Forwarded from moloko daily
💥Продолжаем принимать заявки на курс по журналистике
Мы обновили лекции по темам, которые были на прошлых наборах, и добавили одну новую — по публицистике. До конца августа мы ждем ваших мотивационных писем, чтобы в сентябре уже встретиться на занятиях!
Учиться можно из любой точки России и мира: курс будет проходить в онлайн-формате.
🔎 Что вас ждет?
▪️Разберетесь в основных журналистских жанрах: от новости до фичера
▪️Научитесь собирать фактуру и писать «без воды»
▪️Познакомитесь с основами фактчекинга
▪️Сможете с первого взгляда отличать хороший текст от плохого
👨🎓 Кто ведет курс?
Павел Никулин — журналист и медиаменеджер, основатель альманаха moloko plus и книжного издательства directio libera.
Пришел в журналистику в 2008 году, начинал как новостник и репортер. Работал в таких изданиях, как «Газета.Ru», «Такие дела», «Русская планета», The New Times, «Московские новости», «Большой город». Сотрудничал с изданиями «Рабкор.ру», «Сноб», Colta.ru, FurFur, «Дискурс», «Осторожно Media», «Фронда», «Дробь», Brand, OsTraum, TAZ.
Читал лекции по журналистике в России (включая МГУ, НИУ ВШЭ, СПбГУ, РГГУ) и за рубежом (в Университете Лидса, Карловом университете, на социальном форуме в Хельсинки, медиалабораториях в Берлине и Ларнаке). Дипломированный журналист и культуролог.
⏱️ Сколько идет курс?
Всего предусмотрено шесть вебинаров. Занятия будут проходить раз в неделю, по воскресеньям, с 13:00 до 16:00. Начинаем 4 сентября, заканчиваем 11 октября.
🫰 Сколько это стоит?
8500 рублей. Чтобы попасть на курс, необходимо прислать мотивационное письмо. Авторы двух лучших писем смогут учиться бесплатно.
Чтобы записаться на курс, необходимо прислать нам мотивационное письмо через форму на странице курса. Там же можно подробнее изучить программу.
Мы обновили лекции по темам, которые были на прошлых наборах, и добавили одну новую — по публицистике. До конца августа мы ждем ваших мотивационных писем, чтобы в сентябре уже встретиться на занятиях!
Учиться можно из любой точки России и мира: курс будет проходить в онлайн-формате.
🔎 Что вас ждет?
▪️Разберетесь в основных журналистских жанрах: от новости до фичера
▪️Научитесь собирать фактуру и писать «без воды»
▪️Познакомитесь с основами фактчекинга
▪️Сможете с первого взгляда отличать хороший текст от плохого
👨🎓 Кто ведет курс?
Павел Никулин — журналист и медиаменеджер, основатель альманаха moloko plus и книжного издательства directio libera.
Пришел в журналистику в 2008 году, начинал как новостник и репортер. Работал в таких изданиях, как «Газета.Ru», «Такие дела», «Русская планета», The New Times, «Московские новости», «Большой город». Сотрудничал с изданиями «Рабкор.ру», «Сноб», Colta.ru, FurFur, «Дискурс», «Осторожно Media», «Фронда», «Дробь», Brand, OsTraum, TAZ.
Читал лекции по журналистике в России (включая МГУ, НИУ ВШЭ, СПбГУ, РГГУ) и за рубежом (в Университете Лидса, Карловом университете, на социальном форуме в Хельсинки, медиалабораториях в Берлине и Ларнаке). Дипломированный журналист и культуролог.
⏱️ Сколько идет курс?
Всего предусмотрено шесть вебинаров. Занятия будут проходить раз в неделю, по воскресеньям, с 13:00 до 16:00. Начинаем 4 сентября, заканчиваем 11 октября.
🫰 Сколько это стоит?
8500 рублей. Чтобы попасть на курс, необходимо прислать мотивационное письмо. Авторы двух лучших писем смогут учиться бесплатно.
Чтобы записаться на курс, необходимо прислать нам мотивационное письмо через форму на странице курса. Там же можно подробнее изучить программу.
Forwarded from moloko daily
Этим текстом мы завершаем серию постов о документалисте Адаме Кертисе. Субтитры к его «Веку эгоизма» сделаны с вашей помощью.
I've Seen Footage: краткий и неполный путеводитель по фильмографии Адама Кертиса
автор: Паша Никулин
Эпилог: сиди и смотри
Речь Кертиса на CONVOCO! звучит во многом как краткое резюме трех его работ. В «Веке эгоизма» он изучал, как люди научились врать себе и другим. В «Горьком озере» — наглядно продемонстрировал, куда эта ложь может привести, если к ней ежедневно будут прибегать политики. А в «Гипернормализации» показал, к чему приводит отказ властей взять на себя ответственность за созданный ими проклятый мир.
Войны на Ближнем Востоке, ИГИЛ, наплыв беженцев в Европу, с которым никто не может справиться; финансовый кризис 2008 года, за который никто не понес ответственности; колоссальное расслоение между богатыми и бедными; милитаризация; глобальное потепление; голодный до наших персональных данных бигтех — вот лишь несколько примеров из длинного списка проблем, которые игнорируются современной властью, хотя оказывают влияние на жизни миллионов простых людей.
В конце своей скорбной речи Кертис приводит в пример своих коллег — сотрудников «Би-би-си», которые берут огромные кредиты на крошечные квартиры за чертой города, тратят на дорогу до работы почти все свободное время и не могут позволить себе даже пообедать, радуясь скидке в Starbucks.
«Люди все чаще задают себе вопрос: „Зачем все это?“, — и капитализм не дает им ответа».
Кертис тоже не дает в своих фильмах конкретных ответов и не предлагает выхода, но предупреждает: «Если мы не знаем, зачем это все, то будем слушать того, кто объяснит, — и это будет не капитализм. Потому что капитализм больше не рассказывает историю о том, куда мы идем».
Кто же это будет? Конспирологи? Религиозные фундаменталисты? Новые правые? Левые популисты? Революционеры-романтики? Или еще одна шайка никому не подотчетных аферистов от политики?
Неизвестно. Но, возможно, в этом и заключается главный эффект фильмов Адама Кертиса. После их просмотра мы, подобно искавшим просветления американским хиппи, становимся немного другими — а значит, получаем возможность задавать реальности неожиданные вопросы.
_________
Фильм «Век эгоизма»:
Автор сценария — Адам Кёртис
Режиссёр — Адам Кёртис
В ролях — Зигмунд Фрейд, Вильгельм Райх, Эдвард Бернейс, Герберт Маркузе, Рональд Рейган, Маргарет Тэтчер, Билл Клинтон и другие
Субтитры:
Перевод и подготовка — Диана С.
Редактура — Катя Александрова и Паша Никулин
Корректура — Катя Александрова|скачать|
Саша
Когда наша подруга недавно спросила о тебе, я подумал, что что-то могло произойти, но решил, что это просто свойство моего характера — думать о плохом. Через час она написала, что тебя не стало.
Чего-то сказать осмысленного не получится, наверное. В голове только наша случайная последняя встреча пару лет назад в апреле. Никто не знал, конечно, что она будет последней.
Так бывает, к сожалению.
Я тебя люблю.
Когда наша подруга недавно спросила о тебе, я подумал, что что-то могло произойти, но решил, что это просто свойство моего характера — думать о плохом. Через час она написала, что тебя не стало.
Чего-то сказать осмысленного не получится, наверное. В голове только наша случайная последняя встреча пару лет назад в апреле. Никто не знал, конечно, что она будет последней.
Так бывает, к сожалению.
Я тебя люблю.
Forwarded from moloko daily
Эта публикация — своеобразный постскриптум к серии постов о документалисте Адаме Кертисе. Субтитры к его «Веку эгоизма» сделаны с вашей помощью.
I've Seen Footage: краткий и неполный путеводитель по фильмографии Адама Кертиса
материал создан на основе интервью арт-критику Дину Киссику
перевод: Женя Юденич
«Быть может, мы откажемся от самой идеи реального»: правила жизни Адама Кертиса
Я зол на деятелей искусства. Мне всегда казалось, что их работа — забежать вперед и найти язык, эмоцию, настроение, способ внезапно сфокусировать наше внимание на том, что происходит с нами сейчас. Но никто этого не делает.
Скоро люди задумаются: а не является ли нынешняя идея об автономной личности одной из самых ограниченных концепций свободы?
Я журналист, а хорошая журналистика — это не только факты, но и передача настроений. Я пытаюсь выразить то, что люди чувствуют сегодня.
Еще в начале карьеры я заметил, что во время разговора люди то и дело перескакивают с темы на тему. Например, когда мы с друзьями собирались в баре, они быстро переключались с политики на культуру, затем на современные психологические теории о том, почему люди чувствуют одним образом, а не другим, а после опять на поп-культуру. При этом «скачкообразность» наших барных разговоров никого не напрягала. Тогда я просто решил заложить в основу своих фильмов такой тип реализма — нелинейное, «прыгающее» описание и обсуждение мира. И на протяжении всей карьеры я только и делал, что воплощал этот реализм.
Я по своей натуре люблю хаос: я не боюсь бросить в одну кучу всевозможные материалы и сшить их разными швами.
Мне удавалось запечатлеть людей, которые будто забывались, не осознавали, что находятся перед камерой, и тогда можно было увидеть, какими они были на самом деле. Теперь эта непринужденность исчезла, не знаю почему. Ее просто больше нет. Все начали играть, и меня это завораживает.
Утопическая идея о «я» заключалась в том, чтобы стать сильным, уверенным в себе, способным строить жизнь на собственных условиях. Идеи о принадлежности к классу или религии должны были остаться в прошлом.
Возможно, фрагментированная реальность и разваливается на части, но я не считаю, что участвую в ускорении ее коллапса.
Мы оглядываемся на викторианцев и говорим, что их конформизм заключался в посещении церкви и лицемерной нравственности. А через сто лет другие посмотрят на нас и скажут, что наш конформизм состоял в самовыражении: все верили, что самовыражение — важнейшая часть жизни.
Сама концепция творчества и самовыражения, которая лежит в основе нашего представления о себе как о «свободных личностях», может исчезнуть.
Возможно, сейчас мы переживаем примерно то же, что переживали люди в XIX веке, когда появление фотографии полностью разрушило веру в то, что живопись описывает реальность.
Существуют альтернативные взгляды на суть свободы, которые уже позабыты, — например, идея отдать себя чему-то за пределами нас самих. Допустим, Богу, «служение которому есть совершенная свобода». Если обратиться к религиозным представлениям о свободе, то легко заметить, что они прямо противоположны господствующим сейчас.
Идея [создателя имиджборда 2channеl Хироюки Нисимуры] заключалась в том, что, будучи анонимным, можно постоянно меняться. Позже, конечно, Марк Цукерберг и другие все испортили.
Быть может, мы откажемся от самой идеи реального.
Очень трудно предсказать, что именно грядет.
_________
Фильм «Век эгоизма»:
Автор сценария — Адам Кёртис
Режиссёр — Адам Кёртис
В ролях — Зигмунд Фрейд, Вильгельм Райх, Эдвард Бернейс, Герберт Маркузе, Рональд Рейган, Маргарет Тэтчер, Билл Клинтон и другие
Субтитры:
Перевод и подготовка — Диана С.
Редактура — Катя Александрова и Паша Никулин
Корректура — Катя Александрова
|скачать|И о подсчете КБЖУ
Компании то ли забеспокоились ожирением, то ли иссякающим кэшфлоу, но дело, короче, вот в чем. Nestle, например, пообещала нам высокобелковые йогурты, а заодно хрючево с клетчаткой, коллагеном и прочими микродобавками. И даже продукты, которые — внимание — снижают аппетит сами по себе. Слабо себе это представляю, но да ладно.
Что интересно. Раньше они делали жирную и сладкую еду. И мне кажется, что они немножко ненавидели человечество, повышая уровень холестерина, количество диабетиков и просто жирных. Но такая еда хорошо продавалась — люди кушали и толстели.
Теперь те, кто из них выжил, очевидно, захотели похудеть. И так как теперь продаётся здоровый образ жизни (или создание его видимости), бренды шустро перестроились.
Это, конечно, хорошо и правильно. Но я калач тёртый и воробей стреляный. Жду какого-то подвоха.
Компании то ли забеспокоились ожирением, то ли иссякающим кэшфлоу, но дело, короче, вот в чем. Nestle, например, пообещала нам высокобелковые йогурты, а заодно хрючево с клетчаткой, коллагеном и прочими микродобавками. И даже продукты, которые — внимание — снижают аппетит сами по себе. Слабо себе это представляю, но да ладно.
Что интересно. Раньше они делали жирную и сладкую еду. И мне кажется, что они немножко ненавидели человечество, повышая уровень холестерина, количество диабетиков и просто жирных. Но такая еда хорошо продавалась — люди кушали и толстели.
Теперь те, кто из них выжил, очевидно, захотели похудеть. И так как теперь продаётся здоровый образ жизни (или создание его видимости), бренды шустро перестроились.
Это, конечно, хорошо и правильно. Но я калач тёртый и воробей стреляный. Жду какого-то подвоха.
Пока посты доходят до кондиции в отложке, расскажите мне, пожалуйста, за какой контент вы бы были готовы мне донатить и сколько.
У меня тут демократия, а также маркетинговое исследование. Кроме того, я испытываю довольно осязаемые трудности с поиском парт-тайма по причине его отсутствия.
Фото стоп сразу no go, но может быть вы придумаете что-то еще.
У меня тут демократия, а также маркетинговое исследование. Кроме того, я испытываю довольно осязаемые трудности с поиском парт-тайма по причине его отсутствия.
Фото стоп сразу no go, но может быть вы придумаете что-то еще.
Die deutsch-russische Freundschaft
Еще на первом курсе магистратуры мы с моей одногруппницей Настей Фроловой решили изучить, что за Россию видят немцы, когда смотрят музыкальные клипы. Получилось предсказуемо: пляски с балалайками, снег, хлябь, тоска и непонятные метания под кадры из фильмов Балабанова.
Россия у них — место, разумеется, экзотическое, контрастное, мифическое. Типичный набор: медведи, водка, небо в тучах, кто-то грустно смотрит в окно. Исполнители тоже косят под русских, но если поскрести, то в графе «родина» у них сплошные Беларусь, Украина и прочий Казахстан. Русское для немца — это СССР. Если ты конечно очень смелый, ловкий, умелый, а также веселый и находчивый.
У нас три клипа, три исполнителя и ни одного россиянина. Краенкова — белоруска с сирийскими корнями, Olexesh — из Киева, Capital Bra — из Днепра. На обложке еще один кадр клипа, не вошедшего в анализ — Jecito по мотивам шедевра Жоры Крыжовникова. Кросс-культурная коммуникация, ты великолепна.
Рэперы, которых мы разбирали, переехали в Германию в нежном возрасте, но отчаянно желают выглядеть и звучать «по-русски» для немецкого зрителя. Есть и православие, и коммунизм. Смешать, но не взбалтывать. На Россию не похоже ни капельки, но считывается моментально. Парадокс.
По желанию добавьте меховую шубу, водку, автомат Калашникова, медведей, панельки и «Гелендваген».
Рэперы используют «русскость» как бренд, который легко продавать. Звук работает так же: индустриальные басы, меланхоличные синтезаторы, монотонный речитатив, иногда с автотюном. Вместо «йоу» говорят матом, иногда для усиления русскости повторяют имя российского президента.
(Отдельно еще хочется на полях заметить, что довольно богатый и яркий язык эмигрантского рэпера вполне себе тема для исследования и ее, собственно, исследуют. Тут всех отсылаю к нежно мной любимому Алексею Тихонову).
Короче, примерно так выглядит досуг эмигранта из СНГ: притвориться русским, надеть на шею распятие, на голову ушанку с советской кокардой и почитать рэп про панельки, морозы и медведей. Можно под балалайку.
Неожиданно где-то будет упомянут Сталинград вместе с песней «Катюша» или РСЗО «Катюша». Тут кому как больше нравится.
Это рэпчик, а также Россия, йоу, шайзе, нахуй, блять.
Еще на первом курсе магистратуры мы с моей одногруппницей Настей Фроловой решили изучить, что за Россию видят немцы, когда смотрят музыкальные клипы. Получилось предсказуемо: пляски с балалайками, снег, хлябь, тоска и непонятные метания под кадры из фильмов Балабанова.
Россия у них — место, разумеется, экзотическое, контрастное, мифическое. Типичный набор: медведи, водка, небо в тучах, кто-то грустно смотрит в окно. Исполнители тоже косят под русских, но если поскрести, то в графе «родина» у них сплошные Беларусь, Украина и прочий Казахстан. Русское для немца — это СССР. Если ты конечно очень смелый, ловкий, умелый, а также веселый и находчивый.
У нас три клипа, три исполнителя и ни одного россиянина. Краенкова — белоруска с сирийскими корнями, Olexesh — из Киева, Capital Bra — из Днепра. На обложке еще один кадр клипа, не вошедшего в анализ — Jecito по мотивам шедевра Жоры Крыжовникова. Кросс-культурная коммуникация, ты великолепна.
Рэперы, которых мы разбирали, переехали в Германию в нежном возрасте, но отчаянно желают выглядеть и звучать «по-русски» для немецкого зрителя. Есть и православие, и коммунизм. Смешать, но не взбалтывать. На Россию не похоже ни капельки, но считывается моментально. Парадокс.
По желанию добавьте меховую шубу, водку, автомат Калашникова, медведей, панельки и «Гелендваген».
Рэперы используют «русскость» как бренд, который легко продавать. Звук работает так же: индустриальные басы, меланхоличные синтезаторы, монотонный речитатив, иногда с автотюном. Вместо «йоу» говорят матом, иногда для усиления русскости повторяют имя российского президента.
(Отдельно еще хочется на полях заметить, что довольно богатый и яркий язык эмигрантского рэпера вполне себе тема для исследования и ее, собственно, исследуют. Тут всех отсылаю к нежно мной любимому Алексею Тихонову).
Короче, примерно так выглядит досуг эмигранта из СНГ: притвориться русским, надеть на шею распятие, на голову ушанку с советской кокардой и почитать рэп про панельки, морозы и медведей. Можно под балалайку.
Неожиданно где-то будет упомянут Сталинград вместе с песней «Катюша» или РСЗО «Катюша». Тут кому как больше нравится.
Это рэпчик, а также Россия, йоу, шайзе, нахуй, блять.
Эрих Фромм
Эрих Фромм родился в ортодоксальной еврейской семье (я уже говорил, кажется, что мы видим тут некоторый паттерн, который будет потом взять на вооружение антисемитами) во Франкфурте. Изучал социологию и психологию, а в конце 1920-х — начале 1930-х годов вошёл в состав Франкфуртской школы, работая в Институте социальных исследований вместе с Хоркхаймером, Адорно и Маркузе.
Членство его в школе было недолгим: из-за расхождений во взглядах на фрейдизм и социальную теорию Фромм порвал с институтом в 1939 году.
После прихода Гитлера к власти Фромм эмигрировал в США, где продолжил практику и преподавание, а позже переехал в Мексику. Там он написал «Здоровое общество» с критикой капитализма, вступил в Социалистическую партию США и участвовал в политической жизни.
В конце жизни, после нескольких инфарктов, он переехал в Швейцарию, где завершил работу «Иметь или быть».
Скончался в 1980 году.
Сюжетам из «Иметь или быть» и «Искусство любить» будет посвящен следующий по логике пост о франкфуртцах.
Эрих Фромм родился в ортодоксальной еврейской семье (я уже говорил, кажется, что мы видим тут некоторый паттерн, который будет потом взять на вооружение антисемитами) во Франкфурте. Изучал социологию и психологию, а в конце 1920-х — начале 1930-х годов вошёл в состав Франкфуртской школы, работая в Институте социальных исследований вместе с Хоркхаймером, Адорно и Маркузе.
Членство его в школе было недолгим: из-за расхождений во взглядах на фрейдизм и социальную теорию Фромм порвал с институтом в 1939 году.
После прихода Гитлера к власти Фромм эмигрировал в США, где продолжил практику и преподавание, а позже переехал в Мексику. Там он написал «Здоровое общество» с критикой капитализма, вступил в Социалистическую партию США и участвовал в политической жизни.
В конце жизни, после нескольких инфарктов, он переехал в Швейцарию, где завершил работу «Иметь или быть».
Скончался в 1980 году.
Сюжетам из «Иметь или быть» и «Искусство любить» будет посвящен следующий по логике пост о франкфуртцах.
«Бегство от свободы»
В «Бегстве от свободы» Фромм рассуждает, как легко догадаться из названия, об идее свободы. Он говорит, что обретённая в Новое время свобода от внешних авторитетов обернулась для человека тяжёлым бременем одиночества и тревоги. Не в силах совладать с этой свободой, люди прибегают к разным стратегиям её избегания: либо подчиняются вождям и системам, формируя садомазохистский «авторитарный характер» (что и позволило Гитлеру прийти к власти — этот сюжет, как вы понимаете, волнует большинство мыслителей, и тренд будет только усиливаться после поражения нацизма), либо добровольно сливаются с толпой, то есть индивид перестаёт быть собой и становится точной копией всех остальных, слепо следуя навязанным культурным шаблонам. Окиньте взглядом офисных сотрудников — и вы увидите, что они зачастую очень похожи друг на друга, если не в поведении, то в ограниченной вариативности этого поведения. Не забудем тут и ритуализированный протест (как политический, так и социальный), и регламентированный отдых, о котором уже писали Адорно и Хоркхаймер. Так что здесь взгляд Фромма мне и близок, и понятен, но самое главное — он масштабируем: применим и к нации, и к небольшой группе людей. Истинная свобода же, по Фромму, в чём-то зарифмована с пониманием экзистенциалистов — это не бегство от ответственности, а спонтанное и творческое самовыражение, которое доступно лишь тем, кто готов принять свою отдельность, тревогу и, добавим мы, ответственность.
«Иметь или быть»
В работе «Иметь или быть» мыслитель предлагает фундаментальную альтернативу двум способам существования. В «режиме обладания» человек воспринимает мир через призму собственности, власти и агрессии, стремясь присвоить предметы и людей. По Фромму, эта установка лежит в основе жадности, зависти и насилия и, собственно, является зерном любого конфликта — можно аккуратно здесь предположить. Противоположный «режим бытия» — это жизнь, основанная на любви, радости от общения и продуктивной творческой деятельности, где человек не владеет миром, а вступает с ним в живую, активную связь, раскрывая свои сущностные силы. Классический пример — цветок: его можно сорвать и владеть им единолично, либо созерцать его. Современное общество потребителей толкает нас к первой модели, но нужно сопротивляться. Выбирать не обладание, а проживание. И этот опыт как будто бы и является выходом из кучи проблем, включая возможное уничтожение планеты.
«Искусство любить»
Наконец, в «Искусстве любить» Фромм препарирует понятие любви. Он предлагает смотреть на неё не как на загадочное чувство или дар судьбы, а как на сложное искусство и навык, требующий дисциплины, концентрации и глубокого знания. Фромм оппонирует идее о том, что нужно найти правильный объект для любви, и говорит, что чаще проблема в том, что сам человек не умеет любить. Проблема — в отсутствии этого навыка, в неспособности выйти за пределы собственного эго. Истинная, зрелая любовь — это активная забота, ответственность, уважение и знание другого человека. Важная идея: любовь к ближнему невозможна без здоровой любви к себе, которая не имеет ничего общего с эгоцентризмом. Это как будто бы и вообще common sense.
В «Бегстве от свободы» Фромм рассуждает, как легко догадаться из названия, об идее свободы. Он говорит, что обретённая в Новое время свобода от внешних авторитетов обернулась для человека тяжёлым бременем одиночества и тревоги. Не в силах совладать с этой свободой, люди прибегают к разным стратегиям её избегания: либо подчиняются вождям и системам, формируя садомазохистский «авторитарный характер» (что и позволило Гитлеру прийти к власти — этот сюжет, как вы понимаете, волнует большинство мыслителей, и тренд будет только усиливаться после поражения нацизма), либо добровольно сливаются с толпой, то есть индивид перестаёт быть собой и становится точной копией всех остальных, слепо следуя навязанным культурным шаблонам. Окиньте взглядом офисных сотрудников — и вы увидите, что они зачастую очень похожи друг на друга, если не в поведении, то в ограниченной вариативности этого поведения. Не забудем тут и ритуализированный протест (как политический, так и социальный), и регламентированный отдых, о котором уже писали Адорно и Хоркхаймер. Так что здесь взгляд Фромма мне и близок, и понятен, но самое главное — он масштабируем: применим и к нации, и к небольшой группе людей. Истинная свобода же, по Фромму, в чём-то зарифмована с пониманием экзистенциалистов — это не бегство от ответственности, а спонтанное и творческое самовыражение, которое доступно лишь тем, кто готов принять свою отдельность, тревогу и, добавим мы, ответственность.
«Иметь или быть»
В работе «Иметь или быть» мыслитель предлагает фундаментальную альтернативу двум способам существования. В «режиме обладания» человек воспринимает мир через призму собственности, власти и агрессии, стремясь присвоить предметы и людей. По Фромму, эта установка лежит в основе жадности, зависти и насилия и, собственно, является зерном любого конфликта — можно аккуратно здесь предположить. Противоположный «режим бытия» — это жизнь, основанная на любви, радости от общения и продуктивной творческой деятельности, где человек не владеет миром, а вступает с ним в живую, активную связь, раскрывая свои сущностные силы. Классический пример — цветок: его можно сорвать и владеть им единолично, либо созерцать его. Современное общество потребителей толкает нас к первой модели, но нужно сопротивляться. Выбирать не обладание, а проживание. И этот опыт как будто бы и является выходом из кучи проблем, включая возможное уничтожение планеты.
«Искусство любить»
Наконец, в «Искусстве любить» Фромм препарирует понятие любви. Он предлагает смотреть на неё не как на загадочное чувство или дар судьбы, а как на сложное искусство и навык, требующий дисциплины, концентрации и глубокого знания. Фромм оппонирует идее о том, что нужно найти правильный объект для любви, и говорит, что чаще проблема в том, что сам человек не умеет любить. Проблема — в отсутствии этого навыка, в неспособности выйти за пределы собственного эго. Истинная, зрелая любовь — это активная забота, ответственность, уважение и знание другого человека. Важная идея: любовь к ближнему невозможна без здоровой любви к себе, которая не имеет ничего общего с эгоцентризмом. Это как будто бы и вообще common sense.