Их не было три дня! Три чертовых дня они ходили по этому проклятому полю, а потом раздался первый крик — громкий такой, душераздирающий, леденящий кровь. Знаете, словно его выбирали у ██████ из груди. Я думал, что все, что он [прим. ██████] от учился, но... но знаете что случилось потом? Я услышал второй крик. Почти идентичный. Тоже оглушительный, тоже душераздирающий, тоже леденящий кровь, но неправильный. Понимаете о чем я?

Как же вы не понимаете?! Второй был такой... визгливый. Сперва даже подумал, что девичий, но потом понял, что нет, девицы так не верещат. Люди так не верещат! Знаете, будто серпом ржавым по металлу вели. Неровный визг был, надрывный, но не по-человечьи.

Особенно явно это было, когда баба, жена пекаря, заверещала так, что звенело в ушах: «маги!» — люди это, того, попрятались сразу, оставшиеся мужики за оружие похвастались, бабы за сковородки, да ребятню под юбки пртятать, в домах окна забивать... ну, досками закрывать.

Я ж, как голова дыры нашей, толпу паникующую загнал в общий зал — всегда так делал после Северных земель. Маги обычно в дома не врываются, хотя это, черт их знает.

Вы спрашиваетесь, верно, дальше что было?

Слушайте. Значится, загнал всех в зал, а сам к окошку тихохонько подошёл, шоб поглядеть кто там как и почему... выглядываю, а из поля шоркает оно. Тварь эта. Пугало наше, что в последние дни совсем птиц гонять перестало. Идёт оно и верещит, скрипит, каркает, просит помочь... Я как заколдованный смотрю. Оно то в один дом заглянет, то в другой. А потом вижу, голову свою медленно поворачивает на меня. Так я думал, шо сердце остановится. Глазенки, эти угольки, светилися ярче луны. Красным светилися. Ну и я это, труханул, на пол осел как девица, рот рукой закрыл и молиться начал. Черт знает кому молился, но просто шобы оно ушло.

Оно скреблось в дверь, звало, кричали, плакало, но мы-то не глупые, знаем, что не человек. А спас нас рассвет. Как только солнце показало первый луч, оно ушло обратно в поле. Или не в поле. Я не осмелился выглянуть. Вышли мы только когда гробовая тишина тянулась до полудня.

Не досчиталась семьи. Клянусь вам, оно это! Оно!

В лесах Демасии поселилось
древнее зло, вселяющее ужас в
каждого живого человека, слуха
которого коснется пробирающий до
костей хрип и карканье ворон.

. . .Мир соткан был из тьмы гнетущей,

Одним владыкою могучим.

Вздохнул он тяжко — бурю породил,

Заплакал горько — море сотворил.





Но больно тяжко было бремя короля,

Владыка в лету канул, душу расколя.

И из костей его воздвигли десять тронов,

И из волос его соткали древнюю корону.




Десять королей взошло на десять тронов.

Девять глав венчает древняя корона.

А один скребется в двери их гробницы:

Не живой, не мертвый — ворон, злая птица. . .

Вы же тоже слышите это, да? Я же не один это слышу, да? О, нет-нет-нет, поверьте, это... это не шутки, я не сошел с ума, я не болен. О чем я? Да как же ты не понимаешь, друг? Ничего... ничего, я расскажу.

Ты же... ты же заметил, что каждая ночь становится все темнее, когда проходит полнолуние? Ты же тоже замечаешь, что когда Луна прячется на небе, тьма становится непроглядной? Так тесно, что видно лишь лёгкие отблески свечей в окнах домов... Понимаешь, да?

И мрак этот проникает под кожу, под черепную коробку, словно полчища опарышей, и копошится, копошится, копошится, будто живой он. А он-то живой! Но это не самое страшное, нет, хуже — звуки.

Сначала ты слышишь сверчков и тихий шорох травы, а потом такой тихий-тихий, граничащий с тишиной, скрежет, словно крысы пытаются прогрызть мешок с зерном. Но потом он становится громче, громче, назойливее, настойчивее. И вот, уже не крысы воруют зерно, а голодный волк скребётся в дверь, в надежде найти там жратвы.

И когда скрежет слушать уже невмоготу, прорезается первый тоненький голосов, зовущий тебя по имени, исходящий из самой преисподней, из старых пустых могил. Голос матери, ласковый и успокаивающий, умоляющий выглянуть из надёжного укрытия, тут же сменяется хриплым рыком пропавшего годы назад брата, что злится, ругается, ненавидит, клянёт.

«Ты забыл меня. Ты бросил меня умирать. Выходи, подлец. Выходи, выходи, выходи.»

И голос-то, не его. Не его он, но звучит так похоже, что рука тянется к двери, чтобы пустить, попросить прощения, разряжаться в плечо и каяться. Я забил все окна, забаррикадировал дверь, но от голосов это не спасает. Голоса… Они смеются, плачут, умоляют, угрожают.

«Я замерзла, пусти меня, папочка» — шепчет моя милая дочурка, не вернувшаяся домой. Я знаю, что там, за дверью, не она. Там – лишь зловонное дыхание могилы, когти, готовящиеся разорвать меня на части.

И знаете что? Ха... ха... Скоро я встану, открою дверь… и стану частью этой кошмарной симфонии. Милая моя доченька, любимая моя жёнушка, братец, подождите немного. Только смелости наберусь...

❌❌

❌Эй! Вы слышите меня?! Где вы?!

❌Ах, вот оно как. Я остался совсем один в темноте... Вы бросили меня! Вы, трусы, оставили меня на растерзание местным магам. Сволочи! Я всегда вам помогал, Я всегда выполнял свои обязанности на высшем уровне! Как вы сумеете?! Вернитесь!

❌И ты, капитан? Ты тоже бросишь после всех тех слов о братстве , о доверии, о дружбе? Погоны тебе не жмут? Броня удирать не мешает?

❌ Я вас ненавижу, слышите?! Чтобы вы все передохли до рассвета!

Я не виновен! Не виновен!

Ты! Ты один во всем виноват, ты прогневал богов, и теперь мы голодаем!

Для жатвы жертва нужна. Пущай воронье насытится.

Не надо! Нет! Стойте!

Воронье на рожью вьется...

На поле больше не вернётся.

Воронье над рожью вьется...

С поля больше не вернётся...

Серп упал...

Качнулся колос...

Оборвался чей-то голос...

Тьфу, опять вороны весь урожай склевали... Адовы твари.

Страшно, батенька. Неужто мы теперь голодать всю зиму будем?

Не бойся, сестрица, там, вон, ещё осталось немного! Чай зиму-то перезимуем!

Пугало поставим. Вороньё-то его боится как огня. Посмотрим, как эти птахи запоют, увидев страшилу.

Боятся! Всех их перепугаем! Да так, что они дорогу на наше поле забудут!

...какой цвет мог бы подойти пламеняшкам?

...цвет гноя, сочащегося из ран...

Они могли бы нести в себе страх и ужас...

...лепестки цветущей вишни или бутоны лотоса.

пепла...

нынешний цвет...

Там! Там!

Гарольд, шо ты брехаешь? Кто там быть-то может в темень такую?

Высоко над гнилыми рядами! Оно! Оно!

Неужто мага встретил? Говори! Говори, велено тебе!

Ткань и металл. Зубы и вороны.

Неужто страшилу испугался, юродивый? Тьфу, а на уши всю деревню поставил!

Холодает уж... Птиц и не видно.

Да уж! Зима обещает суровой быть. Даже воронье попряталось.

Слышь, мож, страшилу-то уберем? Жалко ведь, хорошая вещь, а под снегом сгниет совсем.

Эй, а шо это пугало-то стоит? Ты обещался его убрать ещё вчера на рассвете!

Да убирал я его, клянусь! Чесслово убирал! Оно само вернулось!

Пить меньше надо, и тогда страшилы перестанут возвращаться. Давай, пошли уберём несчастное соломенное существо в амбар. Пусть до весны там постоит.

Я еду в столицу, матушка. Стану настоящим воином!

Береги себя, миленький, береги. Говорят...

Да мало ли что говорят, маменька!

Нет, миленький, ты послушай. Говорят, мол, на главной дороге опасно, маги там засаду для путников устраивают...

Этих магов я не боюсь! Они трусливы, и мой меч снесет им голову в мгновение ока.

...Письмо мне напиши, как тебя там примут. Не забудь.

Мир сотворён был так давно,
Что песнь уже не скажет год.

Десять королей взошло на десять тронов...

Точную дату мы не установим... Проклятье!

Раньше Шуримы...

Что было до бездны и будет после...

Страх живые существа узнали первым: до радости, до страсти, до голода...

...Не знаю я! Не помню!

Доброе утро, Лощина Рабадона! С вами вечерний выпуск новостей.

Сегодня в наш город прибыли представители корпорации 🖤🖤📜📜, известной своими масштабными экспедициями по поиску древних артефактов. Целью их визита является ежегодная поисковая операция, связанная с легендарным артефактом, утерянным, по преданиям, в этих окрестностях. Эксперты планируют использовать новейшие технологии и привлечь местных историков для изучения архивов и легенд, связанных с этой таинственной находкой.

В преддверии Хэллоуина у воспитанников приюта начался традиционный период калядок. Дети готовят костюмы и разучивают песни, чтобы порадовать жителей города своими выступлениями и собрать сладости. Администрация приюта призывает горожан поддержать ребят и с радостью принять их в своих домах.

Также в Рабадоне наблюдается активность так называемого «Ковена», группы энтузиастов, увлеченных историей местных легенд и традиций. Члены «Ковена» облачились в исторически достоверные наряды ведьм и проводят тематические мероприятия, посвященные древним ритуалам.

В связи с приближением Хэллоуина власти города обращаются к жителям с просьбой соблюдать меры безопасности. Полиция усиливает патрулирование улиц, чтобы обеспечить порядок и безопасность во время праздничных мероприятий.

А теперь о погоде…

Внимание, жители Лощины Рабадона! В эфире экстренный выпуск новостей. Вчера ночью, при загадочных обстоятельствах, бесследно исчезла семья Германа Вайнберга, тихого сапожника, проживавшего на самой окраине нашего города.

Последними, кто, предположительно, видел семью Вайнберг, были таинственные незнакомцы, прибывшие на старом автомобиле. Соседи утверждают, что эти люди были частью прибывшей в город Корпорации, свидетели уверяют, что это были ведьмы из «Ковена».

Полиция Лощины Рабадона поднята по тревоге. Ведется масштабная поисковая операция, к которой привлечены добровольцы и кинологические расчеты. Каждый уголок города прочесывается в надежде найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то след, который поможет вернуть Вайнбергов домой. Следствие собирает улики, которые смогут вывести их на след загадочных людей, которые видели семью в день исчезновения. Проводятся первые задержания.

Мы обращаемся ко всем жителям Лощины Рабадона! Если вы обладаете какой-либо информацией о местонахождении семьи Вайнберг, или видели подозрительных незнакомцев в районе их дома, немедленно сообщите об этом в полицию! Каждая минута на счету! Ваша бдительность может спасти жизни!

Мы будем держать вас в курсе развития событий. Оставайтесь с нами.

Сегодняшний день не принес никаких новостей. Расследование серий пропаж людей, потрясших город в последние дни, по-прежнему не продвигается. Следственные органы молчат, не раскрывая деталей текущих поисков или новых улик.