Чем старше город, тем больше в нём звуковых артефактов, спрятанных в стенах зданий, мостовых и набережных. Исследование таких объектов с акустической точки зрения — это возможность услышать невидимую историю города, запечатлённую в материале. Старинная архитектура, уникальные сплавы металлов, натуральный камень и расположение конструкций создают богатые звуковые фактуры. Однако, чтобы добраться до их скрытых оттенков, порой требуется использовать нестандартные микрофоны.

Во время одной из прогулок я остановился на берегу реки. Вода тихо плескалась внизу, окаймлённая массивной гранитной набережной, полностью утопая в фоновом шуме города. Вибрации автомобилей, шаги пешеходов, отголоски далёких голосов — всё это накладывалось на её звучание, делая его почти неразличимым.

Я опёрся на чугунную ограду, и меня вдруг заинтересовала её конструкция. Казалось, что массивные металлические элементы хранят внутри себя целый пласт звуков, не слышимых без специального оборудования. Чтобы проникнуть в толщу металла и услышать, как он реагирует на окружающую среду, я использовал контактный микрофон и геофон.

Исследование скрытых вибраций оказалось увлекательным. Казалось, что ограда живёт своей жизнью — внутри неё отражались приглушённые удары, проходящие через структуру звуковые волны и ритмичные пульсации, вызванные движением города. В такие моменты полностью меняется восприятие окружающей среды: привычные шумы отходят на второй план, а внимание сосредотачивается на том, что обычно остаётся незамеченным.

Привет!

Изучение, поиск и запись звуковых фактур — это не просто увлекательный процесс, а ещё и возможность собрать коллекцию уникальных звуков. Такие записи становятся ценным материалом для работы со звуком в кино.

В полнометражном фильме «Фаталити» передо мной стояла нестандартная задача — полностью воссоздать или придумать всё звуковое окружение героев. Все реплики были записаны на накамерный микрофон, а мне предстояло насытить картину звучанием двух мегаполисов — Санкт-Петербурга и Москвы.

Посмотреть фильм на большом экране можно будет 19 апреля. Подробнее — в посте ниже!

Привет!

Вместе с каналом Санкт-Петербург мне удалось записать одно из самых знаковых ежедневных событий города — полуденный выстрел пушки.

Я расположился всего в нескольких метрах от неё и установил несколько микрофонов, чтобы запечатлеть всю мощь этого момента. Квадрофонический Неватон направил к тыловой части пушки, рекордер со стереопарой разместил ближе к её стволу, а к металлическим «лапам» закрепил контактный микрофон и геофон.

Что из этого получилось — можно услышать в сюжете!

Каждый объект, каждая поверхность, каждое место в городе хранит в себе целый мир звуков, которые остаются незамеченными в суете повседневности. Но стоит задержаться, вслушаться, использовать специфические микрофоны — и привычная звуковая среда раскрывается с совершенно новой стороны.

Однажды вечером я оказался на трамвайном мосту. Ветер нес сквозь металлические конструкции отдаленные шумы города: гудки машин, приглушенные разговоры, отголоски шагов где-то вдалеке. Вибрация рельсов от проезжающего трамвая передавалась сквозь мостовые конструкции, порождая цепь резких металлических перестуков. Колеса цеплялись за стыки рельс, создавая ритмичные удары, то ускоряясь, то замедляясь, словно дыша в унисон с городом.

Я замер, вслушиваясь в эту картину, когда вдруг привычный ритм нарушил длинный грузовой состав. Его тяжёлые вагоны, перекатываясь по железнодорожным путям, создавали плотную низкочастотную пульсацию, которая словно пронизывала воздух. Гул многотонных конструкций, перерастающий в грохочущую симфонию металла, заставлял вибрировать сам мост.

И когда казалось, что звуковая картина достигла своей кульминации, сверху раздался ещё один звук — низкий, густой, проникающий прямо в грудную клетку. Вертолет, пролетая над мостом, расчерчивал ночное небо, оставляя за собой пульсирующее эхо.

Это был один из тех редких моментов, когда пространство звучит многослойно, создавая живую композицию из множества случайных элементов. Один город, одно место, но бесконечное множество звуковых граней.

Привет!
Делиться опытом, знаниями и наработками — неотъемлемая часть любого живого творческого процесса. Это не только способ передать ценную информацию и вдохновить, но и уникальная возможность самому взглянуть на привычные вещи под новым углом. Когда рассказываешь о своей практике другим, невольно углубляешься в суть, переосмысливаешь детали и структурируешь свои наработки. Ведь иногда кажется, что всё давно понятно, а потом вдруг — один вопрос, одно уточнение, и ты открываешь для себя новую грань понимания.

Уже в эти выходные я буду в Москве — чтобы не просто рассказать, но и на практике показать, что такое полевые записи сегодня. От первых шагов в исследовании звуковых ландшафтов до технически сложных задач, с которыми сталкивается современный звукоохотник — мы разберём всё. Официальная тема моего выступления звучит как «Соединяя звуковые пространства: устройства записи скрытых звуковых ландшафтов». Но на самом деле речь пойдёт не только о геофонах, контактных микрофонах, emf-датчиках и прочем специфическом оборудовании.

Мы поговорим об истории полевой записи, об изменении подходов, о том, как новые технологии повлияли на восприятие и передачу звука. И, конечно, затронем творческую сторону процесса — ведь полевые записи давно вышли за рамки документальной фиксации реальности. Они становятся важной частью звукового дизайна, кино, музыки, инсталляций и театральных постановок.

Если вы хотите по-новому взглянуть на окружающий мир через звук — регистрируйтесь по ссылке ниже. Буду рад видеть, рассказать и услышать ваши вопросы.

https://ram-imeni-gnesinykh.timepad.ru/event/3287190/

Привет!
Хочу сказать огромное спасибо всем, кто пришёл на мою лекцию и мастер-класс в рамках творческой лаборатории для композиторов "Аудитум" в Российской академии музыки имени Гнесиных. Это был невероятно насыщенный день, наполненный живым интересом, открытыми вопросами и настоящей звуковой жаждой.

Особенно приятно было видеть среди участников не только подписчиков и постоянных слушателей моего канала, но и новых людей — тех, кто раньше и не задумывался о мире полевых записей, но с живым интересом погрузился в это направление. Мы начали с лекции — с основ, с истории, с того, чем является полевая запись сегодня, какие бывают подходы, микрофоны и техники. Обсудили творческие и технические аспекты, разобрали примеры, говорили о процессе погружения в звуковую среду вокруг нас.

После теории мы вышли в «поле» — прямо на улицы рядом с академией, чтобы на практике попробовать записывать мир, как он есть. Настраивали оборудование, слушали, искали, делились впечатлениями и удивлялись звукам, которые ежедневно остаются незамеченными.

Я старался раскрыть эту сложную и многослойную тему максимально понятно, вдохновляюще и честно. И, судя по вашей реакции, нам удалось создать не просто лекцию, а настоящее общее звуковое приключение. Спасибо всем, кто был рядом — за внимание, вопросы и готовность слушать мир глубже.

Лекционная эпопея продолжается — и я был невероятно рад вернуться туда, откуда всё начиналось. После вдохновляющей встречи в Российской академии музыки я вновь оказался в родных стенах — на кафедре звукорежиссуры СПбГИКиТ, своей альма-матер.

В рамках проекта «Звукорежиссёрская среда», мы встретились со студентами, будущими коллегами, чтобы поговорить о том, чем по-настоящему живёт современный звукорежиссёр за пределами студии. Я рассказал о тонкостях работы с полевыми записями: как выбирать локации, какие микрофоны и рекордеры использовать, чем отличаются разные типы микрофонов — от контактных до квадрофонических систем.

Особое внимание мы уделили практическим аспектам — как каталогизировать записи по системе UCS, какие технические нюансы стоит учитывать при монтаже звуковых фонов, и как строить свою собственную библиотеку звуков. Я также показал свой комплект оборудования, поделился опытом, личными лайфхаками и ответил на множество интересных вопросов.

Отдельно хочу поблагодарить кафедру звукорежиссуры за приглашение и интерес к полевым записям. Для меня было честью и удовольствием вновь выступать в этих стенах, делиться своим опытом и видеть живой отклик аудитории. Спасибо всем, кто был на встрече — за ваше внимание, вовлечённость и отличную атмосферу!

Вечерняя гавань тёплым весенним днём — место, где сплетаются воедино два противоположных мира: водный и техногенный. Это пространство словно живёт на границе стихий. С одной стороны — безмятежное, вечное течение воды, равнодушной к суете человеческой жизни, с другой — шум, движение и механическая активность, порождённые человеком и полностью зависящие от его воли.

Волны лениво перекатываются через камни, создавая мягкий ритм. Порой, усиливаясь, они с глухим звуком ударяются о гранит, словно напоминая о своей силе. Чуть поодаль — индустриальные акценты: работает подъёмный кран, где-то гудит стройка, а вдали, по широкой магистрали моста, нескончаемым потоком проносятся автомобили. У причала гудят «Метеоры», готовясь к новому навигационному сезону. Каждый звук — часть масштабной аудиокартины города, дышащего в унисон с водой.

Оказавшись в этом пространстве, можно фокусировать внимание на разных элементах — и каждый будет открываться с новой стороны. Чтобы заглянуть в самую суть водной стихии, я использовал гидрофон — специальный микрофон, погружаемый в воду. Он помогает «отключить» городской шум и услышать то, что обычно скрыто: эхом отзывающиеся удары волн, глухое бульканье, движение подводных потоков.

Особенно я люблю сочетать гидрофон с надводной записью: один-два микрофона размещаю вблизи воды, а ещё пару — на удалении, чтобы захватить объём. Такой подход позволяет получить максимально объёмную, разноплановую и выразительную фактуру, в которой слышны как мелкие детали, так и общее звуковое пространство. Это создаёт идеальную основу для дальнейшей звуковой работы — будь то фильм, аудиоспектакль или личная коллекция полевых записей.

Гранитная набережная — это не только символ прочности и монументальности города, но и удивительный источник скрытых звуков для полевых записей. На первый взгляд кажется, что холодная каменная глыба молчит, неподвижная и безжизненная. Но стоит лишь вслушаться внимательнее — и гранит начинает открывать свои тайны.

Гранит, состоящий из мельчайших кристаллов кварца, полевого шпата и слюды, обладает не только невероятной твёрдостью, но и уникальными акустическими свойствами. Его структура способна не просто отражать, но и проводить звуковые волны на большие расстояния внутри себя. Благодаря высокой плотности и кристаллической решётке, гранит хорошо передаёт низкочастотные колебания, а также может модулировать звуки, делая их необычайно глубокими и насыщенными.

Вооружившись контактным микрофоном, я решил попробовать уловить и записать всё, что происходит внутри набережной. Первыми проявились плотные низкочастотные фактуры — скорее всего, отражения отдалённых городских шумов, превращённые массивом гранита в мощные, мягко пульсирующие волны. Они звучали как дыхание самого города, глубокое и размеренное.

Но на этом открытия не закончились. Вслушиваясь внимательнее, мне удалось выделить тонкую высокочастотную фактуру — еле уловимую, словно звон множества мелких хрустальных нитей внутри камня. Эти звуки, возможно, были результатом микроскопических вибраций и постоянной работы времени над поверхностью гранита.

Так гранитная набережная, обычно кажущаяся молчаливой и безмолвной, раскрылась как сложный многослойный звуковой организм, где сплетаются мощные низы и хрупкие высокие оттенки, создавая уникальную звуковую палитру.

Каждая подводная запись — это шаг в неизвестность. Даже с накопленным опытом и технической подготовкой, ты никогда до конца не знаешь, что откроется на другой стороне водной глади. Поверхность воды — почти непреодолимый акустический барьер. То, что происходит под ней, полностью скрыто от нашего слуха, а окружающий мир кажется будто отключённым. Особенно захватывающе опускать гидрофон в воду в самом центре шумного города, где ты уже привык к гулу автомобилей, голосам, работе техники — и вдруг всё это исчезает, как будто ты выключил окружающую реальность.

Сразу после погружения микрофона шум мегаполиса растворяется, и ты оказываешься в абсолютно новом пространстве. Вода будто обнуляет всё, что ты слышал прежде, открывая пласт звуков, недоступных обычному уху. Одним из первых открытий для меня стало то, насколько далеко распространяется звук под водой. Теоретически я знал об этом: вода плотнее воздуха, и звуковые волны преодолевают в ней гораздо большие расстояния. Но теория — ничто по сравнению с личным опытом.

В один из первых дней, когда у меня появился гидрофон, я отправился к реке — просто попрактиковаться, понять, как работает эта техника. Погрузив микрофон в воду у самого берега, я неожиданно услышал отчётливый ритмичный гул — звук мотора. Вокруг никого не было, вода казалась спокойной, и первая мысль была: где-то рядом пришвартован катер. Но чем дольше я вслушивался, тем отчётливее становилось, что источник звука движется. И действительно, спустя полминуты, из-за поворота показался глиссирующий прогулочный катер, и его мотор сразу усилился в наушниках.

Он шёл по фарватеру, не ближе двухсот метров от берега, и по воздуху звук был едва различим. Но под водой казалось, будто судно прошло в считанных метрах от микрофона — настолько насыщенным и близким был этот звук. Тогда я по-настоящему понял: вода не только сохраняет, но и усиливает звук, делая его ощутимым, телесным. Это открытие стало для меня началом совершенно нового погружения — в буквальном смысле — в мир звука.

Исследование микромира — волнующее и захватывающее занятие. Как и в случае с подводными записями, здесь всё звучание скрыто от слуха, но причина — не плотность среды, а невероятная деликатность звуков. Малый размер источников означает предельно тихие, едва уловимые шумы, ускользающие от обычных микрофонов.

Как только у меня появился контактный микрофон, одной из первых идей была запись муравейника. С виду — хаос: десятки, сотни, тысячи муравьёв бегают в разные стороны. Но за этой активностью кроется чёткий порядок и слаженность, отточенная эволюцией. Визуально всё кажется молчаливым, но интуитивно ты чувствуешь: внутри жизнь бурлит.

Подступиться к такому микромиру — задача тонкая. Идеальным решением стал комплект из контактного микрофона и геофона от IOAudio. Контактный позволяет ловить мельчайшие движения и скрипы на поверхности, в то время как геофон улавливает вибрации, передающиеся через толщу почвы и внутренние слои муравейника. Вместе они образуют богатую, глубокую звуковую картину, погружающую слушателя в плотную звуковую среду, обычно недоступную человеческому восприятию.

Внутри муравейника — потрескивание, скрипы, еле слышные толчки — как будто ты подслушиваешь за таинственным механизмом. Это звук жизни, организованной и настойчивой, скрытой под корой мира, к которому мы привыкли.

Запись природы — один из самых сложных и в то же время по-настоящему захватывающих процессов в работе со звуком. Леса, реки, болота, поля и горы — каждый природный ландшафт несёт в себе уникальное звуковое наполнение. Пение птиц на рассвете, шелест листвы под лёгким ветром, ритмичное капание росы с еловых веток, журчание ручьёв или еле уловимый скрип деревьев под порывами ветра — всё это создаёт целую вселенную микрособытий, которую невозможно воссоздать в студии.

Особенность записи в таких условиях — не только в красоте, но и в сложности. По-настоящему «чистые» от техногенного шума локации найти непросто. Даже если место кажется тихим, где-то вдалеке может проехать машина или промелькнёт звук самолёта. Приходится заранее планировать маршруты, следить за погодой, поднимать карты шумового загрязнения и быть готовым к длительному ожиданию нужного момента. И, конечно, не стоит забывать, что природа — среда живая: нужно быть осторожным, следить за местной флорой и фауной, иметь с собой аптечку и всё необходимое на случай травм или укусов.

Недавно у меня была возможность провести несколько дней на природе, сочетая отдых и работу — в очень приятном загородном комплексе «Ягодная деревня». Это место, где можно по-настоящему насладиться тишиной, отключиться от городской суеты и погрузиться в спокойствие дикой природы. Лесные массивы вокруг, почти нетронутые человеком, стали отличной зоной для полевых записей. Раннее утро, лёгкий туман, пробивающийся сквозь деревья свет и полифония природных звуков — то, ради чего действительно стоит выезжать за город с микрофонами.

Именно здесь, на природе Карелии, мне удалось полноценно протестировать новый комплект для записи. Один из микрофонов, Неватон МС50, обладает отличной чувствительностью и плотной звуковой картиной, но, на мой взгляд, его главный минус — отсутствие ширины панорамы, связанное с тем, что все капсюли расположены в одной точке. Чтобы компенсировать это и добиться расширения стереобазы, я решил использовать широкую расстановку АВ — 90 см. Такая комбинация позволила значительно увеличить ощущение пространства.

На данный момент меня радует связка Неватон МС50 + IOAudio AOM. Круговая направленность микрофонов IOAudio отлично дополняет основную запись, а соединение сигналов со всех каналов даёт впечатляющую ширину панорамы и усиленное ощущение surround. Всё вместе это формирует богатую, объемную звуковую среду, в которой можно не только слушать, но и буквально “ходить ушами”.

Если вы тоже хотите отдохнуть в тишине, восстановиться и, возможно, вдохновиться природой — «Ягодная деревня» отличный вариант. А с промокодом akhariton.ov можно получить скидку 10% при бронировании проживания до 30.06.2025.

Под последним постом началась интересная дискуссия, в том числе по поводу записи на широкое AB всенаправленными микрофонами.

Для примера и предметного обсуждения я прикрепил три файла с проездом автомобиля:

1 — AB 90 см, два Неватона МС59/0 omni
2 — XY, фронтальная пара капсюлей Неватон МС50 (угол 90°)
3 — обе записи вместе.

Теперь немного анализа.

Особенности стереозаписи всенаправленными микрофонами: ограничения и решения

Использование всенаправленных микрофонов (например, IOAudio AOM или Неватон МС59/0) для стереозаписи требует понимания их физической природы. Омни-микрофоны равномерно воспринимают звук со всех направлений, что делает их запись в стандартной разнесённой паре AB потенциально близкой к двум идентичным моно-сигналам. Это связано с отсутствием выраженного пространственного разделения и направленности.

Однако при увеличении разнесения микрофонов (например, 90 см) можно усилить эффект временных различий прихода звуковых волн, особенно на высоких частотах. На низких и средних частотах различия остаются минимальными, но высокочастотная направленность омни-микрофонов становится заметным преимуществом, создавая стереобазу и улучшая ощущение пространства.

Дополнительный способ — использование акустических барьеров (например, диска Джеклина) или элементов окружающей среды (деревья, камни), которые поглощают и отражают звук, усиливая стереоразделение.

Интересным подходом может быть также адаптация ORTF для всенаправленных микрофонов: хоть изначально эта техника разработана для кардиоид, можно модифицировать расположение с увеличенным разнесением и барьерами, чтобы получить эффективный стереоэффект.

Мой практический вывод: я использую два всенаправленных микрофона AB с широкой стереобазой и Неватон МС50 посередине. Это создаёт 5.0 пространственную запись, которая сочетает все преимущества Неватона МС50 (плотность и детализация) с широкой стереосценой, формируемой парой AB. Панорамирую омни-микрофоны примерно в районе центра поля, но ближе к фронту, чтобы сохранить фронтальную направленность и глубину сцены. Такой сетап даёт впечатляющую пространственную картину и позволяет погрузиться в звук, особенно для фоновых и атмосферных записей.

Использование геофона – это всегда особенное погружение в мир инфразвука и субнизких колебаний, которые остаются скрытыми от нашего слуха. Геофон – это устройство, созданное на основе пружинной катушки с магнитом, которая улавливает микроскопические движения среды. Он способен регистрировать инфразвуковые колебания, например, вибрации почвы, вызванные как природными, так и техногенными процессами. Это открывает доступ к целому пласту звуков, которые не слышны в воздушной среде. Например, возле ТЭЦ, где в воздухе слышно щебет птиц, голоса людей и привычные звуки города, под землёй можно уловить совсем другую звуковую картину.

ТЭЦ – это огромные промышленные объекты, работающие на пределе своих мощностей. Их деятельность сопровождается мощными вибрациями, которые передаются по грунту на значительные расстояния. Геофон позволяет «услышать» эти вибрации, фиксируя инфразвуковые колебания, которые возникают при работе турбин, насосов и другого оборудования. Это как если бы земля рассказывала свою версию истории индустриального пейзажа.

Чтобы раскрыть весь потенциал геофона и получить максимально детализированную и разноплановую запись, я использовал предусилитель GPre от IOAudio. Это устройство обладает низким уровнем собственных шумов, высокой чувствительностью и широким динамическим диапазоном. Благодаря интегрированной технологии прецизионной обработки сигнала и встроенной защите от перегрузок, GPre позволяет передавать даже самые слабые вибрации без потерь. Компактный и энергоэффективный, он идеально подходит для полевых условий, сохраняя при этом профессиональное качество звука. С его помощью удалось зафиксировать тончайшие нюансы вибраций земли вокруг ТЭЦ и создать акустический портрет того, что происходит под нашими ногами.

Размер, материал и внутренняя структура объекта играют ключевую роль в том, какую акустическую фактуру можно из него извлечь. Особенно это ощущается при работе с камнем — одним из самых древних и молчаливых свидетелей истории Земли. Разные виды горных пород ведут себя по-разному под микрофоном: гранит издаёт сухие, плотные щелчки и напряжённые трески, известняк — более глухие, «пухлые» удары, а сланцы могут удивить слоистой, звонкой хрупкостью. Прикладывая контактный микрофон к поверхности, можно «услышать», как откликается внутренний мир этих пород — не только на внешние воздействия, но и на собственные микродвижения и напряжения внутри материала.

Во время одного из путешествий по Карелии мне стало особенно интересно «послушать» скалу. Некоторые из них возвышаются как настоящие каменные исполины, другие, напротив, лишь слегка выглядывают из земли, оставляя открытой лишь свою верхушку. Но каждая из них по-своему уникальна и полна звукового потенциала. С помощью контактного микрофона я погружался в скрытую акустику скального тела — улавливал щелчки, трески, внутренние напряжения и редкие импульсы, возникающие в результате температурных перепадов или механического взаимодействия.

Иногда я «взаимодействовал» с камнем — лёгкими постукиваниями или простыми механическими импульсами, чтобы спровоцировать его отклик. Таким образом удаётся не просто зафиксировать случайные шумы, а собрать разноплановую библиотеку звучания каменной фактуры: от еле слышных скрипов до глубоко телесных вибраций. Это акустическое исследование напоминает диалог — между человеком и природой, между внешним миром и глубинной тишиной, в которой рождается звук.

Помимо работы над звуковыми библиотеками и исследованием необычных звуковых явлений окружающего мира, я с большим удовольствием выхожу на съёмочную площадку. Один из недавних проектов — постановочное кино о советских солдатах. Красивые исторические костюмы, аутентичное оружие и снаряжение, внимание к деталям — всё это задаёт невероятно выразительный визуальный и звуковой контекст.

Запись дополнительных звуков на площадке почти всегда — непростая задача. В условиях ограниченного времени и плотного графика приходится договариваться, объяснять, убеждать, почему важно записывать эти звуки отдельно и прямо на месте. Но если удаётся найти возможность, а тем более синхронно с изображением — нужно использовать её на максимум.

Во время съёмки сцены учебного боя курсантов по приказу командира я расположился у края кадра, примерно посередине маршрута движения группы. Это позволило мне не терять близость ни к началу, ни к завершению сцены, оставаясь при этом за пределами кадра. Для записи использовал, помимо классической связки петличного микрофона и бума на артисте, свою, на мой взгляд, ультимативную комбинацию: Неватон МС50 в центре и два “омни” Неватон МС59 в конфигурации AB на расстоянии 90 см.

МС50 обеспечил чёткую, детальную картину происходящего в кадре: шаги, ритм движения, характерные детали, и главное — звонкое и мощное “Ура!” в исполнении актёров. Пара всенаправленных МС59 добавила ширины и глубины — именно то, что необходимо для полноценной, живой панорамы сцены.

Позже, в перерывах между дублями, я продолжил записывать фон и детали с разных точек площадки, сохраняя ту же конфигурацию микрофонов. В результате мне удалось собрать насыщенную, выразительную по дальностям, громкости и деталям фонограмму сцены — от приглушённых элементов экипировки до эмоционального крика “Ура!” в разных вариантах.

В демонстрационном видео ниже сначала представлено звучание только от петлички и бума, затем — фонограмма, собранная с Неватон МС50 и пары МС59.

Сравнение показывает, насколько богатую звуковую картину может дать запись на дополнительные микрофонные системы даже в рамках одного кадра.