очень приятном загородном комплексе «Ягодная деревня». Это место, где можно по-настоящему насладиться тишиной, отключиться от городской суеты и погрузиться в спокойствие дикой природы. Лесные массивы вокруг, почти нетронутые человеком, стали отличной зоной для полевых записей. Раннее утро, лёгкий туман, пробивающийся сквозь деревья свет и полифония природных звуков — то, ради чего действительно стоит выезжать за город с микрофонами.
Именно здесь, на природе Карелии, мне удалось полноценно протестировать новый комплект для записи. Один из микрофонов, Неватон МС50, обладает отличной чувствительностью и плотной звуковой картиной, но, на мой взгляд, его главный минус — отсутствие ширины панорамы, связанное с тем, что все капсюли расположены в одной точке. Чтобы компенсировать это и добиться расширения стереобазы, я решил использовать широкую расстановку АВ — 90 см. Такая комбинация позволила значительно увеличить ощущение пространства.
На данный момент меня радует связка Неватон МС50 + IOAudio AOM. Круговая направленность микрофонов IOAudio отлично дополняет основную запись, а соединение сигналов со всех каналов даёт впечатляющую ширину панорамы и усиленное ощущение surround. Всё вместе это формирует богатую, объемную звуковую среду, в которой можно не только слушать, но и буквально “ходить ушами”.
Если вы тоже хотите отдохнуть в тишине, восстановиться и, возможно, вдохновиться природой — «Ягодная деревня» отличный вариант. А с промокодом
❤🔥20👍9❤8🔥4😍1
Под последним постом началась интересная дискуссия, в том числе по поводу записи на широкое AB всенаправленными микрофонами.
Для примера и предметного обсуждения я прикрепил три файла с проездом автомобиля:
1 — AB 90 см, два Неватона МС59/0 omni
2 — XY, фронтальная пара капсюлей Неватон МС50 (угол 90°)
3 — обе записи вместе.
Теперь немного анализа.
Особенности стереозаписи всенаправленными микрофонами: ограничения и решения
Использование всенаправленных микрофонов (например, IOAudio AOM или Неватон МС59/0) для стереозаписи требует понимания их физической природы. Омни-микрофоны равномерно воспринимают звук со всех направлений, что делает их запись в стандартной разнесённой паре AB потенциально близкой к двум идентичным моно-сигналам. Это связано с отсутствием выраженного пространственного разделения и направленности.
Однако при увеличении разнесения микрофонов (например, 90 см) можно усилить эффект временных различий прихода звуковых волн, особенно на высоких частотах. На низких и средних частотах различия остаются минимальными, но высокочастотная направленность омни-микрофонов становится заметным преимуществом, создавая стереобазу и улучшая ощущение пространства.
Дополнительный способ — использование акустических барьеров (например, диска Джеклина) или элементов окружающей среды (деревья, камни), которые поглощают и отражают звук, усиливая стереоразделение.
Интересным подходом может быть также адаптация ORTF для всенаправленных микрофонов: хоть изначально эта техника разработана для кардиоид, можно модифицировать расположение с увеличенным разнесением и барьерами, чтобы получить эффективный стереоэффект.
Мой практический вывод: я использую два всенаправленных микрофона AB с широкой стереобазой и Неватон МС50 посередине. Это создаёт 5.0 пространственную запись, которая сочетает все преимущества Неватона МС50 (плотность и детализация) с широкой стереосценой, формируемой парой AB. Панорамирую омни-микрофоны примерно в районе центра поля, но ближе к фронту, чтобы сохранить фронтальную направленность и глубину сцены. Такой сетап даёт впечатляющую пространственную картину и позволяет погрузиться в звук, особенно для фоновых и атмосферных записей.
Для примера и предметного обсуждения я прикрепил три файла с проездом автомобиля:
1 — AB 90 см, два Неватона МС59/0 omni
2 — XY, фронтальная пара капсюлей Неватон МС50 (угол 90°)
3 — обе записи вместе.
Теперь немного анализа.
Особенности стереозаписи всенаправленными микрофонами: ограничения и решения
Использование всенаправленных микрофонов (например, IOAudio AOM или Неватон МС59/0) для стереозаписи требует понимания их физической природы. Омни-микрофоны равномерно воспринимают звук со всех направлений, что делает их запись в стандартной разнесённой паре AB потенциально близкой к двум идентичным моно-сигналам. Это связано с отсутствием выраженного пространственного разделения и направленности.
Однако при увеличении разнесения микрофонов (например, 90 см) можно усилить эффект временных различий прихода звуковых волн, особенно на высоких частотах. На низких и средних частотах различия остаются минимальными, но высокочастотная направленность омни-микрофонов становится заметным преимуществом, создавая стереобазу и улучшая ощущение пространства.
Дополнительный способ — использование акустических барьеров (например, диска Джеклина) или элементов окружающей среды (деревья, камни), которые поглощают и отражают звук, усиливая стереоразделение.
Интересным подходом может быть также адаптация ORTF для всенаправленных микрофонов: хоть изначально эта техника разработана для кардиоид, можно модифицировать расположение с увеличенным разнесением и барьерами, чтобы получить эффективный стереоэффект.
Мой практический вывод: я использую два всенаправленных микрофона AB с широкой стереобазой и Неватон МС50 посередине. Это создаёт 5.0 пространственную запись, которая сочетает все преимущества Неватона МС50 (плотность и детализация) с широкой стереосценой, формируемой парой AB. Панорамирую омни-микрофоны примерно в районе центра поля, но ближе к фронту, чтобы сохранить фронтальную направленность и глубину сцены. Такой сетап даёт впечатляющую пространственную картину и позволяет погрузиться в звук, особенно для фоновых и атмосферных записей.
❤11🤔4👍3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Использование геофона – это всегда особенное погружение в мир инфразвука и субнизких колебаний, которые остаются скрытыми от нашего слуха. Геофон – это устройство, созданное на основе пружинной катушки с магнитом, которая улавливает микроскопические движения среды. Он способен регистрировать инфразвуковые колебания, например, вибрации почвы, вызванные как природными, так и техногенными процессами. Это открывает доступ к целому пласту звуков, которые не слышны в воздушной среде. Например, возле ТЭЦ, где в воздухе слышно щебет птиц, голоса людей и привычные звуки города, под землёй можно уловить совсем другую звуковую картину.
ТЭЦ – это огромные промышленные объекты, работающие на пределе своих мощностей. Их деятельность сопровождается мощными вибрациями, которые передаются по грунту на значительные расстояния. Геофон позволяет «услышать» эти вибрации, фиксируя инфразвуковые колебания, которые возникают при работе турбин, насосов и другого оборудования. Это как если бы земля рассказывала свою версию истории индустриального пейзажа.
Чтобы раскрыть весь потенциал геофона и получить максимально детализированную и разноплановую запись, я использовал предусилитель GPre от IOAudio. Это устройство обладает низким уровнем собственных шумов, высокой чувствительностью и широким динамическим диапазоном. Благодаря интегрированной технологии прецизионной обработки сигнала и встроенной защите от перегрузок, GPre позволяет передавать даже самые слабые вибрации без потерь. Компактный и энергоэффективный, он идеально подходит для полевых условий, сохраняя при этом профессиональное качество звука. С его помощью удалось зафиксировать тончайшие нюансы вибраций земли вокруг ТЭЦ и создать акустический портрет того, что происходит под нашими ногами.
ТЭЦ – это огромные промышленные объекты, работающие на пределе своих мощностей. Их деятельность сопровождается мощными вибрациями, которые передаются по грунту на значительные расстояния. Геофон позволяет «услышать» эти вибрации, фиксируя инфразвуковые колебания, которые возникают при работе турбин, насосов и другого оборудования. Это как если бы земля рассказывала свою версию истории индустриального пейзажа.
Чтобы раскрыть весь потенциал геофона и получить максимально детализированную и разноплановую запись, я использовал предусилитель GPre от IOAudio. Это устройство обладает низким уровнем собственных шумов, высокой чувствительностью и широким динамическим диапазоном. Благодаря интегрированной технологии прецизионной обработки сигнала и встроенной защите от перегрузок, GPre позволяет передавать даже самые слабые вибрации без потерь. Компактный и энергоэффективный, он идеально подходит для полевых условий, сохраняя при этом профессиональное качество звука. С его помощью удалось зафиксировать тончайшие нюансы вибраций земли вокруг ТЭЦ и создать акустический портрет того, что происходит под нашими ногами.
❤🔥16⚡6❤4👍4😱2🤔1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Размер, материал и внутренняя структура объекта играют ключевую роль в том, какую акустическую фактуру можно из него извлечь. Особенно это ощущается при работе с камнем — одним из самых древних и молчаливых свидетелей истории Земли. Разные виды горных пород ведут себя по-разному под микрофоном: гранит издаёт сухие, плотные щелчки и напряжённые трески, известняк — более глухие, «пухлые» удары, а сланцы могут удивить слоистой, звонкой хрупкостью. Прикладывая контактный микрофон к поверхности, можно «услышать», как откликается внутренний мир этих пород — не только на внешние воздействия, но и на собственные микродвижения и напряжения внутри материала.
Во время одного из путешествий по Карелии мне стало особенно интересно «послушать» скалу. Некоторые из них возвышаются как настоящие каменные исполины, другие, напротив, лишь слегка выглядывают из земли, оставляя открытой лишь свою верхушку. Но каждая из них по-своему уникальна и полна звукового потенциала. С помощью контактного микрофона я погружался в скрытую акустику скального тела — улавливал щелчки, трески, внутренние напряжения и редкие импульсы, возникающие в результате температурных перепадов или механического взаимодействия.
Иногда я «взаимодействовал» с камнем — лёгкими постукиваниями или простыми механическими импульсами, чтобы спровоцировать его отклик. Таким образом удаётся не просто зафиксировать случайные шумы, а собрать разноплановую библиотеку звучания каменной фактуры: от еле слышных скрипов до глубоко телесных вибраций. Это акустическое исследование напоминает диалог — между человеком и природой, между внешним миром и глубинной тишиной, в которой рождается звук.
Во время одного из путешествий по Карелии мне стало особенно интересно «послушать» скалу. Некоторые из них возвышаются как настоящие каменные исполины, другие, напротив, лишь слегка выглядывают из земли, оставляя открытой лишь свою верхушку. Но каждая из них по-своему уникальна и полна звукового потенциала. С помощью контактного микрофона я погружался в скрытую акустику скального тела — улавливал щелчки, трески, внутренние напряжения и редкие импульсы, возникающие в результате температурных перепадов или механического взаимодействия.
Иногда я «взаимодействовал» с камнем — лёгкими постукиваниями или простыми механическими импульсами, чтобы спровоцировать его отклик. Таким образом удаётся не просто зафиксировать случайные шумы, а собрать разноплановую библиотеку звучания каменной фактуры: от еле слышных скрипов до глубоко телесных вибраций. Это акустическое исследование напоминает диалог — между человеком и природой, между внешним миром и глубинной тишиной, в которой рождается звук.
❤19🔥8👍3🍓3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Помимо работы над звуковыми библиотеками и исследованием необычных звуковых явлений окружающего мира, я с большим удовольствием выхожу на съёмочную площадку. Один из недавних проектов — постановочное кино о советских солдатах. Красивые исторические костюмы, аутентичное оружие и снаряжение, внимание к деталям — всё это задаёт невероятно выразительный визуальный и звуковой контекст.
Запись дополнительных звуков на площадке почти всегда — непростая задача. В условиях ограниченного времени и плотного графика приходится договариваться, объяснять, убеждать, почему важно записывать эти звуки отдельно и прямо на месте. Но если удаётся найти возможность, а тем более синхронно с изображением — нужно использовать её на максимум.
Во время съёмки сцены учебного боя курсантов по приказу командира я расположился у края кадра, примерно посередине маршрута движения группы. Это позволило мне не терять близость ни к началу, ни к завершению сцены, оставаясь при этом за пределами кадра. Для записи использовал, помимо классической связки петличного микрофона и бума на артисте, свою, на мой взгляд, ультимативную комбинацию: Неватон МС50 в центре и два “омни” Неватон МС59 в конфигурации AB на расстоянии 90 см.
МС50 обеспечил чёткую, детальную картину происходящего в кадре: шаги, ритм движения, характерные детали, и главное — звонкое и мощное “Ура!” в исполнении актёров. Пара всенаправленных МС59 добавила ширины и глубины — именно то, что необходимо для полноценной, живой панорамы сцены.
Позже, в перерывах между дублями, я продолжил записывать фон и детали с разных точек площадки, сохраняя ту же конфигурацию микрофонов. В результате мне удалось собрать насыщенную, выразительную по дальностям, громкости и деталям фонограмму сцены — от приглушённых элементов экипировки до эмоционального крика “Ура!” в разных вариантах.
В демонстрационном видео ниже сначала представлено звучание только от петлички и бума, затем — фонограмма, собранная с Неватон МС50 и пары МС59.
Сравнение показывает, насколько богатую звуковую картину может дать запись на дополнительные микрофонные системы даже в рамках одного кадра.
Запись дополнительных звуков на площадке почти всегда — непростая задача. В условиях ограниченного времени и плотного графика приходится договариваться, объяснять, убеждать, почему важно записывать эти звуки отдельно и прямо на месте. Но если удаётся найти возможность, а тем более синхронно с изображением — нужно использовать её на максимум.
Во время съёмки сцены учебного боя курсантов по приказу командира я расположился у края кадра, примерно посередине маршрута движения группы. Это позволило мне не терять близость ни к началу, ни к завершению сцены, оставаясь при этом за пределами кадра. Для записи использовал, помимо классической связки петличного микрофона и бума на артисте, свою, на мой взгляд, ультимативную комбинацию: Неватон МС50 в центре и два “омни” Неватон МС59 в конфигурации AB на расстоянии 90 см.
МС50 обеспечил чёткую, детальную картину происходящего в кадре: шаги, ритм движения, характерные детали, и главное — звонкое и мощное “Ура!” в исполнении актёров. Пара всенаправленных МС59 добавила ширины и глубины — именно то, что необходимо для полноценной, живой панорамы сцены.
Позже, в перерывах между дублями, я продолжил записывать фон и детали с разных точек площадки, сохраняя ту же конфигурацию микрофонов. В результате мне удалось собрать насыщенную, выразительную по дальностям, громкости и деталям фонограмму сцены — от приглушённых элементов экипировки до эмоционального крика “Ура!” в разных вариантах.
В демонстрационном видео ниже сначала представлено звучание только от петлички и бума, затем — фонограмма, собранная с Неватон МС50 и пары МС59.
Сравнение показывает, насколько богатую звуковую картину может дать запись на дополнительные микрофонные системы даже в рамках одного кадра.
👍15❤8😱2🔥1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Исследование Карелии невозможно представить без посещения особых, местами почти мифических мест. Этот северный край богат не только дикой природой и первозданными ландшафтами, но и глубокими культурными слоями — языческими преданиями, архаичными обрядами и следами древних цивилизаций. Карелия — это не только озёра и скалы, но и места, где реальность словно пересекается с мифом.
Согласно легендам, здесь, на границе с миром духов, бродят тени предков, живут хранители лесов и камней, а каждое старое святилище несёт в себе след сакрального. Например, на острове Койонсаари в Ладожском озере по преданию находится «Камень жертвоприношений», использовавшийся древними жрецами. А в лесах под Сортавалой до сих пор рассказывают о «поющих» камнях, которые, как верят местные, отзываются звуком на прикосновение — если подойти с почтением.
Одно из таких мест, которое я давно хотел исследовать — каменный лабиринт и тотем у деревни Куркиёки. Чтобы добраться туда, нужно преодолеть довольно крутой склон, а затем пройти по старинному каменному лабиринту. Считается, что такие спиралевидные выкладки использовались в древности в обрядах перехода и очищения. Сохранились версии, что лабиринты могли служить проводником между мирами — физическим и духовным. Верить или нет — дело каждого, но энергетика этих мест ощущается особенно ярко.
Мне стало интересно узнать, как звучит это место, и я решил провести запись, используя разные подходы. Вначале я сделал контактные и субнизкие записи — с помощью контактного микрофона зафиксировал звуки самого деревянного тотема, а геофоном — колебания земли под лабиринтом. Далее, для пространственной записи окружающей атмосферы, я применил расширенный комплект:
• Неватон МС50 (осевая точка с высокой детализацией),
• пара всенаправленных AOM от IOAudio (широкое AB с глубокой пространственной перспективой),
• пара кардиоидных СОЮЗ 013 FET (второе AB, но на направленных микрофонах, с плотной серединой).
Этот подход дал интересную возможность гибко выстраивать панораму в постобработке. Благодаря двум парам микрофонов с разной направленностью, удалось получить как объёмное, окружное звучание, так и фокусированную, собранную стереокартину. Это был очень ценный эксперимент, позволивший не только “услышать” место, но и словно почувствовать его структуру через звук.
Согласно легендам, здесь, на границе с миром духов, бродят тени предков, живут хранители лесов и камней, а каждое старое святилище несёт в себе след сакрального. Например, на острове Койонсаари в Ладожском озере по преданию находится «Камень жертвоприношений», использовавшийся древними жрецами. А в лесах под Сортавалой до сих пор рассказывают о «поющих» камнях, которые, как верят местные, отзываются звуком на прикосновение — если подойти с почтением.
Одно из таких мест, которое я давно хотел исследовать — каменный лабиринт и тотем у деревни Куркиёки. Чтобы добраться туда, нужно преодолеть довольно крутой склон, а затем пройти по старинному каменному лабиринту. Считается, что такие спиралевидные выкладки использовались в древности в обрядах перехода и очищения. Сохранились версии, что лабиринты могли служить проводником между мирами — физическим и духовным. Верить или нет — дело каждого, но энергетика этих мест ощущается особенно ярко.
Мне стало интересно узнать, как звучит это место, и я решил провести запись, используя разные подходы. Вначале я сделал контактные и субнизкие записи — с помощью контактного микрофона зафиксировал звуки самого деревянного тотема, а геофоном — колебания земли под лабиринтом. Далее, для пространственной записи окружающей атмосферы, я применил расширенный комплект:
• Неватон МС50 (осевая точка с высокой детализацией),
• пара всенаправленных AOM от IOAudio (широкое AB с глубокой пространственной перспективой),
• пара кардиоидных СОЮЗ 013 FET (второе AB, но на направленных микрофонах, с плотной серединой).
Этот подход дал интересную возможность гибко выстраивать панораму в постобработке. Благодаря двум парам микрофонов с разной направленностью, удалось получить как объёмное, окружное звучание, так и фокусированную, собранную стереокартину. Это был очень ценный эксперимент, позволивший не только “услышать” место, но и словно почувствовать его структуру через звук.
🔥17❤12👍6👏3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В подводной звукозаписи огромное значение имеет не только место, но и его окружение. Это тот случай, когда даже несколько шагов в сторону могут полностью изменить звуковую картину. В одном из прошлых видео я уже показывал, как звучит городская река, насыщенная техногенными шумами — от транспорта и строительной техники до работы насосов и подводных потоков. Это был опыт погружения в подводный урбанизм, где привычный шум мегаполиса преломляется и переосмысливается под водой.
Каждая подводная запись — это шаг в неизвестность. Даже с технической подготовкой и опытом ты никогда до конца не знаешь, что откроется по ту сторону водной глади. Вода — почти непреодолимый акустический барьер. Всё, что происходит под ней, остается скрытым от нашего обычного слуха. Окружающий мир будто отключается, и ты оказываешься в другом пространстве.
Одно из самых поразительных открытий — это то, как далеко и чётко распространяется звук под водой. Плотность воды позволяет звуковым волнам проходить на сотни метров без ощутимых потерь. Однажды я записал звук мотора катера, который находился более чем в двухстах метрах, и в наушниках он казался почти рядом — плотный, насыщенный, телесный.
Теперь я решил сосредоточиться на другом: на максимально чистом, обесшумленном — насколько это возможно — звучании побережья. Я выбрал относительно тихое место на берегу залива, где антропогенные звуки практически не проникают. Но даже здесь многое зависит от расположения микрофона. Чтобы уловить выразительный перекат волны, важно найти точку, где рельеф берега, глубина и движение воды создают именно тот характерный звук, который хочется услышать. Просто опустить микрофон в воду в любом месте — не сработает. Это всегда поиск. Иногда приходится перемещать его по несколько раз: чуть ближе к камню, чуть дальше от водорослей, ниже или выше по течению. Но если повезёт, удаётся поймать тот самый момент, когда звук становится объёмным, многослойным и живым.
Есть и ещё одна причина, почему я хотел записать именно это — волны. Их звучание имеет особенную, почти медитативную природу. Люди тысячелетиями слушают шум прибоя — неосознанно или специально. Это ритмичное, непрерывное, плавное движение звука близко к нашему внутреннему ритму дыхания. Волна приходит, накрывает, затихает. И снова. Это повторение — не монотонное, а живое, с вариациями — создаёт ощущение покоя, устойчивости и одновременно глубины. Не зря записи прибоя используются в музыке для сна, в практиках осознанного дыхания, в звуковой терапии. Звук волн будто очищает внимание и возвращает к телесному восприятию себя и окружающего.
Подобная запись требует терпения и внимательности, но в результате можно не просто услышать волну — а буквально окунуться в неё. Почувствовать ритм, вес, текстуру — так, как если бы ты сам лежал у самой кромки воды.
Каждая подводная запись — это шаг в неизвестность. Даже с технической подготовкой и опытом ты никогда до конца не знаешь, что откроется по ту сторону водной глади. Вода — почти непреодолимый акустический барьер. Всё, что происходит под ней, остается скрытым от нашего обычного слуха. Окружающий мир будто отключается, и ты оказываешься в другом пространстве.
Одно из самых поразительных открытий — это то, как далеко и чётко распространяется звук под водой. Плотность воды позволяет звуковым волнам проходить на сотни метров без ощутимых потерь. Однажды я записал звук мотора катера, который находился более чем в двухстах метрах, и в наушниках он казался почти рядом — плотный, насыщенный, телесный.
Теперь я решил сосредоточиться на другом: на максимально чистом, обесшумленном — насколько это возможно — звучании побережья. Я выбрал относительно тихое место на берегу залива, где антропогенные звуки практически не проникают. Но даже здесь многое зависит от расположения микрофона. Чтобы уловить выразительный перекат волны, важно найти точку, где рельеф берега, глубина и движение воды создают именно тот характерный звук, который хочется услышать. Просто опустить микрофон в воду в любом месте — не сработает. Это всегда поиск. Иногда приходится перемещать его по несколько раз: чуть ближе к камню, чуть дальше от водорослей, ниже или выше по течению. Но если повезёт, удаётся поймать тот самый момент, когда звук становится объёмным, многослойным и живым.
Есть и ещё одна причина, почему я хотел записать именно это — волны. Их звучание имеет особенную, почти медитативную природу. Люди тысячелетиями слушают шум прибоя — неосознанно или специально. Это ритмичное, непрерывное, плавное движение звука близко к нашему внутреннему ритму дыхания. Волна приходит, накрывает, затихает. И снова. Это повторение — не монотонное, а живое, с вариациями — создаёт ощущение покоя, устойчивости и одновременно глубины. Не зря записи прибоя используются в музыке для сна, в практиках осознанного дыхания, в звуковой терапии. Звук волн будто очищает внимание и возвращает к телесному восприятию себя и окружающего.
Подобная запись требует терпения и внимательности, но в результате можно не просто услышать волну — а буквально окунуться в неё. Почувствовать ритм, вес, текстуру — так, как если бы ты сам лежал у самой кромки воды.
❤25🔥13👍7😱2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Для записи природы техногенный фон мегаполиса частая проблема. Но если посмотреть на него не как на помеху, а как на объект исследования, то он раскрывается как самодостаточный и многослойный акустический ландшафт.
Один из самых характерных его элементов летом это шум внешних блоков кондиционеров. Их тысячи, и у каждого свой голос. Они гудят, вибрируют, звенят, стучат, пищат, шуршат, клокочут, и всё это зависит от бесконечного числа факторов:
— марка и модель блока,
— возраст и состояние,
— материал стены, к которой он крепится,
— высота, на которой он установлен,
— форма и плотность окружающих объектов,
— влажность воздуха и температура,
— направление и сила ветра.
Чтобы раскрыть эти акустические особенности и уловить как поверхностные, так и глубинные проявления звучания, я использовал свою любимую связку: контактный микрофон + геофон. Это не случайный выбор. Эти два инструмента идеально дополняют друг друга.
Контактный микрофон чувствителен к вибрациям, распространяющимся по твёрдым поверхностям. Он позволяет записывать характерные поверхностные шумы: гул моторчика, металлический резонанс, скрежет, мелкие дребезжащие детали. Это будто «слушать» сам корпус устройства изнутри.
Геофон, в свою очередь, чувствует глубинные колебания. Он захватывает инфразвук и медленные вибрации, проходящие по креплениям, стенам, земле. Геофон помогает понять, как блок “вплетён” в архитектурное тело города, как звук проходит через материалы — кирпич, бетон, металл. Это уже не просто «запись звука», а документирование акустической энергии, распространяющейся в теле города.
Вместе они создают объёмную, многослойную картину: от гудящего железа до почти телесной пульсации. Такой подход позволяет не просто «записать» кондиционер, а услышать, как он существует во взаимодействии с пространством. Иногда, как будто, он дышит.
Именно в этом сочетании — внимательности, техники и контекста — рождается возможность услышать город иначе. Даже банальный на первый взгляд звук может превратиться в объект изучения и эстетического переживания.
Один из самых характерных его элементов летом это шум внешних блоков кондиционеров. Их тысячи, и у каждого свой голос. Они гудят, вибрируют, звенят, стучат, пищат, шуршат, клокочут, и всё это зависит от бесконечного числа факторов:
— марка и модель блока,
— возраст и состояние,
— материал стены, к которой он крепится,
— высота, на которой он установлен,
— форма и плотность окружающих объектов,
— влажность воздуха и температура,
— направление и сила ветра.
Чтобы раскрыть эти акустические особенности и уловить как поверхностные, так и глубинные проявления звучания, я использовал свою любимую связку: контактный микрофон + геофон. Это не случайный выбор. Эти два инструмента идеально дополняют друг друга.
Контактный микрофон чувствителен к вибрациям, распространяющимся по твёрдым поверхностям. Он позволяет записывать характерные поверхностные шумы: гул моторчика, металлический резонанс, скрежет, мелкие дребезжащие детали. Это будто «слушать» сам корпус устройства изнутри.
Геофон, в свою очередь, чувствует глубинные колебания. Он захватывает инфразвук и медленные вибрации, проходящие по креплениям, стенам, земле. Геофон помогает понять, как блок “вплетён” в архитектурное тело города, как звук проходит через материалы — кирпич, бетон, металл. Это уже не просто «запись звука», а документирование акустической энергии, распространяющейся в теле города.
Вместе они создают объёмную, многослойную картину: от гудящего железа до почти телесной пульсации. Такой подход позволяет не просто «записать» кондиционер, а услышать, как он существует во взаимодействии с пространством. Иногда, как будто, он дышит.
Именно в этом сочетании — внимательности, техники и контекста — рождается возможность услышать город иначе. Даже банальный на первый взгляд звук может превратиться в объект изучения и эстетического переживания.
❤🔥21👍8❤7🤯1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Железная дорога всегда была связана с ощущением перемещения, новых встреч и воспоминаний. Романтика путешествия это не только пейзажи за окном, но и звуковой мир: позвякивание стаканов в подстаканниках, перекличка голосов в вагоне, размеренный перестук колёс. Даже короткая поездка на электричке за город наполняется атмосферой движения и звукового ритма.
Но всё это внутри. А что происходит снаружи? Что можно услышать, если прислониться к земле рядом с проносящимся поездом? Я задался этим вопросом и решил сделать такую запись.
Сегодня особенно важно быть крайне осторожным возле железнодорожных путей. Безопасность всегда приоритет. Даже при работе в безопасных зонах, удалённых от полотна, необходимо сохранять внимательность и учитывать все риски.
Чтобы записать богатую и выразительную звуковую фактуру движения поезда, я использовал связку контактного микрофона и геофона. Такой тандем позволил заглянуть под поверхность звука и уловить то, что обычно скрыто от слуха.
Контактный микрофон зафиксировал характерные «перестуки», те самые удары колёс по стыкам рельс, скрежет и вибрации металла. Это близкие, плотные звуки, создающие ощущение присутствия. Геофон, в свою очередь, дал доступ к глубинным колебаниям, раскатистым низкочастотным волнам, проходящим по земле от тяжести состава и ритма движения.
Вместе они раскрыли поезд как акустический организм. Живой, многослойный, взаимодействующий с пространством. Это не просто громкий гул проезжающего транспорта, а сложный, телесный звук, в котором чувствуются и масса, и скорость, и механическая сила.
Эта запись стала не просто опытом фиксации необычного звука, а маленьким путешествием внутрь рельсовой стихии. Туда, где рождается та самая магия железной дороги.
Но всё это внутри. А что происходит снаружи? Что можно услышать, если прислониться к земле рядом с проносящимся поездом? Я задался этим вопросом и решил сделать такую запись.
Сегодня особенно важно быть крайне осторожным возле железнодорожных путей. Безопасность всегда приоритет. Даже при работе в безопасных зонах, удалённых от полотна, необходимо сохранять внимательность и учитывать все риски.
Чтобы записать богатую и выразительную звуковую фактуру движения поезда, я использовал связку контактного микрофона и геофона. Такой тандем позволил заглянуть под поверхность звука и уловить то, что обычно скрыто от слуха.
Контактный микрофон зафиксировал характерные «перестуки», те самые удары колёс по стыкам рельс, скрежет и вибрации металла. Это близкие, плотные звуки, создающие ощущение присутствия. Геофон, в свою очередь, дал доступ к глубинным колебаниям, раскатистым низкочастотным волнам, проходящим по земле от тяжести состава и ритма движения.
Вместе они раскрыли поезд как акустический организм. Живой, многослойный, взаимодействующий с пространством. Это не просто громкий гул проезжающего транспорта, а сложный, телесный звук, в котором чувствуются и масса, и скорость, и механическая сила.
Эта запись стала не просто опытом фиксации необычного звука, а маленьким путешествием внутрь рельсовой стихии. Туда, где рождается та самая магия железной дороги.
❤🔥19❤11🍓5🔥4
Привет! Всю эту неделю (с 14.07.2025 по 20.07.2015) на все фонотеки проекта Field Recording Library скидка 70%. Никаких дополнительных условий и промокодов.
Ознакомится со всей информацией, узнать состав библиотек и послушать демо можно на сайте проекта
https://fieldrecordinglibrary.molz.io/
Ознакомится со всей информацией, узнать состав библиотек и послушать демо можно на сайте проекта
https://fieldrecordinglibrary.molz.io/
🔥9🙏3
Также сегодня я хочу рассказать о менее заметной в последнее время, но одинаково важной части моей работы - создании фоновых фактур и звуковых атмосфер.
Три выпущенные мною библиотеки вызвали живой интерес и получили поддержку как от профессионалов индустрии, так и от коллег, косвенно связанных со звуком. Причина проста: качественных коммерческих библиотек, отражающих именно нашу окружающую реальность, почти нет.
В профессиональной среде у каждого звукорежиссёра формируется своя фонотека, личный звуковой архив. Она создаётся годами: часть материала записывается специально для проектов, часть на будущее, из интереса. Эта фонотека либо лежит на полке до «того самого случая», либо становится частью внутреннего обмена между специалистами. Когда я начал собирать свою библиотеку, ещё на этапе первых, часто неуверенных полевых вылазок, я поставил себе цель создать открытый, каталогизированный, аккуратно упакованный набор фоновых фактур, с которым можно работать. Атмосферы, в которых каждый услышит что-то близкое: двор с играющими детьми, улицу с машинами и голосами, пригородную платформу, где встаёт на тормозах электричка.
Параллельно с этим я постепенно улучшал и свой комплект для записи. Начинал я с Неватон МС48 в XY, позже перешёл на Неватон МС50. И вот спустя четыре года, перепробовав множество вариантов, я по-прежнему не слышал ни одного микрофона, который звучал бы лучше. МС50 это феноменально точная, чистая и нейтральная передача любого материала. Он стал для меня инструментом №1 во всех задачах: от записи речи и музыки до фоновой атмосферы и сложных звуковых исследований.
Однако у него есть один, на мой взгляд, единственный недостаток. Компактность и соосное расположение капсюлей дают невероятно цельную картину, но при этом у МС50 нет физической ширины. Попытки «расширить» его плагинами или задержками мне показались компромиссными и не дали желаемого ощущения объёма. Финальной точкой, после которой я понял, что надо точно исправлять этот недостаток стало общение с командой Soundly. Они были поражены качество записей и невероятным звучанием Неватон, но им очень не хватало ширины и воздуха в записях.
Кстати, я могу подробнее рассказать о своём опыте работы с Soundly. Если интересно, то ставь реакцию или пиши комментарии!
Решением стало расширение системы: к МС50 я добавил два Неватона МС59 с круговой направленностью, расположенных в формате AB. Центральный МС50 работает в квадрофонической конфигурации, охватывая весь центр пространства, а боковые МС59 создают панорамную ширину и воздушность. Чтобы разместить всю систему на одной оси, я использую две соединённые между собой стереопланки, которые крепятся через винт к входу цеппелина с МС50. Подвесы Radius RAD-2 позволяют гибко и надёжно закрепить микрофоны MC59, обеспечивая достаточную жёсткость. Я располагаю их так, чтобы увеличить между ними расстояние до 90 см. Это оптимум, который сразу даёт выраженную стереобазу и уменьшает фазовые искажения. В результате уже на этапе записи формируется готовая к работе, сбалансированная по ширине и детализации фонограмма.
Для меня микрофоны Неватон это не просто техника. Это профессиональный инструмент, с которым можно уверенно решать практически любую задачу в звуке. От крошечных деталей в студии до огромных звуковых ландшафтов в поле. Особенно, когда речь идёт о записи фоновых фактур, где важны нейтральность, точность, ширина и глубина. Неватон становится настоящей звуковой линзой, через которую слышно больше.
Три выпущенные мною библиотеки вызвали живой интерес и получили поддержку как от профессионалов индустрии, так и от коллег, косвенно связанных со звуком. Причина проста: качественных коммерческих библиотек, отражающих именно нашу окружающую реальность, почти нет.
В профессиональной среде у каждого звукорежиссёра формируется своя фонотека, личный звуковой архив. Она создаётся годами: часть материала записывается специально для проектов, часть на будущее, из интереса. Эта фонотека либо лежит на полке до «того самого случая», либо становится частью внутреннего обмена между специалистами. Когда я начал собирать свою библиотеку, ещё на этапе первых, часто неуверенных полевых вылазок, я поставил себе цель создать открытый, каталогизированный, аккуратно упакованный набор фоновых фактур, с которым можно работать. Атмосферы, в которых каждый услышит что-то близкое: двор с играющими детьми, улицу с машинами и голосами, пригородную платформу, где встаёт на тормозах электричка.
Параллельно с этим я постепенно улучшал и свой комплект для записи. Начинал я с Неватон МС48 в XY, позже перешёл на Неватон МС50. И вот спустя четыре года, перепробовав множество вариантов, я по-прежнему не слышал ни одного микрофона, который звучал бы лучше. МС50 это феноменально точная, чистая и нейтральная передача любого материала. Он стал для меня инструментом №1 во всех задачах: от записи речи и музыки до фоновой атмосферы и сложных звуковых исследований.
Однако у него есть один, на мой взгляд, единственный недостаток. Компактность и соосное расположение капсюлей дают невероятно цельную картину, но при этом у МС50 нет физической ширины. Попытки «расширить» его плагинами или задержками мне показались компромиссными и не дали желаемого ощущения объёма. Финальной точкой, после которой я понял, что надо точно исправлять этот недостаток стало общение с командой Soundly. Они были поражены качество записей и невероятным звучанием Неватон, но им очень не хватало ширины и воздуха в записях.
Решением стало расширение системы: к МС50 я добавил два Неватона МС59 с круговой направленностью, расположенных в формате AB. Центральный МС50 работает в квадрофонической конфигурации, охватывая весь центр пространства, а боковые МС59 создают панорамную ширину и воздушность. Чтобы разместить всю систему на одной оси, я использую две соединённые между собой стереопланки, которые крепятся через винт к входу цеппелина с МС50. Подвесы Radius RAD-2 позволяют гибко и надёжно закрепить микрофоны MC59, обеспечивая достаточную жёсткость. Я располагаю их так, чтобы увеличить между ними расстояние до 90 см. Это оптимум, который сразу даёт выраженную стереобазу и уменьшает фазовые искажения. В результате уже на этапе записи формируется готовая к работе, сбалансированная по ширине и детализации фонограмма.
Для меня микрофоны Неватон это не просто техника. Это профессиональный инструмент, с которым можно уверенно решать практически любую задачу в звуке. От крошечных деталей в студии до огромных звуковых ландшафтов в поле. Особенно, когда речь идёт о записи фоновых фактур, где важны нейтральность, точность, ширина и глубина. Неватон становится настоящей звуковой линзой, через которую слышно больше.
❤28👍12🔥6🐳2
Для меня день рождения всегда был некой вехой, возможностью оглянуться на безвозвратно прошедшее время и оценить собственные результаты. В школьные годы это успешно сданные предметы, в студенчестве закрытые сессии или полученные диплом, а теперь некие внутренние верстовые столбы, определяющие как пройденный путь, так и предстоящие этапы.
Я никогда не думал, что буду вести блог и рассказывать о своей влюблённости в звук, о поиске интересных созвучий и звуковых метафор в окружении мире. Работа звукорежиссёра обычно сокрыта от глаз. Актеров знают все, режиссёров почти все, операторов кое-кто, а дальше все профессии превращаются в белый список на черном фоне, быстро проносящийся перед пустеющим залом. И я очень рад, что моя слепая увлечённость и безграничная радость от занятия любимым делом интересует все больше и больше людей.
Сегодня я хочу поделиться знаковыми событиями для меня, произошедшими за прошедший год и ставшими определяющими в том, где я нахожусь сейчас.
Первое - интервью для проекта Черта (нужен ВПН). Мое первое текстовое интервью, где я рассказываю о своей работе по поиску и записи фонов и атмосфер в российской действительности.
Второе - Редакция. Как звучит Россия в 2024 году. Мое первое видеоинтервью. Очень интересная беседа и попытка понять, в каком аудиальном поле мы живем, как на него реагируем и взаимодействуем с ним.
Третье - два сюжета для канала Санкт-Петербург. В первом мы разговариваем о полевой записи и слушаем разные места Санкт-Петербурга (в том числе как звучит дерево изнутри), а во втором я оказался в паре метров от стреляющей в полдень пушки с бастиона Петропавловской крепости.
Четвёртое - интервью для Собака.ru
Разговор о "звуковой археологии" и поиске скрытых звуковых.
Пятое (по списку, не по важности) - моя первая статья "Полевая запись. Введение". Попытка структурировать накопленный опыт и знания, рассказывать что и как делать, чтобы начать заниматься полковой записью.
Шестое (тут придётся поверить на слово😅) - две первые лекции о полевой записи в РАМ им. Гнесиных и моей альма-матер СПбГИКиТ. Я рассказывал о истории звукозаписи в контексте полевых записей, оборудовании, техниках записи, планировании и выбору локации, каталогизации и дальнейшем использовании собранных материалов.
Седьмое - выпуск двух новых библиотек (Vol.1 и Vol.2), продолжающих мои путь записи различных фонов фактур и атмосфер окружающего нас мира, наполненных привычными и понятными русскому ухо созвучиями.
Я очень рад, что все это было. Это не только новый опыт, но и каждый раз переосмысление собственных знаний, рефлексия, открытие неизведанных путей и движение вперёд!
А так же большое спасибо вам, что смотрите, ставите реакции и комментируете. Это мотивирует меня двигаться дальше!
Я никогда не думал, что буду вести блог и рассказывать о своей влюблённости в звук, о поиске интересных созвучий и звуковых метафор в окружении мире. Работа звукорежиссёра обычно сокрыта от глаз. Актеров знают все, режиссёров почти все, операторов кое-кто, а дальше все профессии превращаются в белый список на черном фоне, быстро проносящийся перед пустеющим залом. И я очень рад, что моя слепая увлечённость и безграничная радость от занятия любимым делом интересует все больше и больше людей.
Сегодня я хочу поделиться знаковыми событиями для меня, произошедшими за прошедший год и ставшими определяющими в том, где я нахожусь сейчас.
Первое - интервью для проекта Черта (нужен ВПН). Мое первое текстовое интервью, где я рассказываю о своей работе по поиску и записи фонов и атмосфер в российской действительности.
Второе - Редакция. Как звучит Россия в 2024 году. Мое первое видеоинтервью. Очень интересная беседа и попытка понять, в каком аудиальном поле мы живем, как на него реагируем и взаимодействуем с ним.
Третье - два сюжета для канала Санкт-Петербург. В первом мы разговариваем о полевой записи и слушаем разные места Санкт-Петербурга (в том числе как звучит дерево изнутри), а во втором я оказался в паре метров от стреляющей в полдень пушки с бастиона Петропавловской крепости.
Четвёртое - интервью для Собака.ru
Разговор о "звуковой археологии" и поиске скрытых звуковых.
Пятое (по списку, не по важности) - моя первая статья "Полевая запись. Введение". Попытка структурировать накопленный опыт и знания, рассказывать что и как делать, чтобы начать заниматься полковой записью.
Шестое (тут придётся поверить на слово😅) - две первые лекции о полевой записи в РАМ им. Гнесиных и моей альма-матер СПбГИКиТ. Я рассказывал о истории звукозаписи в контексте полевых записей, оборудовании, техниках записи, планировании и выбору локации, каталогизации и дальнейшем использовании собранных материалов.
Седьмое - выпуск двух новых библиотек (Vol.1 и Vol.2), продолжающих мои путь записи различных фонов фактур и атмосфер окружающего нас мира, наполненных привычными и понятными русскому ухо созвучиями.
Я очень рад, что все это было. Это не только новый опыт, но и каждый раз переосмысление собственных знаний, рефлексия, открытие неизведанных путей и движение вперёд!
А так же большое спасибо вам, что смотрите, ставите реакции и комментируете. Это мотивирует меня двигаться дальше!
❤27🎉11👏7
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Городская инфраструктура скрывает в себе богатую палитру звучаний, слоёв и нюансов, которые остаются вне зоны восприятия обычного слуха. Линии электропередач это яркий тому пример. Мощные токи проходят на высоте десятков метров над головами людей почти беззвучно. Иногда, особенно в сырую погоду, если подойти вплотную к опоре, можно услышать слабое гудение, потрескивание, словно сеть даёт о себе знать. Но это только верхушка айсберга.
ЛЭП это не просто провода и железные конструкции. Это живое энергетическое тело, которое пульсирует, гудит, излучает, но делает это вне привычного акустического диапазона. Звуки, порождённые высоковольтными линиями, часто инфранизкие или и вовсе лежат в электромагнитном спектре. Их можно услышать только при помощи специальных устройств.
Ещё один интереснейший эффект, который можно наблюдать рядом с высоковольтными ЛЭП, это свечение газоразрядных ламп. Если взять старую люминесцентную лампу и подойти с ней к опоре или протянутым проводам, в определённых местах она начнёт светиться сама по себе. Почему это происходит? Всё дело в электромагнитном поле, создаваемом током. Внутри лампы находится смесь инертных газов, которые начинают ионизироваться под действием наведённого напряжения и лампа вспыхивает, словно запитана невидимой энергией. Это наглядная демонстрация мощности и воздействия ЛЭП на окружающее пространство.
Чтобы попытаться уловить как можно больше звуков и ощущений, скрытых в этой среде, я использовал сразу несколько типов микрофонов и сенсоров. Мой основной комплект из микрофонов Неватон фиксировал общую атмосферу: ветер в металлоконструкциях, гул далёкого города, редкие щелчки изоляции. Однако гудение самих проводов почти не различимо в шумной городской обстановке.
Поэтому я подключил контактный микрофон, чтобы «услышать» вибрации прямо с поверхности опоры, геофон, чтобы уловить инфранизкие колебания, проходящие по земле от вибрации ЛЭП, и EMF-датчики, фиксирующие электромагнитную активность. Эти сенсоры реагируют на мощные поля, окружающие провода, и превращают невидимые колебания в слышимые звуки: потрескивания, импульсы, непрерывный гул или высокочастотные свисты.
Такой многослойный подход позволяет услышать то, что обычно скрыто: акустический портрет современной энергетической инфраструктуры, в котором перемешаны технологии, материя и энергия. ЛЭП это не просто фон инженерного ландшафта, а активный участник звуковой картины мегаполиса, с голосом, который нужно уметь расслушать.
ЛЭП это не просто провода и железные конструкции. Это живое энергетическое тело, которое пульсирует, гудит, излучает, но делает это вне привычного акустического диапазона. Звуки, порождённые высоковольтными линиями, часто инфранизкие или и вовсе лежат в электромагнитном спектре. Их можно услышать только при помощи специальных устройств.
Ещё один интереснейший эффект, который можно наблюдать рядом с высоковольтными ЛЭП, это свечение газоразрядных ламп. Если взять старую люминесцентную лампу и подойти с ней к опоре или протянутым проводам, в определённых местах она начнёт светиться сама по себе. Почему это происходит? Всё дело в электромагнитном поле, создаваемом током. Внутри лампы находится смесь инертных газов, которые начинают ионизироваться под действием наведённого напряжения и лампа вспыхивает, словно запитана невидимой энергией. Это наглядная демонстрация мощности и воздействия ЛЭП на окружающее пространство.
Чтобы попытаться уловить как можно больше звуков и ощущений, скрытых в этой среде, я использовал сразу несколько типов микрофонов и сенсоров. Мой основной комплект из микрофонов Неватон фиксировал общую атмосферу: ветер в металлоконструкциях, гул далёкого города, редкие щелчки изоляции. Однако гудение самих проводов почти не различимо в шумной городской обстановке.
Поэтому я подключил контактный микрофон, чтобы «услышать» вибрации прямо с поверхности опоры, геофон, чтобы уловить инфранизкие колебания, проходящие по земле от вибрации ЛЭП, и EMF-датчики, фиксирующие электромагнитную активность. Эти сенсоры реагируют на мощные поля, окружающие провода, и превращают невидимые колебания в слышимые звуки: потрескивания, импульсы, непрерывный гул или высокочастотные свисты.
Такой многослойный подход позволяет услышать то, что обычно скрыто: акустический портрет современной энергетической инфраструктуры, в котором перемешаны технологии, материя и энергия. ЛЭП это не просто фон инженерного ландшафта, а активный участник звуковой картины мегаполиса, с голосом, который нужно уметь расслушать.
❤17👍7🔥4🥰4
Привет! Скидки на библиотеки вызвали большой ажиотаж, поэтому они продлеваются! Вся актуальная информация на сайте
Так же напоминаю, что на сайте есть как полное лицензионное соглашение, так и FAQ с ответами на частые вопросы. Однако если что-то не понятно, хочется уточнить, пожаловаться или похвалить, то на все вопросы отвечаю в личке😌
Так же напоминаю, что на сайте есть как полное лицензионное соглашение, так и FAQ с ответами на частые вопросы. Однако если что-то не понятно, хочется уточнить, пожаловаться или похвалить, то на все вопросы отвечаю в личке😌
❤8🔥2
Привет! Сегодня хочу поделиться невероятно интересным блогом британского энтузистаста звуко- и видеозаписи (как он сам себя называет) Роланда Хариса.
Если говорить о звуке, то основной акцент он делает на технической стороне вопроса. Например, он пишет о создании "мега цеппелна", на фоне которого Cyclone выглядит очень маленьким. Или подробно описывает процесс построения систем ORTF, DMS и XY на базе (помимо прочего) Неватонов MC59 с новыми ульратонкими предусилителями.
Мне удалось при личной встрече с главным инженером Неватон Дмитрием подержать их в руках и на первый взгляд кажется, что это или шутка, или просто какой-то удобный формат держателя капсюля. А там дальше, где-то в конце провода будет привычный предусилитель. Но на самом деле в 2.2 мм в толщину уместилось абсолютно все. О работе с ульраткороткими предусилителями Неватон Роланд пишет, например, в этой статье.
Помимо того, что он в целом интересно пишет о разработке, тестах (с примерами, которые можно поставить) и этапах сборки разных систем пространственного звучания, его энтузиазм и огромная любовь к своему делу заражает теми же чувствами! Обязательно рекомендую к прочтению и изучению.
Если говорить о звуке, то основной акцент он делает на технической стороне вопроса. Например, он пишет о создании "мега цеппелна", на фоне которого Cyclone выглядит очень маленьким. Или подробно описывает процесс построения систем ORTF, DMS и XY на базе (помимо прочего) Неватонов MC59 с новыми ульратонкими предусилителями.
Мне удалось при личной встрече с главным инженером Неватон Дмитрием подержать их в руках и на первый взгляд кажется, что это или шутка, или просто какой-то удобный формат держателя капсюля. А там дальше, где-то в конце провода будет привычный предусилитель. Но на самом деле в 2.2 мм в толщину уместилось абсолютно все. О работе с ульраткороткими предусилителями Неватон Роланд пишет, например, в этой статье.
Помимо того, что он в целом интересно пишет о разработке, тестах (с примерами, которые можно поставить) и этапах сборки разных систем пространственного звучания, его энтузиазм и огромная любовь к своему делу заражает теми же чувствами! Обязательно рекомендую к прочтению и изучению.
🔥12👍1